На прививку, первый курс!

— Антон Шастун! И звучало это имя как смертный приговор. В школе парню всегда удавалось избежать ненавистных процедур. Но в его новом ВУЗе все медицинские манипуляции оказались предельно строго контролируемыми. Раздумья Антона прервала высунувшаяся из-за зловещей двери в личный шастуновский ад голова. Недовольный взгляд доктора прожигал студента дотла. — Немедленно заходите, сколько мне ещё тут ждать? — мужчина лет тридцати грозно скрестил руки на груди. Антон нехотя сделал робкий шаг вперед. Дверь, как в кошмаре, вдруг захлопнулась, и он боязливо сглотнул. — Вы несносно медлите. Поверьте, медицинское обслуживание всего университета — это не быстро, — врач со скрипом натягивает белые перчатки. Обратив взор на бедного студента, он дважды нарочито раздраженно кашлянул. — Смотрю, вы не торопитесь. Антон, ни вы, ни я отсюда не выйдем, пока дело не будет закончено. Колоть будем под лопатку. Снимайте рубашку. Шастун к такому не был готов ни морально, ни физически. Со спины всегда еще страшнее, да и к тому же в лопатку невероятно больно. Парень сделал шаг назад в сторону выхода, но его вдруг бесстрастно схватил за плечо врач. — Что это за фокусы? Расстегивай рубашку или я сделаю это сам. Давай-давай, не стесняйся, как в первую брачную ночь, — Арсений был настойчив, голубые глаза отливали ледяным блеском. — Тебе требуется особенное приглашение или пытаешься привлечь моё внимание? — У меня голова кружится, — Антон побледнел и облокотился о стену. Перед глазами были расплывчатые цветные пятна, грудь стала вздыматься беспокойно, быстро. В мыслях вертелось только одно: бежать, бежать, бежать, как можно скорее. — И прижался Тоша к стенке — у него дрожат коленки, — срифмовал Арсений Сергеевич, и вдруг его холодность сменилась снисходительной улыбкой. — Ну что такое, м? «Какой же он охуенный. И как же, сука, страшно». — М-можно водички? — чуть ли не прошептал Антон, боязливо смотря на Арсения. Высокий, но чуть ниже его, волосы угольного цвета, светлые не то бирюзовые, не то голубые глаза, тонкие губы, лёгкая однодневная щетина, укрывавшая подбородок и часть шеи. Такой статный, серьёзный, уверенный, привлекательный мужчина, и с такой дьявольской профессией! — Конечно, садись, — удивлённо ответил Арсений, отправляясь к другой части кабинета. Он налил из кулера полный пластиковый стаканчик воды и протянул студенту. — Что случилось? — Да ничего, всё нормально, это просто… — Это просто приступ тревожности, Антон. Так что же тревожит? Как самочувствие? Если ответит, что всё отлично, то Арсений всадит ему в спину копьё. Если ответит, что всё плохо, то настоит на обследовании состояния, что продлит нахождение в кабинете на некоторое время, что было явно не в интересах Шастуна. — Понятно, Шастун, видимо, я задал слишком сложный вопрос. Давай померим давление и пульс. Нужно рубашку снять. Не бойся, не кусаюсь. «Ага, как же!» Голубоглазый положил ладонь одной руки на плечо юноши, а второй начал расстегивать пуговицы. Антон настолько охуел, что даже не смог пошевелиться или, по меньшей мере, хоть что-нибудь сказать. — Скидывай, — приказал доктор, а затем достал лежащий в шкафчике тонометр. — Руку. Арсений надел на студента прибор, прочно зафиксировав на его руке. Соприкосновения пальцев мужчины с кожей дали ясно понять парню, что у Попова руки мягкие и нежные, что, казалось бы, нехарактерно для такого, как он. — Давление в порядке, пульс зашкаливает, — через полминуты подвел итог доктор. — Взгляни-ка на меня. Антон поднял серо-зелёные испуганные глаза, столкнувшись с двумя голубыми искорками, внимательно изучающими его взгляд. — Значит всё-таки это ты так испугался. Сердце Шастуна пропускает пару ударов. — Чего опять побелел? Я тебя откачивать не буду, даже не думай мне тут в обмороки падать, как второклассница. Антош, надо это сделать. Я тебя просто так не отпущу. — Арсений Сергеевич, я могу заплатить, ну давайте договоримся, только пожалуйста, не трогайте меня, — дрожащим голосом выдавил Тоша, сжавшись в комок. Было очень холодно без одежды. — Шастун, денег у тебя нет, ты же студент, потрать их лучше с умом. Да и я взяток не беру. К тому же, я буду ответственен за твоё здоровье. Тебе нечего бояться, это абсолютно обычная процедура. — Арсений Сергеевич… — Господи, давай только без этого. Зови меня просто Арсений, я пока не такой старый. — Арсений… — Тош, давай уже пожалуйста закончим с этим. Я тебя мучить не хочу, ты парень хороший, краем уха слышал от преподавателей. Я сейчас сменю перчатки, подготовлю лекарство, и мы осторожно всё сделаем. Будет просто немножко м…непривычно. Арсений, не ожидая отклика, натянул свежие перчатки, заполнил шприц каким-то красным раствором и приблизился к Антону. — Повернись спинкой, — ласково попросил доктор, однако парень проигнорировал его. — Антон, не выводи меня из себя, это неприятное зрелище. Выждав пару секунд, Арсений взял студента за плечи, надавив на особые болевые точки, и повернул к себе спиной. — Чуть-чуть расслабься, давай, — врач легко похлопал по спине Антона. Попов продезинфицировал кожу и посоветовал юноше сделать пару глубоких вдохов и выдохов, и через пять циклов ввёл под острым углом иглу. Шастун зашипел от боли, затем закусил губу и уже скулил лишь одной гортанью, не позволяя звуку родиться. Арсений впрыскивал содержимое шприца неумолимо медленно, так, что под лопаткой у студента всё свело. Наконец он вытащил иглу и слегка помассировал место укола. — Ну ты чего, это же не так больно, у тебя аж слезинка выступила, — по-доброму погладил мужчина макушку Шастуна. — Ты молодец, можешь полежать пару минут у меня, я тебя не трону, даю клятву! — Арсений, а если… Будут какие-нибудь побочные реакции, ну там, плохо мне станет, что-нибудь заболит, мне что делать? — скрывая хитрость, блестящую лишь в глазах, уточнил Антон. — Конечно же звонить мне. — А у меня нет телефона. — А ты возьми. — Арсений, а можно ваш телефон? — Ваш нельзя. — А твой можно? — Можно, держи, — Арс вложил в руку парня узкую бумажку с номером. — Будь здоровым. Слышал, ты у нас особо неудачливый и неуклюжий, так что… Свидимся!