Шашлобой

      Майские праздники только кажутся длинными, а на деле пересечься с соседями на даче шансы велики. Ну а там уже война: то полуголыми из бани бегают, то шансон на всё дачное общество врубят, то чеснок подворуют, то цветы затопчут… Это я о своих, а соседи тихие, терпеливые, сдержанные. Вот только узнала я сегодня, что они ещё и придирчивые в отношении шашлыков. Не нравится им, что запахи шашлыков смешиваются. Ну а мы что? Мы ветром не повелеваем, место из упрямства не меняем, пьяными кричим и матом погоняем. Я отсиживаюсь в уголку, посмеиваюсь про себя и слежу за развитием событий.       Пока в районе беседок идёт спор, там, подальше, у огородов, видно, как интеллигентные и воспитанные соседи граблями сгребают перезимовавшие листья на наш участок. Тётка в платочке опасливо посматривает то на нас, то на своих – те знаки подают, кричат, так что и нам слышно. Ну и наша тётка замечает это, вскакивает с лавки, поднимает шум, хватает дядьку и тащит его с собой туда, к огородам. По пути хватают грабли и с грозными ругательствами совершают набег на чужую тётку. Там уже подбегает дедок – не тех соседей, что спор завели, а других, непричастных к делу – и с хриплым смехом запрокидывает берёзовый веник над головой и бьёт, и хлопает, и хлещет по бокам наших. Наша тётка граблями для листьев срывает платок с головы соседки, дядька подкинутую кучу обратно сгребает и прямо на петуньи, прямо на глазки анютины смахивает…       Тут моё внимание возвращается к беседкам и мангалам, к шампурам и решёткам. Оборачивается всё тем, что пьяный папаша мой тычет шашлыком на шампуре в мужика очкастого соседского и про маринад талдычит, якобы рецепт особый, вековой, из поколения в поколение передававшийся. Ну а тот про своё всё: про степень прожарки, про естественность вкуса, про соль и перец, про важность аромата… Разошлись ребята. Обоих успокаивают уже по три человека с каждой стороны. А их только распаляет это – всё краснее лица, всё громче крики, всё яростнее жесты рук и ног. Первым окончательно срывается папаша мой – как вдарит шампуром в рот соседа, аж насквозь протыкает, а на шампуре шашлык наш, так он тоже в пасть очкастого попадает. У того глаза расширяются, губы дёргаются, слюна течёт к подбородку… Папаша резво убирает орудие, да вот кусок мяса так и остаётся во рту жертвы, зубами сдерживающей его. Медленно пережёвывает сосед, а потом выпаливает, что шашлык-то хорош! Оказалось, ему нравится слабая степень прожарки. Ну а я и думаю, что на самом деле сырым там было...       Тут подходит дед соседский – тот, что влез без спросу, без надобности, просто для забавы. А в огородах три человека побитых валяются. Наши спрашивают деда, в живых ли тот оставил их, ну а дед на татарском лепечет что-то – мы не понимаем – да на баню нашу пальцем тычет. Ну мы и разрешаем ему там посидеть. Не зря ж он с веником пришёл.       Через пять минут соседи к нам перебираются, срывают полусырое мясо с мангала, нам не достаётся ничего – мы-то подгорелое любим, а тогда просто недожаренным папаша махался. Там уже и в огородах видно, как те трое поднимаются, еле тащатся к нам, подсаживаются и говорят, что никогда так ещё не парились. Значит, хороший веник у деда. Хороший…       И тут я опомнилась. Голова у меня от происходящего раскалываться начала. То ли я кукухой поехала, то ли все остальные. Ведут себя, словно в норме всё.       Да и жара та ещё стояла. На меня всё солнце светило, может, и удар я хватила. А может, и два: солнечный и тепловой. Ну а впрочем, это мелочи уже, к делу не причастные...