гало

достоевский тянет ноги в ржаных оксфордах по кадмиевой воде, смотрит в небо как в зеркало, получая только мерзкие пальцы дождя под летней рубашкой. летняя школа пахнет примятой пылью и оловом. жаром, землёй, деревом — аллергия начинает развиваться на второй день пребывания, когда ладони касаются двойников брёвен, исписанных мелким почерком бумаг. пустые коридоры вторят пустоте рёбер, как пустой тубус от витаминов, где когда-то были спасительные таблетки. достоевский замирает на лестнице, засматривается, как с его ботинок стекает змеёй уличная вода. стремится к центру земли. в центре земли — накал высшего уровня, остроязычный костёр до небес. достоевский на него засматривается всего с секунду, уходит дальше, пока обувь не просохла до конца. лабиринты летней школы, пустой, как сплетение бронхов, обнимают со всех сторон, цепляются чертополохом за брюки, достоевский их не любит. пальцы у лабиринта холодные, цепкие, как кусающая молния, оставляющая после себя след. достоевский прижимает локтями рёбра к грудной клетке, чтобы сохранить себя, не раствориться в пространстве, улететь с унесённым ветром. гоголь находится в восточном крыле, полуразрушенном и раньше оборудованным под лазарет. гоголь балансирует на одной ноге, спрятав руки в карманы пальто, чтобы, как птица, не улететь ввысь. небо за его спиной кобальтово-синее, расплывающееся остатками химической реакции. когда он смотрит на достоевского, в его радужке блестит мариинская впадина с золотыми сокровищами на дне. улыбка — лимонный щербет, и гоголь прячет её в холодильник, морозит тонкими губами, запекшимися под острым языком. между ними — стелющийся фатой невесты туман. достоевский тянет носом холодный воздух, поднимает ноги выше, чтобы не утопиться в облаках пара, и гоголь тоже срывается с места, тоже делает несколько шагов вперёд, пока мариинская впадина не бьёт в голову солью и ртутью, не ослепляет закатным солнцем и ядерным взрывом. занятия начнутся в десять утра. через сорок шесть минут. гоголь любит посещать могилы, а достоевский библиотеки. сельская тропинка под ногами хнычет зелёными побегами, свежими следами туфель, и гоголь, чуть потянувшись вперёд, цепляется морозными пальцами за такие же морозные пальцы, чтобы согреть.