Любовь смерти

      Равэна скакала в Мифоград как будто для подкреплений войскам Арантира. Хотя зачем это было нужно — не понятно. Арантир был достаточно силён чтобы поднять всех неистлевших в данной области, погибших за четыре тысячи лет. Десять тысяч скелетов было бы обеспеченно, а сколько призраков... Но Равэна не особо унывала: Арантир сам отсутствовал в это время в Мифограде. Там, в это время был правая рука Арантира Золтан. Когда Равэна смотрела на него, её мёртвое сердце пропускало удар, и кроме могильного холода она чувствовала тепло. Тепло внутри себя. Это было очень неожиданно для «молодой» некромантки...       Равэна подъехала к замку. Она вела армию из 2к скелетов, 1к привидений... И из 32 астральных драконов. Как только она подъехала на своей зомби-лошадке к воротам, ей тут же открыли их. Огромные врата, от которых веяло гнилью и разложением, обитые железом, с зеленоватыми протёками, со скрипом отворились. Навстречу самой молодой из некроманток Эриша и вообще Асхана (всего то два века ей...) выехал Золтан. Он сам что-то чувствовал внутри себя при нахождении рядом с ней, но списывал всё это на мигрень, расстройство желудка, проблемы с сердцем и т.д. Он сам понимал, что это слабые оправдания для давно мёртвого вампира... Но признавайся самому себе во влюблённости было бы ещё позорнее.       Равэна сперва по военному отдала честь, и сказала традиционное приветствие некромантов: «Асха всё обращает на пользу!». Сказав ей: «Вольно!» он направил войска внутрь цитадели. После этого он остался с Равэной наедине. — Равэна... — Да?       Некромант слегка порозовел, но быстро пришёл в форму. Да что он в самом деле? Не на свидание её приглашает, а на светскую беседу. Стоп! Какое свидание?! Среди некромантов запрещено любить! Слегка смешавшись от всего этого Золтон всё-таки сказал: — Давай пройдёмся среди могил, а я тебе объясню ситуацию в Асхане. — Ладно! — Равэна мило улыбнулась, и прошла мимо холодного как лёд некроманта.       Они шли вдоль могил, из которых выходили всё новые и новые скелеты. По пути Золтон говорил о Святопламени, о Арантире, ищущего могучих некромантов, об Орнелле... По его словам Империя Грифона отвернулась от Асхи, и своего Эльрата и стала поклоняться Ургашу! Демонопоклоники стали занимать самые высокие посты в Империи, а сама королева Изабель является «переносчиком демонической болезни» как выражался Арантир. Равэна внимательно слушала его. Потом они разговорились о политике, о демонах и о... — Скажи: ты бывал в моём поместье? Здесь, в Мифограде? Называется Вилла де Унга си Равэна? — Нет, не бывал. А что? — Просто у меня завтра ночь моего отречения от физической сущности... У смертных это называется «день смерти». Ровно 180 лет назад я приняла решение отказаться от превратностей слабости физической плоти и стала некромантом... Ты мог бы прийти ко мне на день смерти? — А сколько тебе было лет когда ты отреклась от своего физического тела? — 20. Двадцать лет.       Сердце Золтона пропустило ещё удар. Он выдохнул. Он начинал понимать что к чему, но не желал признаваться даже себе. Они остановились возле склепа и прислонились к зеленоватому камню. На этом свете всё казалось зелёным... Они молча смотрели на луну. Золтан был счастлив, что такая молодая и красивая некромантка стояла рядом. Он просто смотрел на небеса, и мысли уносились далеко далёко от мирских и посмертных мыслей... Равэна же так же молча смотрела на поддёрнутое мутной дымкой небо, через которое пробивался свет большой круглой луны, и мерцающих звёзд... Изредка она бросала на друга косой взгляд, который мог бы сказать много чего о секретах её души... В конце концов Золтан решился! Это будет простым знаком внимания... Ничего такого он и не задумывал... — Хорошо. Я буду на твоём дне смерти. — Спасибо тебе, Зол! — Равэна обняла его за массивные плечи, сам тёмный маг ещё больше покраснел, став расцветкой больше на живого человека, чем на бледно-палевого вампира.       Они расстались, и отправились наряжаться к празднику. В назначенный час он был в череде гостей, шедших к особняку. Равэна встретила его тепло. Очень тепло. Она чуть ли не лично подносила ему еду, и бокалы бычьей крови. Специально для такого случая была вскрыта пятисот летняя бочка человеческой крови. Одна из последних, до вступления в силу запрета консервирования и просто питья данного напитка. После еды были танцы. Равэна выбрала Золтона своим партнёром, и уже порядком опьяневший вампир кружил свою подругу в танце, и сам начинал терять голову от всего этого... В рассветные часы гости стали расходиться, а молодая вампирша привела возлюбленного в обрушившийся собор. Там они долго разговаривали о прелестях жизни, о прелестях смерти и псевдожизни после неё, и о... — Тебе понравилось?... — Праздник? Да! Это самый лучший праздник, который я когда-либо видел! — А что тебе больше понравилось на моём празднике? —Да всё! Выпивка, окружение, танцы до упаду, ты...       Вампирша мелко мелко задрожала. Он сам признался что любит её?! Подвыпивший Золтон не заметил в своём монологе подвоха, и продолжал описывать что ему нравилось на празднике. Равэна робко отверзла свои чёрные губы: — Я тебе нравлюсь?       Только тут Золтон понял, что слегка перегнул палку. Он замолк, и тихонько стал смотреть на свою подругу. Та не отрывала от него глаз. Она ждала реакции! Пора было Золтону решится! Он должен был сказать что любит её. Сказать ей, сказать случайным свидетелям, но главное — сказать себе! Он долго хмурился и закусывал губу. Его бледные пальцы играли с пуговицей на пальто. Его взгляд был устремлён на восточные окна собора, откуда вырывался первый луч солнца. Молодая некромантка терпеливо ждала объяснений. Наконец Золтон вымолвил: — Да. Да, я люблю тебя! Понимаю что между поклонниками Асхи не может быть таких чувств, знаю что Верховный Лорд Арантир не обрадуется тем, что его правая рука влюбился в тебя... Но я уже не способен больше скрывать свои чувства. Да! Я люблю тебя!       Равэна завороженно слушала высказывания её пассии. Она долго думала над тем, как поведёт себя в случае признания Золтона, но в реальности она просто молчала. Они вместе смотрели на восток, на поднимающееся солнце, на Мифоград, окутанный предутренней дымкой...       Наконец Равэна вздохнула. Повернулась к своему другу. Золтон тоже повернулся к ней. Некоторое время они стояли, окружённые ярким солнечным светом, и смотрели друг другу в глаза. Тут вампирша рванулась и впилась своими губами в его губы. Золтон, первые пару секунд не понимал что происходит. Но затем приобнял её за плечи и ответил на её страстный поцелуй.       Золтон и Равэна так и не сказали никому об их связи. Они встретились в утренние и дневные часы. Они много разговаривали друг с другом, а их любовь крепла с каждым часом их бесед. Но однажды всё кончилось. Равэну отправили в район Святопламени, для уничтожения магического барьера. Буквально за сутки до выезда в Империю Грифона Равэна сказала Золтону о своей беременности. Он очень обрадовался и сказал что будет её любить всегда и везде. Она улыбнулась, вскочила на коня и была такова. Больше он её не видел. Ему сообщили что она пожертвовала своей жизнью ради падения барьера над Святопламенем. Там же погибла и Орнелла. Больше у Золтона не было никаких девушек. Он хмуро выполнял задания Арантира, лишь только иногда, наедине с собой, он доставал амулет и смотрел на их совместную зарисовку. Разумеется художник был щедро вознаграждён за молчание, и, заодно, ему пригрозили окончательной смертью, если он кому то разболтает об этом. Золтон взял за привычку смотреть на портрет Равэны, подсознательно надеясь что её смерть была не окончательной и её ещё можно воскресить. Хотя бы как духа! Но все его эксперименты заканчивались неудачей. Однажды разразился трудный бой с магами. Золтон проигрывал. Он сражался отчаянно, не жалея сил. Тут в него стрельнул гремлин. Золтон упал. Когда он поднял глаза, то увидел над собой мага. Он знал Маахира. И не стал просить пощады. Он положил руку на грудь, где хранилась его миниатюра с Равэной. Перед тем как маг успел нанести последний удар, Золтон успел прошептать имя. Когда-то такое родное и близкое. А затем наступила тьма.