лимоны

i dream of you almost every night hopefully i won't wake up this time

Боже мой. Да как долго ты будешь сидеть в моей голове? Вошла туда без стука, уселась на самом видном месте, играешься со всеми моими там тараканами. Смешно же тебе, да? Тебе очень смешно. Ты наслаждаешься тем, как я страдаю каждую ночь, думая о тебе и надеясь, что уснув, я больше никогда не проснусь. Потому что ты не моя, далеко не моя. А я твой. Весь твой такой, с головы до пят. Со своими крашеными в зелёный прядями, со своими искусанными, временами кровоточащими губами, с мятыми, растянутыми рукавами чёрного лонгслива. Я прошу Ху Тао погадать мне на таро про нас и вечно слышу только хорошее, так что тебя, блять, останавливает? Ты ведь хочешь. Хочешь меня. Желаешь меня целовать точно, как в кино. Вот только сидишь всё ещё с этим рыжим идиотом, с сапфировыми, пустыми глазами, без пяти минут твоим бывшим парнем. Давай, Люмин. Обнимайся с ним на виду дальше, а я пока посижу на последней парте и посмотрю на вас со спины — таких «счастливых».

/

У Сяо ничего не выходит, а ведь он даже не начинал. Знаете, когда опускаешь руки заранее, потому что знаешь, что ничего не выйдет, но грёбанная надежда сидит в сердце и уходить не собирается. И Сяо душит её своими бледными, худыми руками, костлявыми пальцами надавливая на шею этой надежды, а потом вселенная, все возможные гороскопы, карты таро говорят ему, мол: «Да она тебя любит, просто думает о многом.» Хорошо, окей, я подожду, думает Сяо. И ждёт. Ждёт. Ждёт… а что в итоге-то? — Я рассталась с Аяксом. Я ничего к нему не чувствую. А потом тем же вечером майским громом: — Я дала ему шанс. Какой, чёрт подери, шанс она ему даёт? Люмин не любит его. Сердцем уже давно с Сяо. Между ними искрится всё так, словно Новый год за окном и все зажгли бенгальские огни, кричат и пьют шампанское. Между ними такое расстояние в метр, которое одним порывом губами вперёд разрушится. Между ними что-то большее, чем просто переглядывания, лёгкий флирт и обнимашки на скамейке. И это Сяо себе ничего не надумывал. У него есть важная для каждого в мире черта — он всегда чувствует взаимность, он легко видит её в других. Сяо сам по себе ходячий сканер людей, поэтому видит взгляд Люмин, немного смущённый, в сердце и душу смотрящий; видит, как она мечется меж двух огней (каких «двух»? Она Аякса уже давно не любит!), как рвётся к нему, но боится одиночества, поэтому предпочитает сидеть на месте. Люмин просто не понимает, что однажды Сяо психанёт и вокруг будет пахнуть горелым, потому что юноша просто-напросто перегорит к ней. Когда она решится сказать тот самый глагол начинающийся на «л» и заканчивающийся на «юблю», Сяо уже будет головой и сердцем не с ней, а с кем-нибудь другим или со своей работой. Люмин просто упустит шанс, который Сяо вообще редко кому даёт. Люмин сломает его. Сломает их двоих. И Сяо этого не хочет.

/

— Я думаю, что это кармические отношения, — в один день говорит Гань Юй. — Думаю, тебя вселенная учит. В конце концов, Люмин не первая занятая девушка, с которой у тебя недоотношения, а потом — разбитое сердце, куча плейлистов с песнями про разбитое сердце. — Да ничего подобного! — отрезает Ху Тао, ударив своим кулачком по обеденному столу. — Они друг у друга по судьбе идут. Это она всё тупит. А Сяо молодец так-то. Вон, — кивает в сторону Аякса, — уважает этого парня и не хочет вставать меж ними, и хочет, чтобы выбор сделала Люмин сама. Не каждый так может вообще-то. Сяо хмыкает и к еде не прикасается. Ком в горле. Он складывает руки на груди, откидывается на спинку стула, дёргает нервно ногой, смотря меж лопаток рыжему парнишке из Снежной. — От тебя ревностью за версту несёт, — чуть испуганно комментирует Ху Тао. — Меня ебёт? — спрашивает Сяо с вызовом, но потом успокаивается. — Прости, — тихо выдыхает и прячет лицо за ладонями. — Я просто… — Да всё окей, дружище, — пожимает плечами девушка. Она поправляет свои два хвостика. — Кто из нас, в конце концов, не знает, что любовь всегда равносильна боли? — по-философски протягивает. «Может быть, просто всему, что я люблю, нет места в моей жизни?» — думает Сяо буквально на секунду, даже не успевая разогнать эту грустную мысль до огромного сочинения на сто страниц, потому что Люмин подходит к столику и бодро здоровается с подругами парня и с ним. — Да, — прочищает он горло и сухо улыбается. — Привет. — Ты сегодня чем займёшься после пар? «Самобичеванием.» — Не знаю, а что? — Та кофейня, в которую мы хотели сходить… — намекает. Сяо понимающе кивает. — Да. Я свободен. — Отлично! — подпрыгивает Люмин. — Я зайду за тобой, а то у меня пары раньше закончатся, — на заявление девушки Сяо кивает. В очередной раз подписал себе смертный приговор, потому что этот поход в кофейню был полон флирта, многозначительных вопросов и жалования Люмин на Аякса.

/

Интересно, а как долго мы играть в дурака и дуру будем? Как долго будем отвечать друг другу вопросом на вопрос? Ты словно ждёшь от меня первого шага, но как я могу его сделать, если ты просто убегаешь от нерешённой проблемы. Я хочу, чтобы ты сделала шаг ко мне, а дальше я потяну тебя за собой по дороге из цветов. Тебе достаточно перевернуть страницу, и на первой строчке новой я буду ждать тебя с распростёртыми объятиями. — Почему ты разочарован, что я осталась с Аяксом? — смотришь на меня исподлобья с любопытством. Да, блять, даже не знаю. Может, потому что люблю тебя? — Потому что ты сделаешь себе так больно. Ты хмуришься. Ответ истинный слышишь, но просто не хочешь сама озвучивать то, что ко мне чувствуешь. — Я не сделаю. Всё под контролем. — Тогда, если ты довольна, то доволен и я, — на мой вздох обиженно дуешь губы. Извини, Люмин, но я пока что люблю себя чуточку больше.

/

Сяо заболевает Люмин простудой, и горло его болит так, словно это ангина. Но Сяо просто курит всё время и параллельно заливается сиропами. Короче говоря, совсем не лечится. Зато всё это время — каждую ночь и день — на трубке с Ху Тао, которая тоже заболела. Та всё время гадает, когда же напишет ему Люмин, о чём она думает и что вообще между ними происходит. Итак. Сяо выяснил следующее: Люмин по-дьявольски к нему тянет, и она хочет к нему приехать; у них карта влюблённых постоянно выпадает, карта фортуны, солнца — и всё это означает о любви, взаимности, но Люмин (тут тактично выпадает «шут») под дурочку косит, словно не понимает; с Аяксом всё плохо, потому что она с ним встречается лишь потому, что он очень удобный парень, который до последнего не хочет расставаться, хотя стоит карта смерти, означающей, конец их отношениям; Люмин постоянно советуется со всеми, вечно думает и ни на что не решается, намереваясь избежать проблем, а что в итоге? А в итоге, головой понимает, как много шансов было упущено и что придётся попотеть, чтобы быть с Сяо, потому что ведёт себя юноша, как император. И не потому, что он гордый. Просто Сяо хочет чувствовать по-настоящему взаимность девушки. Юноша знает, что Люмин достаточно пассивна, спокойна, поэтому не требует многого. Просто небольшой шаг — хотя бы пусть с Аяксом расстанется, — а дальше Сяо сам меж первым и вторым этажами корпуса их университета поцелует, пока у всех пары. Сяо сам будет звать на свидания. Сяо сам будет дарить подарки. Сяо будет всё-всё делать сам, потому что ему нравится накрывать куполом любви и заботы того, как он любит, а любит он — Люмин. Ху Тао гадает, что девушка обязательно его навестит. Сяо, как озабоченный, ждёт сообщения, что она вот-вот приедет к нему. Временами юноша записывает голосовые сообщения, что больше не ждёт весточки от Люмин и что вообще всё это глупо; потом он в следующем сообщении рассуждает, почему она всё ещё ему не написала; потом снова говорит, что намерен игнорировать Люмин и не писать ей. Сяо переживает американские горки вместе с больным горлом и сильным, влажным кашлем. Когда Люмин пишет, что придёт, юноша ждёт верно весь день и не пишет, правда она не приходит, а лишь поздно вечером оправдывается, что у неё были важные дела. Сяо говорит, мол, «ты вообще-то не обязана меня навещать» и собирается обидеться, но потом Люмин отвечает: «Я не обязана, но я хотела.» И все его запланированные обиды, и перечёркнутые чувства как коту под хвост. Люмин всё-таки приходит через два дня, когда Сяо без пяти минут выздоровел (прямо как она — без пяти минут расставшаяся с Аяксом, но ещё чуть-чуть держится с ним). Они сидят на кухне. Он приготовил чай. Чёрный. Себе добавил две дольки лимона, а Люмин — два кубика сахара. Она рассказывает последние новости про их общих друзей, про университет, рассказывает о планах навестить брата и родителей. Сяо больше слушает, чем говорит. Засматривается. Как она мило хихикает, как забавно хмурит брови, как аккуратно отпивает горячий чай. В один момент Люмин их идиллию ломает: — Я в ночь поеду с Аяксом и его друзьями в Цинцэ. Сяо быстро хлопает глазами. — Зачем? — Там концерт Яньфэй, — пожимает плечами. Ах, да. Люмин же любит Яньфэй. А чего там Аякс забыл? Он же такое не слушает. Хотя… глупый вопрос. Сяо прочищает горло. — Что такое? — Ничего, — хрипит юноша в ответ. — Просто горло болит, — откашливается. — Да так сильно, что хочется кричать, — горько хмыкает. — Ешь побольше лимонов, — хмурится Люмин. — Конечно.

/

Ведь как я мог забыть: лимоны отлично помогают при боли разбитого сердца.