Наш любимый Хогвартс...

      Вечерело.       … — А я — Генеральный Инспектор, и требую, чтобы эти люди покинули школу немедленно! — буквально взвизгнула Амбридж, отчего понуро сидящая на своем чемодане заплаканная Трелони вздрогнула и ещё ниже опустила голову. Чарити Бербидж тихонько всхлипнула и, подхватив сумки, кинулась к распахнутыми настежь вратам школы, случайно сбив с ног пару старшекурсников из собравшейся вокруг толпы студентов, запутавшись следом уже в собственных ногах и выронив по дороге из одного баула запчасти от тостера. А преподаватель рун молча переводила взгляд с кипятящейся Амбридж на каменно-спокойного директора, ожидая, чем же всё закончится.       — Я понимаю, — ласково улыбнулся в ответ на разыгравшуюся перед ним драму Дамблдор. — Но вы не можете просто так…       — Эти люди некомпетентны, Дамблдор, — перебила его женщина, подбоченившись и каким-то образом умудряясь смотреть на директора сверху вниз, несмотря на колоссальную разницу в росте не в её пользу. — И Министерство…       — Может назначить своих людей только в том случае, если директор, то есть, я, не сможет вовремя найти замену, — заметно похолодевшим голосом оборвал речь Инспектора директор. — Поправьте меня, если я ошибаюсь.       — И у вас есть замена вот этому? — насмешливо отбила выпад Амбридж, пренебрежительно махнув рукой в сторону негромко всхлипывающей Трелони и каменно-спокойного мастера рун. — Ещё летом вы были не в состоянии найти одного-единственного преподавателя, Дамблдор, а сейчас надеетесь отыскать сразу трёх?!       — А зачем искать? — вмешался в разговор незнакомый голос с заметным акцентом, низкий, певучий и самую малость хрипловатый.       Нервно дернувшись, Амбридж развернулась к темному проему дверей, в котором ещё минуту назад никого не было, а теперь возвышались три закутанные с ног до головы в странные переливчатые мантии фигуры. Одна из них шагнула вперед, в круг света, и отбросила капюшон, открывая взору всех желающих узкое лицо с тонкими чертами и каскад темных волос с торчащими из него острыми кончиками ушей. Насмешливый взгляд искристых серо-голубых глаз, пробежавшись по неожиданно молчаливым студентам, сперва задержался на миг на хватающей воздух, словно рыба, Амбридж, а затем остановился на Дамблдоре.       — Добрый вечер, — изогнулись в безликой улыбке тонкие губы.       — Приветствуем, директор, — двое за его спиной коротко согнулись в неглубоких поклонах и замерли, ничем не выдавая того, что это живые существа, а не какие-нибудь магические големы.       — О, лорды Феана… — Дамблдор улыбнулся в ответ, успевая вычерчивать своей палочкой какие-то странные символы, но не успел договорить, прерванный плавным жестом гостя. Тот же, в свою очередь, еще раз осмотрел двор — студенты, преподаватели, директор, Амбридж — и насмешливо пожал плечами.       Со стороны могло бы показаться, что он словно отдал какую-то команду, но повисшую тишину перебивали разве что всхлипы прорицательницы да уговоры МакГонагалл, которая утешала подругу. Даже ученики застыли в молчании, не понимая, что происходит, а тем временем двое в мантиях, скрывавших лица, также двинулись вперед.       — Не думаю, что наши полные имена будут столь важны, — продолжил свою речь стоявший в освещенном кругу. — Однако директор Дамблдор был столь предусмотрителен, что отправил мне и моим… коллегам приглашение, отказаться от которого было выше моих сил. Надеюсь, наша квалификация будет признана достаточно высокой для столь… знаменитой школы, как Хогвартс.       Амбридж побагровела, затем — позеленела, возмущенно оглядываясь на Дамблдора и не находя подходящих слов, чтобы выразить все, что она желала. Да, она почти добилась выселения бесполезных, с точки зрения Министерства, преподавателей, но эти гости — почему-то ей казалось, что они не являются людьми, а значит, могут быть опасными тварями и подлежат…       — Леди Амбридж, вы позволите ознакомиться с предложенным учебным планом после того, как наши вещи будут доставлены в подходящие покои? — стиль речи никак не подходил тому, что сейчас творилось вокруг, но почему-то никто не обращал на это особого внимания. — Боюсь, что мне и коллегам придется много наверстать, чтобы соответствовать вашим… стандартам.       «Леди Амбридж» от молчаливой ярости надулась, аки жаба, и розовым пушистым шариком покатилась по коридорам в сторону своего кабинета. За ней бесплотными тенями заскользили новоявленные «профессора», не обращая ни малейшего внимания на заинтересованное шушуканье портретов. Практически добежав до своего кабинета, маленькая профессор с каким-то остервенением принялась копаться в собственном столе в поисках нужных бумаг, после чего с грохотом хлопнула на стол три тощих папки.       — Вот, — поджала она побелевшие от переполнявших её эмоций губы. — Извольте ознакомиться — это рекомендованные Министерством планы обучения. Надеюсь, вы достаточно компетентны и способны предоставить все необходимые документы?       — Не беспокойтесь, леди Амбридж, — бархатным, напевным баритоном отозвалась одна из всё ещё закутанных в плащ фигур, плавно перетекая к окну кабинета.       — Мы полностью в состоянии вести необходимые предметы, — идентичным мягким голосом отозвался второй неизвестный. Тот же нелюдь, — и Амбридж была полностью уверена, что это именно нелюдь! — который говорил в холле, теперь молчал и только насмешливо щурил глаза.

***

      …за ужином в Большом зале стоял гул: всем было интересно, что это за новые незнакомые преподаватели такие и чего теперь от них ждать. И какие красивые, глаз не оторвать! А украшений-то сколько! И уши, уши острые, как в старых легендах! Ой, поглядите, а два из них совсем-совсем одинаковые, даже больше, чем близнецы Уизли! Интересно, а кто-нибудь из них женат?..       Сами же новоявленные преподаватели молча ужинали, с великолепным величием игнорируя и насмешливые шепотки, и заинтересованные взгляды как преподавателей, так и студентов… Хагрид — тот и вовсе выглядел так, словно у него внепланово наступило Рождество! Разве что Снейп, по обеим сторонам от которого устроились новые преподаватели-близнецы, имел вид задумчиво-очумевший, да Амбридж бросала гневные взгляды на нелюдей в стенах школы. Наконец директор Дамблдор понял, что просто так поужинать никто так и не сможет, и поднялся со своего кресла.       — Итак, — улыбнулся он. — Дорогие студенты, позвольте представить вам…       Студенты, что характерно, особого внимания на слова директора не обратили. Перешептывания продолжались ровно до тех пор, пока по залу не разнесся усиленный Сонорусом голос Дамблдора, повторившего еще раз:       — Позвольте представить вам ваших новых преподавателей. Профессор Эарендилион и профессор Эарендилион, — неотличимые друг от друга нелюди приподнялись, приветствуя зал одинаковыми кивками, — будут вести у вас Прорицания и Маггловедение, а профессор Феанарион заместит преподавателя Древних Рун.       Спустя мгновение гул возобновился — все либо видели, либо уже успели услышать о триумфальном шествии этой троицы во время неудачного «изгнания», но получить подтверждения прямо в Большом Зале было неожиданно и странно. Тем более — замена профессоров посреди учебного года, когда и пятые, и седьмые курсы должны будут сдавать экзамены, а Министерство ставит палки в колеса…       — Благодарю, лорд… простите, директор Дамблдор. Как вы уже успели заметить, я не отношусь к человеческой расе, как и мои коллеги. Надеюсь, это не приведет к недопониманию между нами, а наоборот, позволит Министерству укрепить отношения между нашими народами, — поднявшийся «профессор Феанарион» склонил голову, поднимая серебряный кубок. На мгновение блеснувший в нем тыквенный сок тут же превратился в воду — МакГонагалл, заметившая это, недоверчиво фыркнула и отвела взгляд. — Я буду рад работе с вами, дорогие ученики.       Он опустился обратно, пока студенты, завороженные непривычно-звонким произношением, не успели опомниться, и сверкнул глазами на «профессоров Эарендилионов», по губам которых бродили абсолютно одинаковые таинственные ухмылки. За столом Гриффиндора ухмылялись абсолютно так же, заметив родственные души; Слизерин потрясенно молчал, понимая, что подобные «магические существа», с одной стороны, стояли у истоков почти всех Родов, а с другой — знакомство и общение с ними не поощрялось уже очень давно; Рейвенкло, как обычно, уже строил теории, а Хаффлпафф почти поголовно гадал, из каких тканей были сделаны их необычные мантии.       — Это… мифрил? — вдруг раздался голосок Амбридж, которую, к счастью, не слышал никто, кроме ближайших соседей. — Но он же запрещен к продаже указом Министерства от тысяча семьсот второго года!.. И кровавые камни, запрещены от тысяча семьсот пятого!       — Прошу прощения, леди? — удивленно наклонил голову в сторону Амбридж один из «профессоров Эарендилионов», разглядывая возмущенную женщину с легким непониманием. — Что вы имеете в виду?       — Это! — для лучшего понимания короткий палец уткнулся в широкий браслет, украшающий запястье ближайшего к ней «магического существа». — Мифрил и кровавые камни, запрещенные к покупке и продаже материалы, карается заключением в Азкабане сроком до пятнадцати лет и конфискацией незаконных приобретений!       — Но я ничего не покупал, — удивление в глазах нелюдя сменилось легким профессиональным интересом врача, изучающим необычного пациента. — Я всё выковал себе сам.       В глазах Амбридж полыхнуло торжество, она открыла было рот, чтобы поставить на место наглеца и потребовать сдать неположенные украшения, как её собеседник тут же буквально смешал её с грязью, задумчиво протянув:       — Кажется, это было тысяч семь лет назад… Или восемь?       — Девять с половиной! — радостно отозвался с другого конца стола «профессор Феанарион», попивая воду из кубка. — Вы тогда ещё драконью сокровищницу на камушки ограбили, заохотив последнего нормального дракона!       — Точно! — с облегчением откликнулся старший из близнецов и снова перевел взгляд на оцепеневшую Амбридж. — Полагаю, леди, этот вопрос решён? Все же эти вещи были созданы несколько раньше, чем был принят указ.       Беззастенчиво подслушивающий Флитвик радостно булькнул вином, едва не свалившись со стула, а сидящая рядышком МакГонагалл кусала губы, чтобы не засмеяться.       — Может, вы хотите спросить что-нибудь ещё, леди? — вежливо поинтересовался у хватающей воздух ртом женщины второй близнец, безмятежно поправляя на собственном запястье похожий витой браслет.       — Вы… вы… Посмотрим, как вы справитесь с учебными планами! — разевая рот так, что всем окружающим невольно пришла в голову одна и та же ассоциация то ли с лягушкой, то ли с жабой, выпалила Амбридж, но на это уже никто не обратил внимания. Профессора снова вернулись к обсуждению каких-то своих дел, равномерный гул воцарился и над преподавательским столом — даже Снейпа вовлекли в обсуждения какого-то состава, для которого по рецепту требовалась «кровь эльфа, взятая от живого носителя», но почему-то не работавшая предыдущие несколько десятков попыток. Когда же ужин закончился, и настало время расходиться по своим «покоям», как их высокопарно обозвал профессор Феанарион, кто-то из преподавателей вызвал домовика, тут же начавшего причитать о том, какой он плохой эльф. Эарендилионы, которых от этой фразы заметно повело в сторону, недоумевающе уставились на Снейпа, с которым и общались перед этим, но тот, хмуро пожав плечами, лишь направился к своим комнатам.       — Не понял, — задумчиво протянул один.       — Я тоже, — отозвался второй.       — Одна просьба. Не надо повторять тут то, после чего Тол-Химринг назвали Атлантидой, — неслышно подошедший Феанарион перехватил близнецов, уже нацелившихся на МакГонагалл как на самую доступную «жертву». — У вас будет достаточно времени, чтобы изучить всю необходимую информацию. А эти существа… пусть зовут их хоть эльфами, хоть гоблинами. Мы — эльдар. Впрочем, если вам не терпится проявить характер… Амбридж ваша. Я же, пожалуй, займусь местным подрастающим поколением — есть здесь… интересные дети.       — Интересные, да… — задумчиво провернул Вилью Элронд, вызвав этим россыпь искр в свете факелов и краем глаза замечая внимательный взгляд Флитвика. Этот полугоблин вызывал у эльда настороженный интерес. Определенно, к нему стоило присмотреться…       — Очень интересно, — Элрос, прищурившись, перевел хищный взгляд с того места, где недавно стоял местный «эльф», на директора. — Лорд Дамблдор, вы не ответите мне на несколько вопросов?       — С удовольствием, профессор Эарендилион, — кивнул ничего не подозревающий Дамблдор…

***

      …на следующее утро все трое эльдар, ознакомившись с текущим состоянием дел, едва ли не плевались ядом на всё окружающее, отчего даже флегматичный Снейп косился на них с подозрением и благоразумно предпочёл отсесть подальше, к опасливо глядящему на нелюдей Дамблдору. Кажется, Элрос вчера директора всё-таки достал.       — Нет, ты представляешь, — едва ли не шипел на синдарине Элронд, после завтрака поймав брата и приемного отца в каком-то коридоре и не обращая ни малейшего внимания на шарахавшихся от них студентов. — Гадания на кофейной гуще! На чаинках! Да на Эру весть ещё чём, едва ли не на свежем конском навозе! Да ещё и вместо учебного зала — маленькая, вонючая комнатка на вершине башни, с какими-то безделушками!       — «Самобеглые повозки»! — всё ещё не мог прийти в себя от шока Элрос, пролиставший прошлым вечером пару учебников и теперь тоже пытавшийся прийти в себя. — «Тостер в разрезе»! А как вам такое: «Маглы — это простецы, живущие в обычном мире»? О чём они вообще?!       И, кажется, только Маглор остался более-менее спокойным… Хотя, возможно, его больше занимал прихваченный с завтрака бутерброд?       — Вспомни, как после выходки Барахириона смотрели на людей в Дориате, — наконец флегматично отозвался тот. — Эдайн тут считают… чем-то вроде интересных животных. Как мы считали орков. А теперь, может, ты отпустишь меня на занятие? Рондо, тебе бы я посоветовал вспомнить курс подготовки целителя и прорицателя… Ну, или создать его тут заново.       Проглатывая остаток бутерброда, Феанарион вывернулся из цепких рук близнецов и направился в сторону учебного класса, где его уже дожидались представители всех четырех факультетов (когда это Руны занимали умы юного поколения? — горько вздыхала предыдущая преподавательница), оживленно листающие свои записи. Дверь открылась бесшумно, шестикурсники ввалились внутрь практически без разговоров, тут же начиная задумчиво пожирать глазами Маглора.       — Мы продолжим изучение древнеегипетских иероглифов? — через полминуты молчания наконец протянула «змейка». — Профессор остановилась на…       — Нет. Мы начнем с самого начала, — от звуков, больше похожих на мурлыкание, студенты явственно ощутили марш мурашек по спине. — Что такое руны, мистер…?       — Джексон, профессор Феанарион. Джек Джексон. Руны — это способ записи, позволяющий передать волю начертавшего при помощи заданных параметров, — слова отскакивали от зубов «барсука» как заученное определение, не несущее для него особого смысла.       — Садитесь, мистер Джексон. Балл Хаффлпафу, однако ваш ответ неполон. Можно сказать, что человек — это птица с плоскими ногтями, лишенная перьев, но будет ли это верно? Вот и руны — не просто способ записи, а…

***

      Время шло. Лекция продолжалась без единственного прерывания. Тем временем Амбридж, решившая проверить урок «профессора Эарендилиона», была весьма удивлена увиденным.       — Что тут происходит? — даже забыла изначальный вопрос она, глядя на наворачивающих круги по периметру просторного зала студентов. Старшекурсники кто путался в полах мантии, кто просто спотыкался и сбито дышал, но, повинуясь властному окрику Элронда, снова вставали в строй и продолжали бежать.       — Обучение прорицанию, — безмятежно ответил Элронд и наконец-то развернулся к незваной гостье. — Вы что-то хотели, леди Амбридж?       — И это — прорицание?! — и без того высокий голос Инспектора едва ли не сорвался на визг.       — Разумеется, — всё так же ласково промурлыкал Элронд, отчего Амбридж неуютно поежилась. — Если обратиться к истокам вашей истории, то становится ясно: лучшей интуицией всегда обладали те, кто прошёл множество битв и был физически силён и подготовлен к любым неожиданностям. А с помощью развитой интуиции куда легче обеспечить развитие уже полноценного прорицательского дара. Но здешние студенты и навыки обычного боя… — мужчина покачал головой.       — Какие битвы, какой бой?! — едва ли не задохнулась от гнева Амбридж. — Вы что творите?! Вы понимаете, что программа Министерства…       —…основана на традициях и на том, чтобы обеспечить лучшее образование, не правда ли? — нежное журчание эльфийского голоса никак не вязалось с гипнотически-непроницаемым взглядом прозрачно-светлых глаз. — Леди, я попрошу вас более не беспокоить студентов на моем уроке.       Амбридж завороженно кивнула и, словно заколдованная, развернулась и на деревянных ногах вышла из зала.       — Профессор Эарендилион, — устало позвали Элронда из дальнего конца зала. — А можно перерыв, пожалуйста?       — У вас есть одна минута на отдых, лорд… мистер Джордан, — отозвался Элронд.       В ответ раздался разочарованный стон. Эльфинит ухмыльнулся и хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.       — Лорды и леди, у меня есть предложение для всех. Запомните сами и передайте своим однокурсникам и всем тем, кто посещает Прорицания: тот, кто за пределами учебных классов сумеет правильно назвать нас с братом по именам, получит Превосходно по моему предмету за этот год. Кроме тех, кто будет сдавать этот ваш странный итоговый экзамен.       — Да это же легче легкого! — насмешливо отозвались из всё того же темного угла.       — А вы сперва попробуйте, мистер Джордан, — усмехнулся в ответ Элронд. — Перерыв окончен! Продолжаем!       Урок прорицания, неожиданно для студентов превратившийся в полноценную физическую тренировку, шел своим чередом…

***

      К концу первого месяца студенты (а особенно студентки) вздыхали по прекрасным преподавателям так, что можно было ставить их вместо опахал — ветерок был бы весьма заметный. К концу второго все, кто посещал их предметы, сошлись во мнении, мол, Амбридж лучше — не так гоняет, не издевается на уроках и не диктует под запись по пять-шесть футов пергамента за полтора часа. На любые попытки отгадать, кто из Эарендилионов кто, те только пожимали плечами, потому что сразу же из соседнего коридора мог вынырнуть второй близнец или Маглор, сводя на нет все угадайки.       — И все-таки, что это за «эльфы» тут работают? — загадка домовиков не давала покоя всем троим. Снейпа, Пинс и более-менее адекватно относившегося к ним Флитвика они успели задолбать вопросами так, что те скрывались паническим бегством при слове «домовик», а больше спросить было и не у кого. Не Биннса же допрашивать!       — Может, отловим да понаблюдаем? Или леди Амбридж и на это свою указявку припасла? — а при слове «Амбридж» сбегали все остальные. Почему-то Министерство не позволяло розовой жабе прижать к ногтю этих «профессоров», а те со вкусом пользовались ситуацией.       Профессора переглянулись. Звонкий смех, разнесшийся по коридору, заставил парочку с седьмого курса отпрянуть друг от друга, пряча следы своих… отношений. Впрочем, даже во время ночного патрулирования эльдар не сильно зверствовали, так, всего лишь назначали дополнительный час с кем-то из них, во время которого читали и заставляли наизусть учить «Кодекс чести благородного лорда и леди великой и славной Британской Империи».       — У этого, Избранного их, кажется, есть один. Можем попросить одолжить.       — Или попросить у директора.       — Ага, а еще Сильмарилл у Феанаро, волкодлака у Саурона и трон Арды у Владыки Ветров вместе с Таникветиль и женой в пеньюаре!       — Не ехидствуй, злоязыкий.       — Сам начал.       — Оба, прекратить бардак!..       — Ну па-а-апа Ка-а-ано! — машинально хором протянули в ответ близнецы.       После пары секунд ошарашенного молчания в коридоре вновь грянул звучный многоголосый хохот, от которого маячившее в дальнем углу коридора привидение сдуло в неизвестном направлении. Отсмеявшись, Элронд, припомнив, как это делали остальные профессора, щелкнул пальцами.       — Эй, как тебя… Эльф! — зычно гаркнул он. — Живо сюда!       Хлопок — и перед ними появилось тощее ушастое нечто, обёрнутое в не первой свежести полотенце. Воззрившись на эльдар огромными голубыми глазищами, призванное создание бахнулось на колени и принялось стучаться лбом о пол, приговаривая что-то о «великих» и «большой чести».       — И вот ЭТО они называют эльфами?! — брезгливое недоумение — единственное, что осталось у братьев-полуэльфов.       — Кажется… — походу, даже Маглору изменило его спокойствие; по крайней мере, недоумение в его глазах было точно таким же.       — Великие позвали Лайрэ, Лайрэ счастлив служить великим лордам, Лайрэ очень-очень счастлив, сэр Феанарион! — шарообразные глазюки домовика были полны обожания.       Маглор поперхнулся, не сумев выговорить даже первого слова. Близнецы, задумчиво переглянувшись, подхватили существо прямо под лапки и направились в один из пустующих классов. Там, к счастью, даже портретов не было, а висящая на стене картина изображала всего лишь безобидный натюрморт.       — Лайрэ, так? — Элронд прищурился, опуская добычу на пол. Домовик закивал, практически ударяясь лбом о плиты при каждом движении и повторяя, как он счастлив служить «великим, которые пришли», причем «пришли, чтобы вернуть домой».       — А тебе его имя ничего не напоминает? — фыркание Элроса, похоже, заставило работать не только фантазию старшего, но и магию Маглора, который только додумался запечатать дверь от проникновения и подслушивания. — Ну там по звучанию, например!       Элронд замер, пытаясь понять, о чем говорит брат, но ступор продлился недолго. В глазах полыхнуло понимание, больше похожее на очень вовремя пришедшую идею.       — Лайрэ, скажи, а откуда появились домовики? — очень-очень медленно произнесенные слова, кажется, заставили существо биться об пол еще усерднее. — Ты же родился весной, да?

***

      …прошло несколько часов. Допрос продолжался, пусть и не с пристрастием — оказывается, домовики были потомками авари, так и не ушедшими в Валинор-Авалон после закрытия барьера. Не знавшие света Древ выродились в подобное, оставив потомкам только память о том, что великие (которыми было единогласно принято считать все-таки валар) однажды вернутся и заберут их домой.       — Офигеть, — абсолютно по-человечески выдохнул Маглор, в голове которого эта картинка сложилась далеко не сразу.       —…и неровно обрасти, — подтвердили близнецы в один голос.       — Лайрэ может услужить великим?.. — робко ткнул лапкой в бок одного из них домовик. Эарендилионы снова переглянулись — «эльфы» могли проникать в любое помещение, под любую защиту, а значит…       — Может. Скажи, Лайрэ, а ты можешь попасть в комнаты леди… профессора Амбридж?       — Лайрэ может! — восторженный писк домовика, короткий тихий «пуф!» — и вот они стоят прямо посреди розового безумия. От того, с каким видом близнецы потерли руки, оглядываясь вокруг, Маглор только тихо вздохнул. Впрочем, после таких новостей следовало размяться, а что может быть лучшей разминкой, чем диверсионная миссия в стане врага?       — Ути-пути, какие мы грозные! — хохотнул Элрос, колупая ногтем висящую на стене тарелочку с шипящим на него котенком.       — И не говори… — рассеянно отозвался Элронд, бегло пролистывая выуженные из шкафа бумаги. — А ещё мы с тобой, братец, оказывается, опасные твари, которых полагается запереть в резервации, а лучше и вовсе стереть с лица земли этого славного острова… Ну и заодно конфисковать всё наше имущество, будь то золото или ювелирные украшения…       — И не дает ей мифрил покоя, — картинно закатил глаза к потолку Элрос, задумчиво изучая чахлый фикус в горшке у стеночки. — Может, ей подарить пару браслетиков попроще, чтобы успокоилась?       — Перебьется, — отрезал в ответ старший брат. Маглор, задумчиво прищурившись, обошёл комнату и, вернувшись к камину, зачем-то достал из него горящее полено.       — Подожди пока тут Лосгар устраивать, — бросил феанорингу зарывшийся по самые уши в бумаги Элронд. — Сперва я хочу понять, что же эта странная женщина хочет добиться.       Всё так же молча кивнув в ответ, Маглор замер в своем углу, недобро сверкая глазами. Полено плевалось искрами. Домовик преданно пожирал глазами «великих».

***

      …вопль вернувшейся с занятий Амбридж, обнаружившей закопченый, абсолютно пустой кабинет с накарябанными на покрытых сажей стенах похабными ругательствами, слышал, кажется, весь Хогвартс. Генеральный Инспектор визжала, топала ногами, требовала немедленно обнаружить виновника и грозилась позвать к себе на помощь всё Министерство с Фаджем во главе и почему-то казённых привидений. Вот только неизвестных так и не нашли.       ...— Это было грубо, — прижмурился Элрос в своих «покоях».       — Зато хоть душу отвел, — Маглор задумчиво тыкал перемазанным в саже пальцем в тарелочку с уже не шипящим, а мило мурлыкающим котеночком. — И вообще, кто бы говорил! Не думал, что ты впадешь в детство, решишь уподобиться орку и начнешь писать подобное на стенах!       А ходящий за эльдар молчаливым хвостиком домовик всё так же преданно таращился на своих новых повелителей из дальнего угла.

***

      Скандал разразился лишь несколько дней спустя, когда Амбридж, доведенная до белого каления, очень не вовремя решила в очередной раз проинспектировать Прорицания. Элронд, который как раз давал мастер-класс в духе «как увернуться от брошенного заклинания еще до того, как договорит противник», как раз стоял напротив двери, и очередное гибкое движение весьма своевременно увело его от двух десятков лучей, доставшихся распахнувшей дверь профессору. Колорум, Тарантеллегра, Риктумсемпра, Орхидеус, Энгоргио… Фантазия четвертого курса была довольно неплоха, а вот воздействие разнотипных заклятий, пусть и простейших в своем роде, но примененных одновременно, оказалось довольно забавным.       — Да я!.. Да я вас!.. Я пожалуюсь Министру!.. — с повизгиванием голосил красивый нежно-салатовый обезьян, на котором вместо шерсти росли прекрасные орхидеи, то и дело начинавшие танцевать лезгинку. Что именно превратило Амбридж в животное, должны были бы выяснить в Мунго, но главный целитель, фальшиво улыбаясь, с сожалением в голосе сообщил, что все колдомедики очень-очень заняты, поэтому профессору придется подождать несколько часиков.       — Ты же специально поставил их так, чтобы все летело в дверь? — тихо уточнил Элрос у брата.       — Угу, — хрустнув попкорном, приготовленным верным домовиком, хмыкнул тот. — Но какой вид!..       — Ага, как у Маглора, когда мы его лютню Даэрону подарили…       Феаноринг дернул ухом, показывая, что все слышал, но продолжил грызть освежающий леденец, к которым внезапно пристрастился после выявления аллергии Амбридж на ментол.       — Не, тогда он просто ругался, а это — песня! — все так же тихо констатировал кто-то из близнецов. Вечерело. Крики обезьяны разносились все дальше и дальше. Стояла прекрасная хогвартсовская ночь.