Spacecat.

      Они уже сидели в кабине своего шаттла, дожидаясь начала запуска ракеты-носителя. Все предстартовые проверки были завершены, и сейчас впереди был лишь долгий обратный отсчёт.       59... 58... 57... 56...       Они вцепились руками в ремни безопасности, неслышно скрипя прочным материалом перчаток.       39... 38... 37...       На табло их компьютера быстро, и вместе с этим медленно скакали красные цифры таймера. Почему цифры красные? Почему не синие, не зелёные? Или жёлтые? Они любят жёлтый.       28... 27... 26... 25...       Меньше полуминуты до адских перегрузок, к которым их тело привыкло ещё полгода назад. Почти каждый день в симуляторе по несколько часов, где их болтало, как лягушку в блендере, а потом еще столько же в барокамере. И зачем только?       15... 14... 13... 12...       Быть первооткрывателем всегда нелёгкое дело. На тебе лежит огромная ответственность, у тебя есть долг, у тебя есть предназначение.       И ещё неизвестность. Неизвестность в том, вернёшься ли ты живыми, или ты останешься в открытом холодном космосе, медленно двигаясь среди гравитационных полей к какому-нибудь гиганту, об чью поверхность твоё тело разобьётся, как хрустальный графин.       Но космос это все же весёлая тема, да.       5... 4... 3... — Два, один, запуск! — вместе с диктором прошептали они, всем телом ощущая дрожь, что прошла по кораблю.       Зажигание главных двигателей, и... Старт. Есть отрыв. Весь шаттл трясся, словно на ухабинах, передавая дрожь от ракеты, что отрывалась сейчас в ясное безоблачное небо.       Уже сейчас, лишь на старте, они переживали достаточно сильные перегрузки от резкого ускорения. Их не пугало то, что могло быть дальше, после этого, при переходе шаттла в космос, просто... Было неприятно.       Да и потом, они же просто человек. Живое существо со своими мыслями и чувствами, они тоже имеют право на голос. — Шаттл Хура, это Планетарный Контроль. Отделение первой ступени через три...две...одну, отделение! — Есть отделение, — подтвердили они, перещелкивая тумблер на панели.       Они сейчас сидели в кабине узкого, небольшого шаттла, который, по хорошей идее, должен был способен на возвращение домой, но... До них ещё никто не возвращался. И в этом был самый большой риск. Но кто не рискует?       Ракета-носитель, стремительно несясь ввысь, преодолела атмосферу, выходя в космос. — Хура, это Контроль. Готовьтесь к отделению, — передало им наземное управление. — Принято, Контроль, готовы, — ответили они, пододвигая кресло к консоли и активируя ее.       Щелчок тумблера — и огни консоли загорелись, подсвечивая клавиши и кнопки на панелях. Заработали экраны, показывая вид в космос, на ракету, на планету, от которой они все дальше и дальше улетали. — Отсоединение через три, две, одну, — начал отсчёт Контроль, и по сигналу держатели убрались с тихим ударом, который оповестил о готовности.       Шаттл теперь был в свободном полете. Ракета, напоследок пролетев еще сотню метров, погасила основные двигатели, замедляясь и разворачиваясь обратно в сторону планеты. А они же, в последний раз посмотрев на свой родной дом, вернулись к консоли. Взявшись за рукоять управления, они положили пальцы на кнопку зажигания. — Контроль, это Хура, готовы к запуску. — Слышим вас, Хура, запуск разрешён, — ответил Контроль, и они начали обратный отсчёт. — Три, две, одна, запуск! — зажигание запущено, и их собственные двигатели медленно начали разогреваться.       Нагрузка снова увеличилась, и они чуть вжались в кресло, держась за рукоятку. Звезды вокруг постепенно начали смазываться в параллельные бело-желтые полосы, а впереди была лишь только темнота. Черно-фиолетовая темнота, которая манила своей привлекательностью, заставляла застыть с распахнутыми глазами и лишь давить на ускорение. — Хура, это Контроль. Удачи вам! — в последний раз вызвало их управление, и связь оборвалась.       Теперь был лишь космос и они. Один на один. Бездонная безвоздушная темнота, которая может убить тебя за секунды. Но она все равно прекрасна.       Они не знали, почему, но их с самого детства тянуло к космосу и звездам. Первый самодельный телескоп из круглых очков и старой родительской подзорной трубы. Первая звездная карта, купленная на деньги с обедов. Первый поход в астролабораторию с родителями: они тогда бегали от экспоната к экспонату, с широко открытыми глазами рассматривая осколки астероидов, крупицы звёздной пыли и модели шаттлов. А родители в панике искали их потом по всему залу.       Они понимали космос, а космос понимал их. Это словно смотреть в глаза богу — по крайней мере, так они это понимали. Поэтому они не боялись лететь в свой первый полет на планетарный спутник, и в последующие на исследовательскую станцию на орбите. Им это нравилось, это было поистине их дело. Их хобби, увлечение — назвать можно как угодно. Каждый полет был завораживающим, не похожим на предыдущий и последующий. Космос каждый раз для них выглядел по новому — словно менял свои краски, словно смотрел на них другими глазами.       Именно поэтому сейчас, переходя на скорость искривления пространства, им не было страшно. Пузырь плавно образовался вокруг их шаттла, и все звезды вокруг превратились в красивые белые полосы, заворачивающиеся вокруг пузыря в подобие странного кокона. Странного, но красивого.       Шаттл беззвучно несся сквозь космическое пространство, пронося их мимо планетарных систем, туманностей, астероидов. И они с неосознанно приоткрытым ртом смотрели на экран, любуясь всем этим видом. Да, они видели ровным счётом ничего, но краски вокруг шаттла менялись с поразительной красотой. Вот белые полосы от одиноких звёзд и планет, вот планетарная система с протонной звездой, вот Алая Туманность, вот Жёлтый Сгусток — все это для них было поистине праздником. Космос был для них домом.       Им оставалось лететь ещё порядка получаса. Но это был самый трудный этап полёта — сквозь туманность с электро-магнитными бурями. Здесь искривление пространства уже не помогало — и поэтому они щелкнули несколькими тумблерами, переключили клавиши, и медленно вышли из сверх-скорости, снижаясь до импульсных двигателей.       Туманность открылась перед ними. Убийственная, опасная до чертиков, несущая лишь боль и смерть. Именно здесь остались все предыдущие пилоты, именно здесь погибли десятки шаттлов и дронов, и именно через эту Дорогу Смерти им придётся пройти на ручном управлении.       Тихо вздохнув и на секунду прикрыв глаза, они с уверенностью взялись за рукоятку ручного управления и активировали ускорение. — Четверть импульса... — дублировали они под запись, утягивая рукоятку на себя.       Шаттл послушно откликнулся, начиная движение вперёд. Фиолетовые сгустки туманности постепенно окружали их, обхватывая со всех сторон. Теперь на экране была лишь темнота и фиолетовые вспышки, то тут, то там пронзая пространство.       Смотря уже не на обзорный экран, а на карту и показания своих приборов, они продолжали вести шаттл, аккуратно обходя все смертельно опасные участки.       Резкий толчок дернул шаттл, практически переворачивая его, но умелые движения рукоятью оставили его на ходу — молния прошла в опасной близости от борта, возможно, даже оставив ожог на обшивке. В этот раз повезло. В следующий может не повезти.       Не увеличивая скорость внутри туманности, они продолжали вести шаттл, медленно, осторожно, прислушиваясь к звукам за бортом и внимательно смотря на показания. Неожиданно шкалы приборов стремительно пошли вверх, уже переходя все дозволенные пороги. Быстро утянув рукоятку на себя, они рванули шаттл в сторону — и этот маневр спас им жизнь. Сквозь то место, где секунду назад был шаттл, прошёл огромный луч энергии, смертельная молния, что разорвала бы их к чёртовой матери. — "Видимо, вот, что произошло с предыдущими пилотами..." — с грустью подумали они, переключая тумблеры и возвращая шаттл на предыдущий курс.       Оставшиеся несколько минут полёта прошли без приключений — отголоски молний и грома ударяли позади или в сравнительном отдалении от них, лишь легко потряхивая шаттл, но несильно влияя на их путь. — 100... 75... 50 метров, — отчитывались они для записи, проходя сквозь последние сгустки фиолетового облака, что обрамляли туманность. — 10 метров, скорость четверть импульса, выходим из туманности.       Они с радостью в голосе сделали последнюю запись и активировали обзорный экран. От увиденного, того, что было перед ними, у них перехватило дух.       Это была планета. Рыжевато-красноватого оттенка, с пленкой атмосферы вокруг неё, и со спиралями чего-то, похожего на песчаные бури на обоих полюсах.       Но главным было не это, и даже не два зелёных спутника, крутящихся на эллипсообразных орбитах вокруг планеты.       Главным была бинарная звезда, являющаяся центром этой системы. Две звезды, ярко, кроваво-красная и синяя, словно океан, звезды были связаны друг с другом лучами энергии, вытягиваемой друг из друга. Они словно обменивались ею, делясь, как давние супруги. Они медленно вращались, связанные этими вечными прекрасными узами, отбрасывая умопомрачительную гамму цветов на все вокруг себя. Даже компьютер не смог передать то, насколько прекрасно это было. А они, отсоединив ремни безопасности, даже поднялись со своего кресла, прилипнув носом к экрану.       Смесь красного и синего отражались на их лице, попадая на радужку — на один глаз красное, на другой глаз синее. И они не могли поверить, что вживую видят это чудо. — Я добились того, чего хотели, — тихо прошептали они, кладя ладонь на экран.       Простояв так ещё несколько минут, они спиной назад упали в кресло, с завороженным на экране взглядом застегивая ремни безопасности. Им очень не хотелось идти на посадку, уходить от этого прекрасного вида, но долг есть долг. — "Ладно, с поверхности, должно быть, вид ещё прекраснее", — убедили они себя и застегнули на груди пряжку ремня.       Несколько переключений тумблерами, приятное щелканье клавиш в тиши кабины — и двигатель тихо загудел, начиная предпосадочный маневр.       Шаттл начал плавное снижение, входя в атмосферу планеты по спирали. Снижаясь все ниже и ниже, с экрана постепенно пропадал вид на космос и звезды вокруг. Чернота космоса становилась все светлее и светлее, переходя в светло-рыжий, практически персиковый оттенок. Наконец вход в атмосферу был закончен, и двигатели автоматически перешли на другой режим работы — атмосферный.       Держа руку на рукояти управления, они постоянно переключали кнопки на консоли, следя за показаниями приборов, практически не поднимая глаз на обзорный экран. Уровень горизонта, количество топлива, скорость и угол движения и прочие показания — их голова совсем ушла в работу, и они глядели по сторонам. Но как только мягкий рыжий свет упал на их лицо, они отвлеклись и замерли, не донеся руку до клавиши.       Это была сравнительно песчаная планета. Рыжие песочные горы, песочная земля, песок был везде — но при этом два солнца. Свет на орбиту падал уже смешанным, получаясь рыжим из-за атмосферного купола — и при этом был прекрасным. Это было идеальное сочетание цветовой палитры — все было одновременно однотонным и при этом совсем разным и таким прекрасным...       Они наконец все же нажали на нужную клавишу, и у шаттла выдвинулись посадочные платформы, в то время как они уже заходили на посадку.       Песок пошёл в разные стороны от работы двигателей, поднимая небольшую самодельную песчаную бурю. Лёгкий удар — и шаттл остановился, совершив посадку на совершенно другой и далёкой планете, которая даже близко не была похожа на их родную.       Песок успокоился, улегаясь обратно на землю, и они запустили анализ атмосферы. Показатели были чуть повыше, чем у них дома, но в пределах нормы. Дышать можно.       Они улыбнулись, расстегивая заклепки шлема и наконец снимая его. Встряхнув головой, они растрясли свои светло-жёлтые, цвета одуванчиков короткие волосы, и вдохнули полной грудью. Они нашли новый дом.       Отложив шлем на сиденье, они прошли к выходу из шаттла, что находился в его дальней части. Встав у двери, они потянулись рукой к рычагу, и на секунду застыли. Какой он, новый мир? Хороший ли он? Злой? Опасный? Добрый? Они не знали. Но разве не в этом все прекрасное первооткрывателей?       Они опустили рычаг, и дверь с тихим шипением опустилась, создавая аппарель. Солнца ударили им в глаза мягким розоватым свечением, приятно согревая бледную замерзшую кожу. Они остановились на пороге, вдыхая инопланетный воздух полной грудью. Медленно выдохнув через нос, они улыбнулись во весь рот, тихо смеясь. Они на другой планете. В новом доме. И это будет прекрасный дом. Они были уверены.       Медленно сойдя по аппарели, они снова остановились, и лишь только мыски ботинок уперлись в мягкий, совсем не грубый инопланетный песок. Всё ещё радостно улыбаясь, они сели на постепенно согревающуюся поверхность двери, ставя обе ноги на новую землю. У них было хорошее предчувствие об этом путешествии. У них все будет хорошо.       Тихий писк, отдалённо похожий на мяуканье, раздался у них под рукой, и они в удивлении повернулись.       Рядом с ними стояло четверолапое создание с острыми голыми ушками, на конце которых были круглые шипы, явно не опасные. Это создание было покрыто небольшим подшерстком, и имело рыжий, оттенка песка, цвет кожи. Оно было явно приспособлено к жизни на этой планете, но при этом было очень любознательно. Оно тыкнулось носиком в их ногу, обтянутую белым летным костюмом, и снова тихо пискнуло.       Они улыбнулись, растягиваясь в еще большей улыбке, и медленно протянули к существу руку, легко поглаживая. Существо счастливо пискнуло и поддалось ласкам, вытягивая мордочку. — Привет, чудо, — улыбнулись они, видя в их новом друге явное сходство с их питомцем — котом. — Ты теперь будешь моим другом.       Их новый друг счастливо пискнул, и уселся рядом с ними. Они оба сидели, с наслаждением смотря на закат обеих солнц, подставляя лица приятному, не обжигающему свету. Впереди был новый день, и новая жизнь, в новом доме.