Упс... Забыл

Уже около десяти лет у Кацуки Юри была сформирована одна занятная привычка. Как только утреннее солнышко освещало его лицо, первое, что необходимо сделать– это аккуратно поцеловать Виктора... Точнее постер с изображением известного российского фигуриста и всемирной легенды. Это стало неким ежедневным благословением для японца. Он мог ещё не до конца очнуться от сна, но даже с закрытыми глазами сквозь дремоту нащупывал припрятанный в ящике прикроватной тумбочки "талисман". Без этого, казалось бы бессмысленного действа, Юри не мог начать свой день, всë время порываясь исполнить ритуал, соответственно был рассеян, так что всë естественно шло наперекосяк, лишь вселяя ему уверенность в необходимости оного. Но вот когда он успевал хоть мельком прикоснуться губами к изображению, то был преисполнен слепой уверенности в своей удаче на протяжении всего дня. Для мужчины это стало настолько обыденным и привычным, что он уже не воспринимал такое своë поведение как что-то необычное. Вот так, в один из ясных зимних дней, когда фигуриста начал тренировать приехавший к нему Виктор Никифоров, но Юри всë ещё постоянно об этом забывал, как бы не веря в привалившее счастье, и случилась эта история. Небо только посерело в преддверии скорого рассвета, а в полутьме комнаты зазвенела мелодичная песня будильника, оповещающая, что нужно собираться на очередную тренировку. Новоиспеченный ученик вздрогнул в полусне после первых же нежных звуков и протяжно выдохнул, копошась под одеялом. Это была его любимая мелодия, но ставить еë для этой адской функции было большой глупостью, так как теперь он еë терпеть не мог. Сегодня его ожидает по истине тяжелый день. Кацуки прикрыл рукой зевок и наугад ткнул пальцем по экрану. Звук тотчас прекратился. Не совсем контролируя собственное тело, парень схватился за ручку ящичка, потянув которую, привычным движением выхватил бережно хранимый заветный постер. Глянцевая бумага сверкнула в руках и вот Юри снова исполнил свой обряд. Он осторожно приблизил страницу к лицу и невесомо поцеловал изображённого на ней Виктора. После, с чувством выполненного долга, он аморфной массой собирался было выползти из постели, если бы краем глаза не заметил что-то странное для его обыкновенного утра, совсем не вписывающееся в общую картину комнаты. А именно чей-то удивленный взгляд. Ох... Кажется его засекли.

***

Виктор Никифоров, благодаря годам жёсткой "дрессировки" и строгой школы своего тренера Якова Фельцмана, научился полностью снимать с себя пелену сна, только заслышав будильник. Вчера ночью блондин пребывал в самом несчастном и разбитом расположении духа. Вначале он старался скрасить одиночество, обнимая своего верного пса Маккачина, но тьма новых впечатлений от новой страны и бессонница дали о себе знать. Он плюнул на безуспешные попытки задремать и решил немного прогуляться по жилищу, в котором он на данный момент временно обосновался. В глубине души мужчина всегда был одинок. Пребывая в частых разъездах на различных соревнованиях и турнирах, совсем не оставалось времени на собственную личную жизнь и чувства. Девушки, появляющиеся в его жизни, не выдерживали такого бешеного ритма и количества ежедневно наседающих на Виктора фанаток, так что исчезали из неë так-же быстро, как и появлялись. Да, по правде, ему и самому они не давали того морального и физического удовлетворения, которого он ожидал от тех отношений. Чего-то в них недоставало и было никак не понять, чего именно. Но неужели из-за этого он так и останется холостым? Ему уже двадцать семь лет как-никак! В таких безмолвных рассуждениях он немного поблуждал по этажу, прежде чем решил из интереса заглянуть к своему ученику, что тот ему почему-то никогда не позволял. Но тихонько можно, верно? Никто и не заметит. Приоткрыв тяжелую дверь, он увидел японца, который сладко спал в своей постели, тихонько посапывая и бессвязно что-то бормоча. Его тëмные пушистые ресницы чуть трепетали, а бледный голубоватый свет подчеркивал чуть округлые щеки и совсем не по-взрослому мягкие черты лица. Виктор умилился и собрался уйти, но услышал исходящий из уст спящего, кажется, вполне осмысленный шепот. "Виктор"- вновь сбивчиво происнес Кацуки. Сердце легендарного фигуриста дрогнуло– прежде он не видел такого выражения на лице Юри. Обычно тот либо глядел на тренера с некоторым трепетом, либо вообще покрывался мучительным румянцем и сбегал. Но сейчас... Губы незадачливого парня изогнулись в спокойной нежной, ничем не скрытой улыбке, когда он прошептал имя старшего спортсмена. Никифоров не удержался от такого соблазна, от невинного наведения Юри. Уговаривая себя речами, будто только пару минут полежит рядышком, наслаждаясь сонным сопением друга, мужчина беззвучно забрался под одеяло и блаженно уснул. Вообще это было немного подло с его стороны, ведь сам хозяин комнаты постоянно отвечал отказом на просьбы о совместном проживании и сне. Возвращаясь к настоящему моменту скажу, что, как я и упомянула раннее, Виктор еле удержался, чтобы не вскочить при звуке пробуждающего устройства. Он мысленно поблагодарил свои инстинкты мгновенного пробуждения за открывшуюся его глазам картину. Сонный Кацуки, зевнув, отключил будильник и, когда мужчина уже хотел оповестить о своëм присутствии, внезапно вытащил из одного из ящиков прикроватной тумбочки какое-то изображение, на котором Никифоров без труда узнал самого себя. Японец смахнул с него невидимые пылинки и поцеловал картинку, будто это было чем-то обыкновенным. Потом, вздохнув, положил постер на место и хотел было подняться, но так и замер. Взгляды мужчин столкнулись и наступило неловкое молчание. Они так молча и пялились бы друг на друга, если бы Юри не попытался оправдаться. –Это... Это не то, о чем ты думаешь..!- протараторил парень и, покрываясь багровым румянцем, забегал глазами по всему помещению. В голове Виктора до этого было решительно пусто, но теперь появилась одна единственная мысль, которая пока не сформировалась достаточно для того, чтобы быть озвученной. Он предпочел слушать, что ещë скажет вдруг нахмурившийся Юри. –Погоди-ка, как ты вообще оказался в моей кровати, Виктор?! Кареглазый нахмурился и покраснел ещë больше, хотя, казалось-бы, уже некуда. Никифорову пришлось приложить всë своë актерское мастерство, чтобы состроить щенячью мордочку и невинно протянуть: –Мне было грустно, Юриии! Я знал, что ты мне не откажешь... Не откажешь ведь? Приëм сработал превосходно. Гнев японца сошел на нет, осталось только смущение и какая-то непонятная горечь. Он покорно опустил голову и проговорил: –Если тебе так хочется- пусть. Не могу тебе чего-то запрещать. Это всë-таки было немного не то, что Виктор ожидал услышать. При попытках сближения Юри обычно стоял на своëм и не хотел, чтобы тренер приближался ни на шаг, если того не требуют обстоятельства. Разве что, мог изредка настолько увлечься и погрузиться в программу, что в его карих глазах начинал играть неутолимый огонь, приводивший Никифорова в полнейший восторг. Сейчас-же он напоминал щенка, который испортил хозяйский ковер и ждал неминуемой кары за содеянное. Мысль окончательно сформировалась и гладким камешком скатилась с языка старшего фигуриста. –Зачем ты целуешь мой портрет, Юри? Вот же я, прямо перед тобой! В сердце забурлила какая-то ревность к самому себе. Казалось бы, это глупо, но Виктор осознал, как на самом деле ему бы хотелось, чтобы Кацуки предпочел картинке его настоящего. Если Юри так хочет поцеловать его, кто ему мешает!? Последний в это время медленно закрыл лицо ладонями и что-то невнятно простонал. Приоткрыв рот, он словно хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого Кацуки кивнул сам себе и нерешительно попросил: –Не перебивай меня, ладно? А то я собьюсь и вообще ничего не смогу сказать. Белобрысый яростно закивал. Вот, сейчас, он узнает, что на уме у этого парня! –Виктор, ты был моим кумиром и человеком, на которого я равнялся, всю мою сознательную жизнь. Этот ежедневный ритуал- дань уважения тому, что ты сделал, сам того не понимая. Ты подарил мне уверенность, подарил мне цель, к которой я иду, да я занимаюсь катанием только благодаря тебе! И этот поцелуй- мой талисман, который каждый раз помогает мне. Юри проникновенно коснулся лбом колен сидящего перед ним с отвисшей челюстью Никифорова. –Сначала я хотел повторить, что ты всë неправильно понял, но... Я ведь люблю тебя с тех пор, как тебе было пятнадцать, Виктор. Раньше я этого полностью не осознавал, считая это просто симпатией к кумиру. Но сейчас, когда ты так близко, я уже не хочу отдаляться и терять эту близость. Я пойму, если после такого ты не захочешь тренировать меня, просто не уходи хотя бы некоторое время. Сама легенда фигурного катания неподвижно сидела, переваривая про себя каждое сказанное только что слово. Это что, было признание в любви? Вместо отвращения, которое ожидал увидеть Кацудон, мужчина вдруг облегченно рассмеялся и весело ответил: –Ты всë слишком драматизируешь. А что, если я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня? Дар за дар! Как ты говоришь, я подарил тебе цель, а ты, Юри, подари мне свой поцелуй взамен. С живым мной твой "ритуал" подействует лучше, не считаешь? Ты же сам сказал, что не можешь мне что-то запрещать. Виктор озорно подмигнул и чуть наклонился к фигуристу. Юри в свою очередь сидел с широко раскрытыми глазами и крайним удивлением на лице. Парень не ожидал такой реакции на свои слова, считая, что если уж тренер его не возненавидит, то, как минимум, начнет избегать. Он смущенно кивнул и, осторожно приблизившись, поцеловал его в краешек губ. У них обоих это невинное прикосновение вызвало бурю эмоций и взрыв бабочек внутри. Никифоров нетерпеливо прильнул ещë ближе и прошептал прямо в губы Кацуки: –Как ты мог подумать, что я перестану тебя тренировать? Ты же попросил меня тогда- как я мог отказать такому красавчику– не дав парню обдумать своих слов, голубоглазый сам поцеловал японца, на этот раз устами прямо на устах. Чередуя излишнюю слащавость с дерзким напором он идеально балансировал в своих движениях.– не одному же тебе мучаться от любви приходилось– и снова все мысли заплетались в один невероятный ком вместе с губами влюбленных. Виктор почувствовал, как Юри улыбнулся в поцелуй и тоже усмехнулся. Вот, чего ему столько лет недоставало! Во власти этих осторожных и слегка неумелых прикосновений он наконец почувствовал себя полноценным. Раньше думал, что с ним что-то не так, раз ни одна девушка не смогла заполнить эти непонятные пустоты. Чтож, они явно нашли друг друга. Два влюбленных дурачка, которые кружили друг перед другом столько времени.

***

Юри чуть не свалился с кровати, когда услышал противный звон будильника. Да что это такое!? Такой сон прекрасный снился... Темноволосый, даже не потрудившись разлепить веки, отключил ненавистное устройство и хотел привычным движением достать свой талисман, как его запястье перехватила чья-то рука. Он, не открывая глаз, мягко переплел свои пальцы с чужими. –Не так быстро, молодой человек! Кое-кто вроде обещал, что перестанет мучить мой портрет и займется мной наконец.- весело мурлыкнул мужской голос. Юри тепло рассмеялся и лениво перевернулся на другой бок. –А кое-кто сказал, что перестанет смущать меня каждое утро своим обнаженным телом! Кацуки зевнул и всë-таки раскрыл глаза. Как он и предполагал, возлюбленный с "невинной" улыбочкой лежал рядом нагишом. Темноволосый двумя пальцами невесомо провёл по выступающим ключицам, по рельефным мышцам и прессу, будто ещё не веря, что всë это его территория, к которой он может беспрепятственно прикоснуться. Юри почти без былой неуверенности прижался к Виктору и счастливо выдохнул, спрятав всë-таки порозовевшее лицо на широкой груди любимого. Они уже как почти неделю наплевали на правила (поставленные раннее самими парнями, пф) и засыпали вместе. Теперь вместо глянцевой страницы Юри каждое утро может безнаказанно целовать самого что ни на есть настоящего Виктора Никифорова и даже получать ответ... Очень много ответов, которые не прекращаются на протяжении дня, а ночью лишь обретают всю свою изысканность и чувственность. И они оба безумно счастливы друг с другом, так что даже десятки статей желтой прессы с немыслимыми подробностями их романа не омрачали их счастья.