Чёрное и Белое

Чёрная фигура плавно опустилась на холодный бетон крыши, мягко коснувшись покрытия подошвами туфлей ручной работы. Чёрные пушистые крылья, перевитые у основания золотым узором, бесшумно сложились и незаметно растаяли. Сейчас о их существовании напоминал только блестящий орнамент, лёгший на ткань чёрного строгого костюма в области лопаток. Мужчина, прищурившись, разглядывал сидящего на парапете. Тот являлся абсолютной его противоположностью. Кипенно-белый костюм ослеплял своей девственной чистотой. Два белоснежных крыла, с крупными перьями и вкраплениями между ними дерзко торчащего пушка, были опущены и стелились по серости бетона. Сидящий не прятал их, он был занят, он внимательно смотрел вниз, на тротуар. Чёрная фигура развязной походкой приблизилась к белой. Когда носки ботинок почти наступили на перья, подошедший усмехнулся и проворковал, извлекая голосовые вибрации не из горла, а прямиком из ада: — Всё ещё не отказался от этой идеи, Шерлок? — Его ладони в это время довольно тёрли одна другую, а глаза мечтательно прикрылись, словно он думал о чём-то сладком и таком приятном, что от одной только мысли мог бы получить оргазм. Сидящий никак не отреагировал на этот вопрос, только его плечи раздражённо дёрнулись, от чего перья зашевелились, и одно легло на обувь тёмного. Демон зашипел, с его лица в долю секунды исчезло блаженство, сменившись яростью. — Не стоит обжигать меня! — резко отодвинул ногу и, мгновенно успокоившись, уже тише закончил: — Огонь — моя вотчина. — Ты сам виноват, Джеймс, — тёмные волосы, волнами спадающие на лицо сидящего, не могли скрыть мелькнувшей довольной улыбки. — Когда касаешься сияния, всегда есть опасность того, что это огонь. — Да перестань, Шерлок, не будь таким занудой, — примирительно проговорил тёмный и уселся рядом на парапет, сохраняя, однако, приличную дистанцию. — Ну так что? Чем сегодня занят твой объект? — Не знаю, он мне больше не интересен, — быстро проговорил светлый и тут же сжался от боли, когда его перья стали окрашиваться в пепельный цвет. Только верхний ряд, но мужчина вцепился побелевшими пальцами в бортик, закусив губу, пытаясь сдержать стон. Демон весело расхохотался и без опаски провёл ладонью по потемневшим перьям. — Ложь, Шерлок, я обожаю её, она тебя обезоруживает, — облизнувшись, уцепил двумя пальцами одно посеревшее перо и резко дёрнул. На очине¹ осталась капля алой крови. Демон несколько мгновений крутил перо возле глаз, переворачивая, не давая капле упасть, заставляя её двигаться то вверх, то вниз, а затем, высунул кончик языка и мягко слизнул рубиновую бусину чужой боли. Ангел потемнел, его костюм и оперение вдруг сделались блеклыми, почти прозрачными, оставляя только силуэт фигуры. Демон отбросил ставшее неинтересным перо и заговорщицки шепнул: — Ты ведь знаешь, что я могу сделать тебя смертным и отправить в мир людей, — чёрные глаза в упор посмотрели в растерянные серые. — Тебе стоит только попросить меня об этом, дорогой, — ладонь накрыла всё ещё туманные пальцы Шерлока. От его прикосновения ангел почувствовал приступ тошноты, словно его окунули в выгребную яму, а затем бросили в пустыне под палящим солнцем. Этот смрад означал одно: Шерлок проиграл, и теперь всё, что он может, это постараться получить для себя из этого поражения хоть какую-то выгоду. «Не для себя! — одёрнул сам себя ангел. — Для него». Именно в этот момент внизу появился мужчина. Он шёл торопливой походкой, держа в одной руке кожаный чемоданчик. Ничем не примечательная внешность, плохо уложенные светлые волосы, наспех заправленная в джинсы клетчатая рубашка. Мужчина явно спешил, поглядывая на наручные часы и ускоряя шаг. — Джон, — выдохнул ангел, и это прозвучало с такой любовью, с такой тоской, что где-то в садах Эдема от зависти завял целый куст благоухающих роз. Демон не упустил возможности вставить колкость: — Какой-то он бледноватый и… —  пощёлкал пальцами, подбирая нужное слово. — Никакой. Но посмотрев на ангела, демон удивился. Шерлок улыбался, каждая деталь его одежды светилась мягко, нежно, тепло, перья вновь приняли свой белоснежный окрас. Тёмный поморщился и отодвинулся, не в силах понять, ну что такого может быть привлекательного в обычном, заурядном человечке. Это нонсенс, это запрещено, это недопустимо и это… его шанс! — Слушай, Шерлок, ты влюблён, не отрицай. Это такая же истина, как и то, что твои перья чернеют от лжи, — чуть придвинулся, почти касаясь губами плеча ангела, и начал раскидывать свою невидимую сеть. — Ну что тебе небо? Оно сейчас, завтра, через миллиард лет так и останется небом. А вот любовь… — демон выжидательно замолчал, искоса поглядывая на сидящего рядом. — Да? — Шерлок, проводив глазами свернувшего за угол мужчину, резко вскинул взгляд на демона. Джеймс мягко засмеялся и продолжил: — А вот любовь даётся только раз. Неужели ты готов лишиться счастья в угоду Ему? — демон кивнул вверх. — Мне хватает того, что я имею, что Он даёт мне, — быстро проговорил Шерлок и снова скривился от боли. Демон зарычал, со злостью схватил в кулак охапку потемневших перьев и с силой рванул. Его терпение было на исходе и он готов был прибегнуть к крайним мерам, чтобы, наконец, сломить этого упрямца. Отбросив вырванное оперение, поднялся, прошёл за спину Шерлока и опустился на корточки, разглядывая, как серый цвет постепенно исчезает. — Признайся! — воскликнул тёмный и протянул руку к белым крыльям. — Тебя сжирает похоть к этому человеку. Шерлок весь сжался, но выдавил сквозь зубы: «Н-нет», — и закричал, когда ещё несколько окровавленных перьев упали на крышу. Демон уже не стеснялся и не опасался Его гнева. Отец оставил своё дитя — это ясно. Значит теперь можно растянуть удовольствие победы и вдоволь покуражиться, обещая райские кущи, но толкая в ад. Демон задавал провокационные вопросы, откровенно похабные, прекрасно зная, что ангел будет лгать и становиться всё слабее. А когда упадёт последнее перо… — Неужели ты готов умереть? — лишь на секунду внутри вздрогнуло сочувствие и уважение, но тут же было придавлено злостью от невозможности самому получить то, что какой-то человечишка получил просто так, ничем даже не заслужив! Если всё так несправедливо даже в Божьем промысле, то чего уж искать правды у демона? Всё больше и больше злясь, Джеймс оскалился и рвал уже без разбора. Уничтожить, растоптать, убить эту навязчивую идею обладания ангелом. Схватив Шерлока за крылья, он резко опрокинул его навзничь и оседлал бёдра, обхватив бледные, прозрачные запястья цепкими пальцами. Вглядываясь в боль на лице ангела, на капли крови, впитавшиеся в ткань костюма, Джеймс, обезумев от ярости, кричал: — Почему ты такой покорный? Почему не сопротивляешься? Шерлок вымученно улыбнулся и прошептал: — Потому что ты хочешь сопротивления. Решение вдруг засияло чёткой ясностью в сознании, и ангел вывернулся из захвата. Он сильно, насколько только мог, обнял Джеймса, прижимая его к себе, охватывая окровавленными крыльями, не давая даже пошевелиться. Свечение ослепило, ударило шаровой молнией, тёмный рванулся из этих смертельных объятий, но Шерлок лишь крепче сжал своего вырывающегося врага. — Да, я люблю его, — радостно прошептал ангел, и демон захрипел, чувствуя, как начинает испаряться, исчезать. Шерлок вдруг стёр улыбку с лица — и их взгляды встретились. Спокойный, сияющий, светлый и озлобленный, испуганный, ненавидящий. Расцепив руки, Шерлок оттолкнул от себя дымящегося и кашляющего демона. Поднявшись, он медленно дошёл до парапета, волоча потрёпанные, оборванные крылья по бетону, оставляя капли крови на сером фоне. Ступив на бортик, он широко развёл руки, расправил, насколько мог, крылья, и, шепнув: «Как же ты жалок в своей ненависти», — шагнул вниз.