За пределами гравитации

Дождь. Твой пистолет направлен мне в затылок, а рука — на моих наручниках, что бы я не мог использовать свою способность. Ненавижу. Как меня угораздило попасться тебе, тебе, тому, кому я не проигрываю. В том переулке я забыл об одном — ты тоже мне не проигрываешь. Если бы я был не один, и если бы с тобой не было твоих новых дружков. Чуя, спокойно. Разнести всем головы можно в любое время. Я знаю, что ты не выстрелишь, так к чему спектакль? Капли дождя не оставляют на нас сухой нитки, но у меня хотя бы есть шляпа. Мы идём пешком, потому, что твоя машина заглохла ещё там, на месте происшествия. Наши шаги отдаются всплеском луж в едва освещаемой ночи. Сейчас ты целишься мне в голову лишь потому, что я пытался сграбастать твоего тигрёнка? Это злит меня ещё больше. Ты не только бросил наш смертоносный дуэт, но ещё и предал нас. Мои руки за спиной сжимаются в кулаки, меня бьёт судорогой от злости, и я стискиваю зубы. Ты неощутимо подталкиваешь меня вперёд, и это — последняя капля. Я замираю, пытаюсь воспользоваться способностью, но ты обнуляешь её своим касанием. Бордовое сияние исчезает, но я не сдаюсь. Фары проехавшей машины здорово отвлекают, и ты не замечаешь мой удар ногой. Когда-то давно для борьбы я использовал лишь ноги. Ты успеваешь отскочить, но я уже выбил пистолет из твоих рук. Красный свет искриться, он окружает меня со всех сторон: контур моего силуэта как тень. Наручники с треском ломаются и падают в лужу. Носки моих ботинков уже оторвались от земли. Что не говори, но я не мог целенаправленно, что-то сделать. Мой разум заполняет лишь гнев. Сегодня — был поистине паршивый день, и ты своим существованием его не скрасил, идиота кусок!!! Когда казалось бы ничего не остаётся, что бы сдерживать меня, ты встаёшь на ноги и пытаешься подойти. Моя сила тебя отбрасывает и кажется отрывает тебе руку. Да брось. Я знаю, что это не просто гипс. Я опускаюсь. Нужно убираться отсюда. Ноги скользят и каким то чудом меня отшвыривает назад, вот только теперь, ты держишь цепко. Что бы уж наверняка. Как и ожидалось, твоя рука в порядке. Я снова впускаю в ход ноги, и зубы и всё, что только можно, а ты уже успел подобрать пистолет. Я снова больно бьюсь головой об стену и на секунду — в глазах двоится. Я ненавижу тебя и твою улыбку. Ты снова радуешься? Если бы не твоя обнуляющая способность и не моя сегодняшняя слабость. С утра я был на четырёх операциях и везде мне досталось. Тяжёлая рана на животе уже наверняка открылась, но я стою. Я всё ещё стою на ногах. Сдаться тебе? Как бы ни так!.. Снова слабость. Руки словно немеют. — А я думал, что только Акутагава настолько глуп, что бы пойти на задание с тяжёлой раной, — ехидное злорадство раздалось у меня прямо над ухом. Горячее дыхание опалило шею, и я перестал брыкаться. Дело было провалено. Ни я ни Акутагава не сумели поймать человека-тигра, и если он уже понёс за это наказание, то моё, только ждёт меня. Не хочу. Вообще ничего. Мало того, если мы продолжим идти в направлении Агентства, то пленником мне будет не лучше. «Портовая Мафия славится своими пытками, когда они не справлялись — им помогал я» Вот, что ты обычно говоришь. Что ж. Я смотрю тебе в глаза, ты всё ещё касаешься, что не даёт использовать силу гравитации. Что бы драться с тобой без неё во мне не осталось сил. Я откидываюсь головой на стену и под шляпой видно презрение в моих глазах. Усталое, но яростное. Я беру твою опущенную руку с оружием и направляю ее себе в висок. Ты не сопротивляешься и даже не смотришь на меня. — Стреляй. —Ты уверен? — это всё ещё звучит у меня над ухом и я вздрагиваю. Если я умру, то не смогу тебя убить. Мне так жаль. — Да, но это не значит, что я не смогу тебя достать. Даже с того света. Ты не забудешь, что я хочу убить тебя? — Да Выстрел. Ты знаешь, что у меня был отряд. Портовая Мафия шныряет неподалёку, и теперь они будут здесь через 10 минут. Зачем? Я смотрю на брошенный в лужу пистолет, а ты резко упираешь ногу между моими двумя. Ты снова раздваиваешься. — И ты не забудешь наш дуэт. Ты всё ещё меня касаешься, но уже по-другому. Миг — и ты в тисках прижимаешь мои руки к стене, что даётся тебе очень легко. Я даже не пытаюсь, что-то сделать. Я тихо злюсь на тебя. За это и за многое ещё. За то, что ты забываешь, что я хочу убить тебя. Прежде чем голова устало падает, ты успеваешь прильнуть губами к моим приоткрытым. Поцелуй выходит протяжным. Меня бьёт судорогой, рана точно открылась. Одной рукой ты зажимаешь мою поясницу и твои бинты теперь тоже кровавые. Я позволяю тебе всё это. Ты так старался для этого тигра, ты так старался стереть меня из своей жизни. Ты оставил меня, оставил Мори, Мафию и наш дуэт. Ты все забыл. Тебе уже неважно стрелять или нет. Почему? Внезапно я нахожу в себе силы запротестовать и с силой кусаю твою губу. А кровь у тебя обычная, чёрная. Ты навсегда остался в Мафии, среди убийц. Ты отстраняешься и спрашиваю, что хотел. — Почему я вызвал мафию или почему не убил тебя? — Ты хочешь меня убить. Я тоже хочу. Ты ненавидишь меня и это взаимно, придурок, почему ты не стреляешь? Ты слабо улыбаешься и отпускаешь мои руки. Теперь надёжно тянешь меня к себе и я понимаю, что уже не стою на своих ногах. Всё это время меня держал ты, а сейчас - я и вовсе повис у тебя на плечах. Тепло. Ты обнимаешь меня так слабо, как не обнимал никогда. Что-то в тебе изменилось, но я не понимаю что. Ты гладишь меня по волосам и только сейчас становиться ясно, как я скучаю по твоим прикосновениям. Ненавижу тебя! Я ненавижу за то, что теперь у меня нет тебя! Ты отнял себя у меня. И когда-нибудь я убью тебя. — Потому, что я ничего не забывал. Я распахиваю глаза и молчу. Ты продолжаешь говорить. — Ты всегда думаешь лишь об убийстве, да? — ты снисходительно смеёшься и зарываешься в мою рыжую башку. — Чуя, ты даже не замечал, что наш дуэт не строиться на двойном чёрном, и даже не на желании перерезать друг друга. Ты обнимаешь меня сильнее — Когда нибудь, мы снова сыграем на тех автоматах и ты снова выполнишь моё желание. Я всё ещё смотрю в пустоту с расширенными глазами. Я чувствую, как горячая капля струится по моей щеке и пачкает твой плащ. — Любое, — с его слов я узнаю об его ухмылке. Придурок. Ненавижу. Звук машин разрывает тишину. Скрежет по мокрому асфальту портит нам уединение. Теперь я понимаю, зачем ты хотел, что бы они спасли меня. Ты не можешь мне помочь. Перед тем, как отстраниться ты целуешь меня в скулу, но я всё ещё молчу. То ли от судороги, то ли от того, что мне нечего тебе сказать. — Не попадись снова, хорошо? И набухиваешь мою, непонятно когда упавшую шляпу, вывалянную в грязи и в луже, мне на рыжий котелок, что бы оставить меня сердитым. Что бы мне ещё раз хотелось с тобой встретиться, что бы убить. Без твоей поддержки я плавно стекаю вниз по стене на мокрый асфальт и держусь за скулу. С волос капают мелкие капли, охлаждая меня, успевшего разгорячиться. Снова становиться холодно без тепла чужого тела. Скрежет машин снова и фары ослепляют мне глаза. Отовсюду выскакивает подноготная, отцепляя площадь и держа свой прицел на ускользающей тени. Я знаю, что тебя не задело и остаюсь спокойным. Это я должен тебя убить и никто другой. В последнюю секунду, когда мне помогают подняться и тянут в сторону машины, я замечаю такой же вывалянный в крови — моей собственной — и в воде нож. Мой нож, который он стащил. Носком ботинка я его подцепляю и сила гравитации тянет его ко мне. Свет от фар не освещает твой силуэт, ты не настолько идиот. Но я знаю, что ты там. Ты тоже остаёшься спокойным. Но только тогда, когда я целиком сажусь в машину и мы без происшествий уезжаем. Мы ещё встретимся.