Don't just stand there

Прогуливаясь с Сейей по Токио, небо которого украшали тонкие сероватые облака, Усаги открывала ему душу и сердце, рассказывая обо всем на свете, и украдкой ловила каждую его реакцию. Сейя говорил мало, как и обычно, но по выражениям его лица, которые Усаги уже выучила весьма хорошо, она могла видеть, что парень внимательно слушал. Когда она мечтала остаться с ним наедине, как сейчас, в ее голове роилась масса вопросов о нем самом; стоило им оказаться вдвоем, Усаги болтала о делах в школе, о новой манге, о проигрышах и выигрышах в «Короне» — обо всем, кроме того, что жаждала спросить. То ли из-за своей красоты, то ли молчаливости и некоторой отстраненности, Сейя казался таким неприступным, что Усаги не хотела тревожить его праздными вопросами, но и не могла молчать — рядом с ним было хорошо, просто хорошо, как ни с кем другим, поэтому слова и лились из нее сами. Сначала этот парень, ее однокурсник, казался ей холодным и странным, пока она не узнала, что он стал достаточно знаменитым музыкантом еще в школе — это потом ей стало понятно, что он скрывал эмоции, чтобы раскрываться в песнях. Усаги еще отметила, что с помощью своей молчаливости Сейя как будто надеялся сбавить градус интереса фанаток к своей персоне, однако эффект был противоположным — студентки с замиранием сердца обсуждали таинственного красавца. Потом Усаги, сидя за своей первой партой, начала обращать внимание на внезапное торопливое шуршание бумагой и резкие, напористые звуки письма — на Сейю, сидящего прямо за ней, находило вдохновение, и он изливал его в виде острых иероглифов в конце учебной тетради. Она начала слышать шепот однокурсниц, восхищавшихся Сейей в потоке, очарованных невероятной магией творчества, и пару раз ловила себя на том, что пыталась понять, что именно он пишет, по звукам его ручки. Усаги узнавала о нем что-то новое понемногу, медленно, но он никогда не складывался в понятный паззл, что ее даже радовало — она была бы не прочь прыгнуть в его душу, как в глубокий бассейн с самой последней вышки, но не была уверена, что смогла бы выдержать такой заплыв. Он был для нее коробкой заграничных конфет, которую хотелось сохранить надолго и есть по одной. Он тоже открывался ей, как будто ей одной, по чуть-чуть, и она радовалась каждому слову, каждой эмоции, каждой короткой прогулке после школы. А тут они шли вместе так долго, и Сейя был по-особенному красив в своей школьной форме, и как будто излучал тепло, и с ним просто хотелось быть рядом как можно дольше, хотелось, чтобы день не заканчивался никогда. Дойдя до моста, Сейя остановился, облокотился о парапет и обвел взглядом все в зоне видимости — здания, стену и реку. Вода могла бы отражать небесную серость, но освещалась огнями города и вывесками, поэтому впитала в себя много света и переливалась всеми цветами радуги. Усаги открыла было рот, чтобы сказать очередную фразу, однако, посмотрев на однокурсника, замолчала, как и он — картина была слишком завораживающей, чтобы разрушать ее словами. Она тоже поставила руки на парапет и вгляделась вдаль, однако это занятие быстро ей наскучило — стоявший рядом Сейя был куда интереснее. Стараясь не казаться навязчивой, Усаги бросала на него взгляды, подмечая, как ветерок колыхал его челку, как свет Токио отражался в его глазах, как притягательно он выглядел. Она подавила желание обнять его и лишь слегка прислонилась лбом к его рукаву, подойдя ближе. — Усаги, — вдруг сказал Сейя, — ты видишь, что написано вон на той стене? — он указал рукой вдаль. Усаги, которая обычно сидела за первой партой только потому, что ничего не видела издалека, старательно прищурилась, однако надпись расплывалась и никак не хотела складываться во что-либо понятное. — Нет, — наконец призналась она с ноткой сожаления. — Ну и ладно, — безмятежно ответил Сейя. Обескураженная, Усаги коснулась его плеча. — А к чему… Закончить она не успела — Сейя прижал ее к себе и подарил ей свой сладкий, волнующий и жаркий поцелуй. Как реагировать, Усаги поначалу не знала — она и не смела прерывать парня или как-то мешать ему, просто тая в его объятиях. У нее слегка дрожали колени, а пальцы как-то сами, непроизвольно легли на грудь Сейи, и ей это нравилось, у нее захватывало дух, и мысли застывали на лету. Когда Сейя оторвался от ее губ и улыбнулся ей, она выдохнула свое волнение и осмелилась взглянуть в его глаза в ответ, ведь он смотрел на нее не отрываясь — заглянуть в нежную синеву любимых глаз, однако ничего не сказала. Случившееся так затмило Усаги разум, что она погрузилась в раздумья, пока они с Сейей шагали дальше по вечереющему городу. Проводив ее до дома, Сейя вновь улыбнулся — Усаги про себя отметила, что еще ни разу не видела на его лице такой нежной и теплой улыбки — пожелал ей отличного вечера и собрался уходить. — Сейя, стой! — наконец нашлась Усаги. — Что в итоге было написано на той стене? Она жаждала обсудить с ним его неожиданную инициативу, однако этот вопрос пока был хрупким, как хрусталь, и покалывал разум приятным током при одной мысли, поэтому она не решилась. — Это секрет. До завтра, Оданго, — Сейя подмигнул и направился домой, а Усаги долго глядела ему вслед, касаясь пальцами губ и вспоминая о внезапном сладком поцелуе.

***

Лежа в постели, Усаги ворочалась и никак не могла заснуть. Ее мучил вопрос, что же такого таила в себе та неведомая надпись? Сам того не подозревая, Сейя лишил ее покоя и возможности подумать о чем-либо другом, кроме своего внезапного вопроса и последовавшей за ним вспышке чувств. У нее даже мелькала мысль выскользнуть в объятия ночного города, подойти к той стене и прочитать написанное, однако Усаги отбросила ее и отвернулась к стене, раздумывая о Сейе и его творческой натуре. Он так легко сказал ей об этом, что, возможно, уже и забыл о своих словах… Однако его улыбка и вкус и жар подаренного им поцелуя говорили об обратном, звеня в ее голове. Вспоминая об этом, Усаги улыбнулась и обняла себя руками, а потом вдруг распахнула глаза и схватила свой телефон. Открыв гугл-карты, она поспешила найти тот мост, на котором они целовались, с замиранием сердца надеясь увидеть ответ на самый важный на тот момент вопрос. И ее желание было исполнено — она нашла ту самую стену, надпись на которой можно было легко различить, стоило лишь увеличить масштаб… «Что стоишь? Целуй ее», — прочитала Усаги. Она еще долго сидела, глядя на эти слова, а потом вдруг покраснела, рассмеялась и приложила пальцы к губам. Шаловливый мозг подбросил ей идею — купить баллончик, самой написать на стене что-нибудь дерзкое, показать ее Сейе и тоже удивить его чем-нибудь интересным… В конце концов, он сам начал эту игру. И Усаги, радостно улыбаясь, снова упала на кровать, отметив прошедший день в электронном календаре.