В твоей старой квартире

      С потолка сыпется побелка, а где-то в холодильнике что-то странно ухает, когда Сергей, не рассчитав силу, слишком громко хлопает дверью.       — Э, полегче. Это винтаж, — усмехается Гром, ловко подхватывая упавшую с вешалки шапку и нахлобучивая её обратно на крючок.       — Не винтаж, а секонд-хенд, — фыркает Разумовский. Он сразу проходит вглубь комнаты и падает на диван, закрывая глаза. — Ох, устал, — откидывает со лба волосы и чуть тянет их назад, пытаясь привести себя в чувства. — Больше мы никогда не соглашаемся на эти "эксклюзивные экскурсии по крышам Петербурга", понял?       — Ну извиняйте, ваше высочество, — Игорь скидывает куртку и, деловито потирая руки, идёт на кухню. — Откуда я знать мог, что нам от ментов потом бегать всей группой придётся, — ворчит он, открывая кран и подставляя под него старенький чайник. — Ничего, сейчас чайку намутим, всё чётко будет.       Сергей только вздыхает и качает головой.       — Ещё и шаверма твоя...       — А что с ней не так? — Игорь ставит чайник на плиту и поворачивается к Разумовскому, складывая руки на груди. — Знаешь, подобные заявления я привык расценивать как личное оскорбление.       — Боже, спаси меня и мой гастрит, — Разумовский страдальчески стонет.       — Значит так, — в пару шагов Игорь подходит к дивану и, присев на корточки, строго смотрит на этого привереду. Красивый, зараза, даже злиться на него долго не получается.       — Чего? — Сергей приподнимается на локтях, отбирает у Грома кепку и надевает себе на голову.       — Ванну хочешь? — неожиданно предлагает Игорь. — Устрою всё в лучшем виде, как в отеле на твоем Манхэттене.       — А пена будет? — Разумовский хитро щурится, закусывая нижнюю губу. Знает, как реагирует на этот жест Гром, и в наглую этим пользуется.       — Будет, — твёрдо уверяет Игорь, старательно игнорируя все уловки со стороны рыжего. Иначе до ванны дело не дойдёт. Ну или дойдёт, но им будет уже не до воды и не до пены.       Детский шампунь, который Гром по ошибке купил себе как-то после тяжёлой смены, однажды чуть не потопил его в изобилии пахнущей чем-то приторно сладким пены. Серёжа должен оценить.       — И да, товарищ Гражданин, головной убор в помещении снимают, — он лёгким щелчком сбивает у Сергея с головы кепку и, раздеваясь на ходу, идёт набирать ванну.       Пока вода стучит по чугунному дну, имитируя шум Ниагарского водопада, чайник успевает закипеть. Разумовский, страдальчески кряхтя, поднимается с дивана и идёт шариться по полупустым полкам кухни в поисках заварки.       — У тебя есть чай каркаде? — спрашивает он, начиная свои поиски с верхних шкафчиков.       — Ага, — раздаётся из спальни голос Игоря, ищущего чистые полотенца и тот самый пускающий облака пузырей шампунь. — На новый год Прокопеныч приносил, кажется.       — На который новый год? — вопрос просто на десять из десяти если учесть, что перед глазами Разумовского не наблюдалось ни одной похожей на нужную коробочки, даже простого чёрного нет. Окончательно разочаровавшись, он закрывает последний ящик и, вытряхнув из стоящей у плиты кружки какую-то труху, наливает туда кипяток.       — Ну, на этот, вроде? — Гром появляется в дверном проёме в одних трусах и с полотенцем через плечо. — Вот, это твоё будет. В ромашки, запомни.       — Ага, — кивает Сергей и только собирается спросить, точно ли не пять лет назад приносился тот самый чай, — судя по удивительному творческому беспорядку на кухне, посторонние сюда заходили не часто, — как Игорь вдруг бросается к нему, испуганно отбирая чашку.       — Ты не пил ещё? — глаза у Грома размером с чайные блюдца.       — Нет, а что? — Разумовский непонимающе хмурится.       — А, тогда ничего, — облегчённо выдохнув, Игорь снова отставляет чашку к плите и протягивает своему гостю другую. — Я в эту просто в прошлом месяце ещё отраву от тараканов засыпал. Только вот сколько ни старайся, этих паршивцев ничего не берёт. Живучие твари.       — Понятно, — Сергей подозрительно косится на новую кружку и всё же делает из неё осторожный глоток.       Они пьют кипяток в тишине, только шум воды в ванне, да тиканье старых ходиков на стене. Слышно, как этажом ниже гавкает чья-то собака, и оба думают каждый о своём. Игорю немного неловко от того, что его вроде бы как уже парень — ведь если у вас был секс больше пяти раз и вы ходите на свидания, это уже можно назвать отношениями, да? — чуть не глотнул по его вине разбавленной кипяточком тараканьей отравы. А Сергей с большим трудом пытается припомнить школьные уроки биологии, соображая, есть ли у тараканов крылья.       Наконец ванна наполнена. Гром с великой осторожностью добавляет в воду немного "адского зелья" и взбивает рукой пышную пену. Вся квартира наполняется сладким ароматом, а Игорь вытирает руки полотенцем с ромашками и поворачивается к Разумовскому, довольно ухмыляясь:       — Прошу, Ваше Величество. Ванна подана.       — Благодарю, товарищ майор, — Сергей кокетливо улыбается и делает шаг к Грому, намекая, что тот вполне может помочь ему раздеться.       В такие моменты Игорь понимает всё с полуслова, просить дважды его никогда не приходится. Первым с Сергея просто каким-то магическим образом исчезает свитер. Игорь настоящий фокусник, и Разумовский уверен, что у него самые волшебные руки. Да и не только руки. Он умеет так отвлечь неосторожными касаниями, лёгкими поцелуями, так завести и раздразнить, что заметить, как ловкие пальцы пуговка за пуговкой расстёгивают тонкую рубашку, просто нереально. Сергей спохватывается, только когда Гром уже стягивает с него трусы. На этом моменте оба, кажется, всегда нервничают, поэтому-то в очередной раз не получается провернуть всё так же ловко, как с остальной одеждой.       — Чшш... руки, — останавливает Игорь, когда Разумовский пытается помочь ему. — Если так не терпится, то можешь раздеть меня, — усмехается он, отодвигаясь, давая простор для действий. Сергей вспыхивает и послушно убирает руки за спину. На этом вопрос решён. Прикоснуться к красивому, подтянутому телу, конечно, хочется, но побороть непонятно откуда взявшееся смущение гораздо сложнее.       Забравшись в ванну, Сергей неловко крутится, стараясь устроится поудобнее и не расплескать воду, а Игорь лезет сразу за ним, без церемоний придавливая своим телом и жадно целуя. Вода, вытесненная их телами ровно в той пропорции, которую мог бы учесть Игорь, если бы лучше учил законы дедушки Архимеда в школьные годы, словно цунами, хлещет на пол через бортики при каждом неосторожном движении, но никто уже не обращает на это внимания.       Игорь творит какие-то невероятные вещи, и Сергей стонет и плавится под ним, совершенно не отдавая себе отчёт. Он хватается руками за края ванны, запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи, сильнее выгибается, больно стукаясь головой и локтями, но не обращает на это внимания. От удовольствия голова идёт кругом. Он жмурит глаза, из-под ресниц блуждающим взглядом шарит по потолку и стенам, и вдруг странная, непонятная и абсолютно выбивающаяся из всего происходящего мысль, будто молнией, прошибает насквозь.       — П-подожди... — Сергей, тянет Игоря за волосы, заставляя отвлечься. — У тебя ванна стоит на кухне?       — Что? — Гром немного плывущим взглядом смотрит на Разумовского. Собрать мысли в кучу просто непосильная задача. С его Серёжей всегда так — как в омут с головой.       — И стиралка у тебя, кажется, не на месте, — оглянувшись, Сергей резко садится, припоминая и другие странности, вызывая новую пенную лавину через бортик на пол своим движением. — И двери в туалет нету. Я ведь ни разу не ходил у тебя в туалет, — задумчиво бормочет он.       — Хей, хе-ей! — Игорь щёлкает пальцами у него перед глазами. — Земля вызывает Сергея Разумовского, приём.       — Почему у тебя всё так, с ног на голову? — встряхнувшись, требовательно спрашивает Сергей.       — Действительно, — Гром тихо ругается, отворачиваясь. — А ты не мог мне чуть раньше предъявить, нет?       Разумовский что-то ворчит в своё оправдание, но это не делает лучше, настрой уже сбит. Они замирают друг напротив друга, пристально смотря в глаза. И вдруг тишину квартиры нарушает смешок. Непонятно, кто срывается первым, но это и не важно. Вся напряженность куда-то улетучивается вместе с тихим смехом, который волной сносит неловкость, сглаживая ситуацию. Только спустя несколько мгновений они замечают, что вода успела остыть, пена почти опала, а на полу раскинулась миниатюрная модель Тихого океана.       Они оба вылезают из ванны, ещё сильнее усугубляя ситуацию с лужей, помогают друг другу вытереться и потом ещё долго вытирают пол, вдвоём сушат волосы Сергея и бегают к соседям спрашивать, не затопило ли их.       Когда за окном начинает светать и просыпаются воробушки, поселившиеся над окном Игоря, они только-только нормально укладываются ко сну.       — Знаешь, можно было бы нанять клининг и сделать небольшой ремонт. А то это извращение какое-то, — замечает Сергей, растянувшись звёздочкой по всей кровати и с удовольствием потягиваясь. Им всё же удалось наверстать упущенное, правда, с потолка снова начала сыпаться побелка в самый неподходящий момент.       — Пф. Мне про извращение говорит тот, кто только вот недавно просил себя отшлёпать? — Игорь зевает и укладывается у Разумовского на груди. — А эти только испортят всё. Лучше самим.       — Ну тебя, — посмотрев на него, Сергей тоже зевает и натягивает на обоих одеяло. Он знает, за что возьмётся первым делом, когда Игоря отправят в какую-нибудь командировку. И ничего, если бравого майора потом придётся откачивать. Сергей умеет приводить в чувства, да и, в любом случае, говорят, что вкусы у парочек схожи, а они, вроде как, парочка, значит, ему точно понравится.