Предатель

Люмин только прибыла в гавань, а Ли Юэ уже овладела настоящая паника. Причина этого казалась прежде немыслимой — Гео Архонт был убит прямо во время Церемонии Сошествия. Призрачная надежда найти брата исчезла вместе с надеждой получить помощь от Властелина Камня. Первоначальная цель отошла на второй план, ведь теперь девушка была среди подозреваемых и должна была скрываться. Уйти с площади незамеченной не вышло: Миллелиты засекли чужеземку, пытавшуюся покинуть место трагического происшествия. От ареста Люмин спас появившийся из ниоткуда лучник с рыжими волосами. Предвестник Фатуи, как оказалось после знакомства, Чайльд Тарталья. Вот уж от кого она точно не ожидала помощи, так это от слуг Царицы. Теперь путешественница была занята помощью в организации Церемонии Вознесения. Сопровождая Чжун Ли, проходя мимо жителей Ли Юэ, глубоко обеспокоенных гибелью Властелина Камня, девушка невольно искала в толпе рыжеволосого парня. Она не заметила, когда начала надеяться на очередную встречу с ним. Зато заметила, как сжимается сердце, когда Чайльд заливается смехом. Хоть Фатуи нельзя доверять, она не может лгать себе. Да и она, к тому же, не из этого мира, она не принадлежит ни одной из семи наций, она сама может решать, кого ей прислушиваться. Думая об этом по ночам, забываясь посреди боя (от чего раны приходилось лечить чаще чем раньше), Люмин начала понимать одну пугающую вещь. Она влюбилась. Но почему? Стало ли этому виной спокойствие, которое она ощущала рядом с Чайльдом? Пускай его попытки подружиться не из-за общей цели или вежливости очень подозрительны, она чувствовала, что против неё Предвестник ничего не имеет. В его компании она наконец могла отвлечься от поисков и заданий гильдии и просто отдохнуть. Удивительно, что Чайльд разделял её чувства. Однако для него в приоритете семья в Снежной, воля Царицы, миссия, сердце Властелина Камня, а уже потом романтические отношения. Он не давал и шанса мыслям о путешественнице заполнить голову. Если он начинал терять контроль над мыслями, он старался отвлечься на своё «хобби» — драки. Последнее время это не было редкостью, но за это он и любил свою службу. Бой с предвестником — это честь, которую Тарталья благосклонно оказывал каждому желающему (и не только каждому, и не только желающему). Несмотря на это, оказавшись рядом с Люмин, он не упускал возможности пофлиртовать. Поначалу, конечно же, просто в шутку. Разве это может как-то перерасти в нечто большее? Паймон, заметив, куда всё движется, отчаянно пыталась помешать этому дуэту. — Люмин, он — Фатуи! Фатуи — враги! Им всегда нужна выгода, он нас обманет! Я говорю тебе, он что-то задумал! — Компаньон не догадывалась о чувствах путешественницы, она только ругала девушку за лишнее доверие, — Ты помнишь, что Синьора сделала с Венти в Мондштадте?! — Но Чайльд не такой, как остальные Фатуи. Он помог нам. Защитил нас от Миллелитов, нашёл Чжун Ли, дал Печать согласия. Мы бы не справились без него. К несчастью, доверие Паймон не было завоёвано даже через желудок, но Люмин игнорировала подозрения. Старалась игнорировать. Ей было необходимо положиться на кого-то в этом огромном городе торговли. Мысль, что и Чайльду что-то нужно от неё, была слишком болезненна, чтобы принять её. — Он хороший, — утешала она то ли подругу, то ли саму себя. Конечно, к Фатуи она всё ещё относилась настороженно, но не к Тарталье. — Ну почему ты не хочешь слушать Паймон?! Он явно что-то задумал! Не будут Фатуи помогать бескорыстно. Вот увидишь, стоит тебе отвернуться, и Чайльд вонзит тебе нож в спину! Ну, может быть, не в прямом смысле, но связи с Фатуи ничем хорошим не кончатся! Люмин нахмурилась. Не желая продолжать разговор и разрушать свои радужные мечты, повернулась на кровати спиной к подруге и накрылась одеялом почти с головой. «Паймон ошибается»,— думала она про себя и ещё долго не могла уснуть. После одного из ужинов, объевшаяся Паймон сладко дремала на плечах Люмин, не в силах даже летать. Девушка оставила живую консерву в гостинице, а сама согласилась пройтись по ночной гавани с Тартальей. Подготовка к Церемонии Вознесения была почти закончена, так что теперь можно было расслабиться. Гуляя по вечерним улицам Ли Юэ, два чужеземца разговорились. Тем для беседы было много: смерть Властелина Камня, семья, Снежная. Заболтавшись, они сами не заметили, как заблудились. Лишь выйдя на набережную, они смогли сориентироваться. Небо, усыпанное звёздами, отражалось в ряби Облачного моря. Блики мерцали на сбивавших друг друга волнах. Каменный лес Гу`юнь чернел вдали. Люмин одним ловким движением перепрыгнула через ограждение и присела на него. Её белое платье с золотистыми узорами, пшеничные волосы с вплетёнными в них цветами дополняли общую картину, которую так и хотелось запечатлеть на фотографии, холсте или в строчках поэмы. Слабый ветерок вздымал светлые пряди, нёс свежий воздух с запахом моря. Она сделала глубокий вдох, прикрыв глаза, наслаждаясь лёгким бризом. Тарталья опёрся руками рядом на ограду. — Слушай, а не хотела бы ты присоединиться к Фатуи? Нам не помешал бы такой сильный союзник, — Чайльд аккуратно приложил свою алую маску поверх цветов. Атрибут справедливо не сочетался с нежным образом Люмин и ее милым лицом. Самым надёжным способом переплести судьбы друг друга было сотрудничество по службе, как казалось Тарталье. Люмин мигом повернула голову на парня с немым вопросом: «Ты что, серьёзно?». Взгляд, что минуту назад был мечтательным, стал хмурым. И как этому рыжему бесстыжему хватало совести на такие предложения? Предвестник расхохотался. — Ладно, ладно, Почётный Рыцарь, я шучу, — Чайльд поднял руки, как бы показывая жестом, что сдается, и вернул маску на свое место, — Но вот Снежную тебе я показать просто обязан. Поедешь туда со мной, и я помогу поискать твоего братца, идёт? Конечно, Чайльд не знал о том, что девушка путешествует не только по этому миру. Она лишь обмолвилась о цели своих странствий. Девушка расслабилась и снова начала разглядывать даль, будто даже сейчас продолжала искать. — Вопросом на вопрос, — легко усмехнулась она, не возвращая взгляд на собеседника, — Обещаешь? Миссия Чайльда в Ли Юэ закончится, как только он добудет сердце Моракса. Он вернётся в Снежную, будет объявлен национальным героем и обретёт свободу, ровно до следующего задания. Конечно, он хотел бы встретить путешественницу ещё раз. Но не мог он поставить её на первое место своей жизни или тем более попрощаться со своей карьерой. Такое геройство не стоило свеч, да и не было свойственно его натуре. Но от мысли, что может навсегда расстаться с Люмин, Тарталья невольно впадал в тоску. Чайлд редко давал клятвы кому-либо, но момент располагал. — Дай-ка мне свой мизинец, — он взял руку Люмин и скрестил их пальцы, — Кгхм... Клянись, клянись, клянись, и клятвы ты держись. Ну а если кто соврёт, то попадёт на лёд. Ну а лёд холодный, замерзай, негодный! Вот так, это клятва на мизинчиках. У нас так заведено в Снежной, даже мой брат наизусть стишок знает. Нарушать ни за что нельзя! Путешественница нежно улыбнулась. — Не нарушь. Чайльд проводил Люмин до гостиницы за пару часов до рассвета. Он ругал себя за то, что по его вине путешественница едва ли сможет выспаться перед визитом к Воле Небес. Он даже посмеялся над самим собой из-за таких мыслей. С каких это пор он переживает за кого-то кроме членов семьи? Правда, если признаться самому себе, от Люмин веяло домом. Девушка его определённо зацепила. Тарталья видел, с какой нежностью она смотрит на него. Его веселило медленное развитие их связи. Всё это было похоже на игру: своими хитрыми выходками парень выводил путешественницу на робкие первые шаги, с интересом наблюдая за её реакцией. Едва ли он мог сдержать довольную улыбку, когда её щёки заливались ярким румянцем, а за показной уверенностью скрывались растерянность и смущение, столь явно отражавшиеся в её янтарных глазах. На решительные действия он не рассчитывал, перед Люмин стояла задача куда сложнее работы Фатуи — обойти весь мир в поисках брата. Мешать своей привязанностью он тем более не хотел, это было бы слишком эгоистично. Аякс понимал девушку, ведь знал ценность семьи. Они преследуют разные цели. Эти двое — просто случайно столкнувшиеся на перекрёстке путники, чьи дороги неминуемо разойдутся. И на эту ночь их совместный путь окончен; Люмин поднимается по лестнице к своей комнате, оставляя Тарталью у порога. Ночь ещё не ушла с улиц города, и мягкий тёплый свет уличных фонарей едва освещал лицо рыжеволосого. — Ещё увидимся! — Тарталья выкрикнул напоследок, поднимая ладонь в прощальном жесте. Девушке пришлось вглядываться в темноту, чтоб запечатлеть в памяти лицо Предвестника. Зато Чайльд видел её прекрасно: и то, как она кивнула головой, и то, как её спокойное лицо тронула нежная улыбка. И он знал, что эта улыбка превратится в самое счастливое выражение, стоит ей тихо зайти в комнату и прижаться к двери. Спустя пару часов, лучи солнца, заглянувшие в комнату через окно, разбудили малышку Паймон. Сладко зевнув и потянувшись, она уже летала по номеру как муха. — Люмин, встава-а-ай, — Паймон толкала путешественницу в бок, но та лишь сильнее укутывалась в одеяло, — Эй! Что ты делала всю ночь, что проснуться не можешь?! Люмин сделала невинное лицо. На Паймон этот трюк не сработал. Она это лицо знала, поэтому, сведя брови, сверлила напарницу взглядом, пока девушка не отвела взгляд. Паймон громко вздохнула. — Чайльд?! Путешественница смутилась. Неужели это было так очевидно? — Собирайся, опоздаем. — А ну стоять! — компаньон сделала ехидную гримасу, — Он что, нравится тебе? Люмин ничего не говорила, но румянец предательски всё выдал. — Да ладно?! О, ну раз так, это многое объясняет. Теперь от смешков и подколов летающего существа не отделаться. Этим же днём они вдвоём поднимаются в Нефритовый Дворец, в руках у путешественницы сомнительный плод кулинарного гения Паймон — слаймовое желе в дорогой упаковке. Воплощение роскоши представляется их взору: огромный дом, заметно отличающийся от строений Ли Юэ. Скорее замок в небе, храм богатства, возвышающийся над миром простаков. Каждая деталь в нём изумительна, везде была заметна кропотливая работа мастера и утончённый вкус владельца. Девушке не терпелось рассказать об увиденном Чайльду за ужином. Их приветствовала хозяйка дворца — не менее изумительная Воля Небес, Нин Гуан. Причина приглашения — репутация Цисин в глазах путешественницы, придерживающейся мнения Адептов о ситуации в гавани. С высоты дворца весь Ли Юэ казался как на ладони. Но удивительным видом долго любоваться не пришлось: Нин Гуан пригласила Люмин и Паймон пройти во Дворец, желая продолжить разговор внутри здания. — Чувствуйте себя как дома, ведь я пригласила вас как друзей. Но Люмин не могла. В здании было некомфортно, роскошь убивала уют, да и путешественница никак не могла назвать Нин Гуан подругой. Даже добрый и дружелюбный тон не могли сгладить впечатление от статуса Воли Небес и атмосферы внутри. Паймон же охотно фантазировала о богатстве. Ещё пара секунд, и она бестактно спросит, будут ли их кормить, еда тут наверняка под стать. Люмин, предвидя это, неловко напомнила о причине визита. Она выслушала мнение Воли Небес, решила для себя некоторые вопросы, однако взгляды разделялись даже внутри одной группировки. Сторона Кэ Цин путешественнице была ближе. Люмин хотела бы посоветоваться с Тартальей. Может ситуация станет яснее, когда она расскажет её кому-то другому и сможет рассудить, учитывая все точки зрения. Почему-то путница немного забылась, что спрашивать Фатуи об их собственных намерениях может оказаться бессмысленно. Но совсем непредвзятое мнение вряд ли можно услышать даже от Паймон — слишком уж просто подкупить её вкусными обедами и блеском моры. Паймон, вспомнив о своём гостинце, рассказала о слухах, что каждый, кто принесёт подарок, будет вознаграждён. Люмин от такой прямолинейности прикрыла глаза рукой. Нин Гуан расхохоталась. Она, казалось, не врала, когда говорила о дружеском приёме. Был предложен выбор любого предмета внутри дворца, разве что сам дворец забрать было нельзя. Люмин и сама невольно огляделась: свитки, бесценные вазы, многочисленные книги. Выбор Паймон был очевиден — самое дорогое и уникальное, что можно унести в руках. На знаменитой среди торговцев Ли Юэ доске, на большом документе написаны злые умыслы Фатуи. Точнее исследование о печатях согласия. Одну из таких Тарталья подарил Люмин. Казалось, Нин Гуан была на шаг впереди. Очевидно, она направляла их в подозрительное место. Понять это было не сложно, до этого она ясно высказывала своё недоверие Фатуи. Люмин вздохнула, приглашение «как друзей» всё-таки оказалось совсем не таким. Снова её используют, а ведь она просто пытается найти брата. Вместо этого её впутывают в политические игры. Но волнение усиливалось от подозрений, что её может использовать и ещё один человек, столь близкий ей. Было решено не идти на поводу Воли Небес, а направляться к Чжун Ли на Тростниковые Острова, искать глазурные лилии. Раз уж Фатуи доверять нельзя, даже если он кажется другом, высказать сомнения нужно было кому-то другому. Мудрый Чжун Ли подходил на роль судьи в разы лучше Тартальи. Как и следовало ожидать, Чжун Ли поддержал беседу. Консультант ритуального бюро как голос разума подтвердил подозрения к Фатуи. Теперь Люмин цеплялась и вникала в любые слова мужчины. К тому же ей удалось услышать и мнение Гань Юй (что также разрывалась между Адептами и Цисин из-за своего происхождения), которая случайно, но очень удачно оказалась рядом. Предательство Чайльда начинало казаться вполне вероятным событием. Люмин не хотела задумываться об этом, но иногда мысль мельком пробегала у неё в голове. Страх пока только начинал просыпаться внутри неё. Вернувшись в Ли Юэ, компанию окликнул член Фатуи. Конфликт между адептами и Цисин накаляется, путешественница обязана выбрать сторону. Прежде тёплые чувства к Одиннадцатому предвестнику теперь висят тяжёлым грузом на шее, душат, делают всё намного сложнее. Паймон говорит о «взрыве», но самый настоящий взрыв происходит в голове Люмин. — И где же нам искать этот самый «детонатор»? — Там, где спрятана Экзувия, — раздражённо ответила Люмин. Всю дорогу в голове кишат мерзкие мысли, обрывки фраз и воспоминаний. Предатель. Защита. Связи с Фатуи могут навредить. Он помогает нам. Фатуи — враги. Использовал. Нож в спину. Предатель. Предатель. Паймон начинает волноваться. Люмин, сколько они путешествовали вместе, никогда не была так щедра на эмоции. Компаньон пыталась незаметно посмотреть в золотые глаза, но видела в них смешанные, как мысли девушки, чувства. Люмин то ли хотела убивать, то ли разрыдаться, то ли бросить всё. Когда осознание происходящего наконец пришло, Паймон могла только закрыть рот рукой, чтоб не сболтнуть лишнего. Она никак не могла подобрать нужных слов. Оставалось только наблюдать и молиться всем Семерым, чтобы не было серьёзной битвы. Двое направились к Золотой Палате. Ближе к месту назначения Люмин сорвалась на бег, влетая в здание. Она оглянулась по сторонам. Миллелиты лежали на полу без сознания. Тело Гео Архонта форме дракона возвышалось у стены напротив. Казалось, оно живое. Люмин и Паймон подошли ближе, убедиться, что с Экзувией все в порядке. Вдруг голос позади окликнул их. Знакомый голос, до боли. Если раньше сомнения мучили, то теперь девушка поняла всё. Это осознание сопровождалось чувством ужасно паршивым, горьким и отравляющим. — Все ещё не хочешь примкнуть к Фатуи? За проделанную работу тебе полагалась бы щедрая награда. После стадии отрицания следует гнев. Люмин со стеклянным взглядом бросается с мечом на Тарталью. Предвестник с лёгкостью блокирует предсказуемый удар, как и ожидалось от опытного бойца. Паймон жалобно взвизгнула. — Не стоит пытаться сейчас подраться со мной, дорогуша. Силёнок тебе не хватит. Да и вы сами привели меня сюда. Девушка делает ещё один резкий взмах оружием. Вновь мимо. Бесполезно. Мысли, теперь чёткие, переполняют голову, заставляя задыхаться. Эмоции невозможно контролировать. Использовал. — Что ты делаешь? Даже отчаянные новички лучше дерутся. Не смей разочаровать меня. Паймон что-то кричит. Не разобрать. В ушах пульсирует, а взор размыт накатывающими слезами. Голова болит. Стрелы летят в неё. Эта боль от чувств или от ранений? Непонятно. Откуда летят стрелы? Глазурный павильон наполнен запахом специй и недешёвых блюд. Мягкий свет, тёплый взгляд голубых глаз. Лисья улыбка собеседника. Она рассказывает об убранстве дворца Воли Небес, о приёме, о трудной ситуации. И вновь рассуждения о кончине Властелина Камня, о семье, о Снежной. Собеседник, прищурив глаза, обещает присоединиться к её отряду, когда дела в Ли Юэ будут закончены. Он просит не судить его за неумение пользоваться палочками для еды, и просит Люмин показать, как она всё-таки с ними справляется. Но в руках Люмин не палочки для еды, а меч. И запах вовсе не как в Глазурном павильоне. И перед ней не улыбка рыжего парня, в которого она влюблена, а надменный взгляд Предвестника Фатуи, решившего сегодня закончить свою миссию. В мечтах она не здесь, но по воле судьбы она должна противостоять Тарталье. Гидро удары и выстрелы обрушаются на неё мощным потоком. Её тело отбивается, но она сама не знает, что делает. Она не здесь. Она сейчас на набережной клянётся отправиться в Снежную с Чайльдом. Сейчас она вглядывается в темноту, привыкнув к тусклому свету лестничной площадки, пытается запомнить лицо. Лицо. Девушка поднимает глаза на лицо. Оно совсем другое. Это не Чайльд. Чайльд хороший. Он ни за что не поступил бы так с ней. Люмин бьёт жёстче. Чувств не осталось. Только рефлексы и опыт. Она наказывает самозванца, предателя, притворившегося её другом. Её возлюбленным. Бой с ней похож на бой с машиной, запрограммированной на убийство, на бой с Руинным Охотником. Сила элементов резонирует с ней. Каменные возвышения загоняют лучника в угол. Люмин совсем близко. Ни страха, ни боли, ни обиды. Перед ней предатель, которого нужно наказать. В руках самозванца водяные клинки. Он вырывается из каменных глыб, но поздно. Навыки боя были заточены в бесчисленном множестве драк, и, когда эмоций не осталось совсем, ей не мешает ничто. Ещё один удар падает прямо на спину Предвестника. — Славно. Очень хорошо. Ты прекрасный боец. Теперь я могу не сдерживаться. Люмин откидывает от противника ударная волна. Посреди Золотой Палаты, вокруг самозванца, собирается в пузырь Гидро элемент. Девушка слышит своё имя. Маленькая Паймон кричит, надрывая голос, всю битву. Сейчас она кажется особенно беспомощной. Драка будет длиться, как гладиаторский бой, до смерти. Паймон понимала это, и оттого ужас ещё больше охватывал её. Но пока оба противника живы, битва продолжается. Пузырь лопается. Не успевают первые брызги коснуться земли, как путешественница тут же кидается в сторону противника. На лице Тартальи красная маска. Теперь она ещё меньше видит в нём Чальда, ещё больше — обманщика и предателя из Фатуи. Мечом она пытается разогнать своё ужасное видение, фантома, от которого теперь идут Электро атаки. В сознании проносится: «Как это возможно?» Но вопрос тонет среди множества других вопросов и мыслей. Какая разница, какой сейчас толк от ответа? Все это похоже на галлюцинацию, на бред, на кошмар. Понятно было одно — перед ней воплощение воли Царицы, обладающее проклятым глазом порчи. Люмин пробирает отвращение и ненависть. Удар за ударом, девушка не замечает ни ран, ни своей отдышки, ни слабости в руках. Не даёт себе и секунды передышки в перерывах между атаками. Предвестник явно веселится. Это только больше злит. Отвратительный человек. Смеётся в лицо её разбитому сердцу и разрушенным мечтаниям. Улыбается её боли. Её удары становятся слабее. Тело истощено, воздуха не хватает. — Теряешь хватку! Тебе лучше бы отнестись немного серьёзнее! Тарталья делает последнюю атаку, после чего он собирается использовать всю свою мощь. Долго продержаться в форме духа он не сможет, да и станет куда медленнее. Может, хоть тогда путешественница сможет передохнуть и продолжить бой достойно. Но цена ошибки в уклонении от удара станет гораздо дороже. Пол Золотой Палаты превращается в море, вновь пробуждая воспоминания о набережной города. Волны сбивают друг друга, но в них не отражаются звезды. Вместо этого в них виднеются золотые отблески моры. Из воды вырывается кит. Огромный, Люмин никогда не видела кита вблизи, тем более элементального. Его песнь эхом раздаётся в помещении. Люмин замирает в оцепенении от зрелища. В янтарных глазах ясно виден страх. Спустя мгновения она понимает, что это не фокус, а атака, но упущено слишком много времени. Поздно. В попытке убежать её ноги подкашиваются, порезы болят, она падает. В следующий миг она чувствует на себе удар Гидро элемента, сильнее чем когда-либо. Падать со скалы из-за нехватки сил не так больно, как быть придавленной такой силой. В ушах звон. Вода заполняет нос и рот, а вместе с тем и лёгкие. Меч вырывает потоком из руки. Конечности обмякают. Кит замолкает, тишина заполняет палату. Красная маска звонко падает на пол. Чайльд и напуганная до ужаса Паймон приближаются к девушке. Парень приподнимает полуживое тело на руках. Люмин лежит, с хрипом заглатывая воздух, бесконтрольно откашливаясь. Её когда-то белая одежда была теперь насквозь мокрая и быстро покрывалась алыми пятнами крови. Люмин рассеянно смотрит на уже испачканную красной жидкостью руку, которую с колоссальным трудом подняла со своего тела. Радужки теряют свой янтарный оттенок. В глазах темнеет, сознание мутится. Голоса едва получается разобрать. Она будто все ещё находится в воде. «Прости»,— слышит она и переводит взгляд на говорящего. Лицо. То самое, которое она старалась запомнить. Но теперь ни улыбки, ни заискивающего взгляда. Перед ней лицо ребёнка, переполненного отчаянием от содеянного. Рука тянется к Тарталье, но, едва дотронувшись, падает, оставляя за собой кровавый отпечаток на щеке. Слезы скатываются из глаз Чайльда, смешиваясь с влагой остатков Гидро. Люмин хочет посмотреть на Паймон, на своего самого верного компаньона. Силы оставляют её раньше. В Золотой Палате подошло к концу её путешествие, толком не успев начаться. Она не найдёт своего брата. Паймон все ещё надеется, что подругу можно спасти, но Чайльд не чувствует пульса, держа Люмин на руках. До безумия болезненный крик Паймон слышен с улицы. Кто бы мог подумать, что такое маленькое существо может так отчаянно кричать. За неподобающее поведение детей ждёт наказание. Тарталья не нашёл Сердце Бога, не стал национальным героем — Экзувия была подделкой. Более того, у Синьоры все уже было схвачено, оставалось только разыграть этот цирк. Чайльд ненавидит Восьмую Предвестницу, ненавидит Фатуи, ненавидит драки, ненавидит красивые песни китов, и больше всего ненавидит себя. Убийцу отзывчивой путешественницы теперь ненавидят все. Вполне справедливо, как рассуждал он сам. Будучи Предвестником Фатуи, он не пользовался симпатией у других, но был один человек, сумевший полюбить его, несмотря на должность. Этот человек умер от его рук, на его руках. Бюро Ваншэн похоронило Люмин недалеко от границы двух регионов. Могила похожа на памятник дружбы Мондштадта и Ли Юэ и засыпана горой местных диковинок. Там же лежали дикие глазурные лилии от Чжун Ли. Интересно, насколько печально он спел им перед тем, как сорвать эти цветы? Наверно так же печально, как поют одинокие киты. Тарталья пришёл в это место перед возвращением на родину. Он извинился, когда держал едва живое тело, извинялся, когда приходил сюда, но прощения не получил ни от Люмин, ни от других, ни, тем более, от себя. Он нарушил свою клятву, он не покажет Люмин Снежную. Стоило этой мысли тронуть его разум, парень разрыдался совсем как маленькое дитя. Он так скучает.