Танцы вдвоём, странные танцы

«И на миг позабыв, что такое любовь, мы с тобою начнём… Танцы вдвоём, странные танцы»  — Технология, «Странные танцы»

Сначала Саске услышал только её шаги. Несколько быстрых, сделанных в заметной спешке, глухих ударов о деревянный пол, которые в один миг затихли, несколько секунд побезмолвствовали и превратились в неспешные звуки спокойной ходьбы. Одна из половиц громко и противно скрипнула, и он услышал её голос. Одну короткую полную раздражения фразу, которая совершенно его не удивила — половица, расположенная перед лестницей на первый этаж, скрипела действительно мерзко и уже не раз вызывала в голове у временного хозяина дома мысль, что пора бы её, наконец, починить. Однако существуют в быту такие вещи, об отсутствии или поломке которых мы вспоминаем лишь тогда, когда сталкиваемся с ними напрямую, а позже, утонув на пару минут в обыкновенной повседневной рутине, забываем, будто дома всё в полном порядке, ничего не сломано. На верхних ступенях лестницы, будто из самой темноты, куда едва-едва достаёт отсвет из коридора, спешно появилась она, но для брюнета это явление представилось слегка иначе, чем было на самом деле — более медленно и как-то эпизодично: сначала взгляд тёмных глаз поймал её ноги, быстрые и стройные, обтянутые тёмной тканью полупрозрачных чулок, потом — смятый ком красной ткани, придерживаемый её пальцами, всё более опускающийся вниз, потом — обнажённые тонкие руки, метающиеся по атласной ткани в попытках разгладить на себе платье, и только после всего этого — её лицо, озабоченное, взволнованное, но предвкушено и немного неловко улыбающееся.  — Как я тебе? — Сакура, миновав лестницу и одарив возлюбленного серьёзным взглядом, остановилась и сделала пару оборотов на месте, демонстрируя себя со всех сторон. Платье было просто ужасно: излишне мешковато в местах, где оно таковым быть никак не должно; излишне прямо скроено, так, что придало бы даже самой женственной фигуре форму вертикального прямоугольника; излишне отделано бисером у воротника и рукавов; излишне легко и совершенно не предназначено для ночных прогулок. Саске уже давно принял очевидный для себя факт — он совершенно не понимает местную моду, по крайней мере, на женскую одежду. С мужчинами здесь гораздо проще: рубашка, жилет, пиджак — и ты уже, считай, модник, но женщины… там совершенно по-другому, сложнее, заумнее, дотошнее. Были, однако, у этого платья и плюсы, а конкретно их было два. Во-первых, цвет. Красный, неяркий и несветлый, но в то же время недостаточно тёмный, чтобы отойти от классического понятия «красный» и углубиться в его кровавые и вишнёвые оттенки. Истинный цвет Харуно, её любимый. Ну и второй, самый главный плюс — оно надето на Сакуру. Учиха внимательно пробежался быстрым взглядом по обтянутым лёгким лоснящимся капроном коленям, по облажённым покатым плечам, по которым скользят тонкие бретельки, по тонкой шейке, украшенной тонкой неброской подвеской, по вопросительному, слегка смущённому лицу, обрамлённому мягкими кудрями — ещё одной модностью современного общества одного из пригородов Киригакурэ. Платье было кошмарно, причёска довольно непривычной, но вот сама Сакура… Сакура была великолепна. Прекрасна и великолепна, как и всегда. Он даже хотел сказать это вслух, но его голосовые связки смогли выдавить лишь короткое и сдержанное:  — Нормально.  — Спасибо, — улыбнулась девушка, вполне довольная его реакцией, и, пропорхнув мимо него, оставив после себя ниточку приятного аромата, опустилась прямо на ступеньку, чтобы натянуть на ноги туфли на низком каблуке, как истинная куноичи отдав в этот момент предпочтение комфорту, а не моде. Саске, заметив, что спутница практически готова к выходу, прошмыгнул в коридор за её накидкой, и, когда вернулся, она уже была готова.  — Ну, ты отдашь это мне? — спросила она, заметив предмет своего гардероба у застывшего, будто ожидающего чего-то, брюнета.  — Да я, вообще-то, хотел помочь надеть её, — пояснил Саске, без всякой осторожности протягивая ей верхнюю одежду. Харуно пребольно прикусила себе язык, накидывая на голые плечи накидку. Учиха очень не часто решается даже на самые простые проявления чувств, но, если это и происходит, неподготовленная Сакура чаще всего сводит их на нет, прямо как сейчас. Девушка понимает, что он старается и насколько тяжело ему даются любые привязанности, но в подобные моменты просто теряется, совершенно не зная, готов ли к собственному порыву Саске, и от этого ощущает себя сильно виноватой.  — Знаешь, Саске-кун, не стоит торопиться, — с лёгким ободрением натянуто улыбнулась она. — Я прекрасно понимаю, насколько тебе тяжело сплести с кем-то новые узы, и очень рада, что ты всё же решился на это. Но не выжимайся, не заставляй себя делать что-то, чего не хочешь сам. Давай будем привыкать друг к другу постепенно, хорошо?  — Ладно, — пожал плечами Учиха.  — Время. Нам просто нужно больше времени, — пробормотала розоволосая, уже в очередной раз сбиваясь со счёта, сколько раз повторяла это сама себе. — Пойми же, все страхи, вся боль, всё те ужасы, — девушка старалась говорить утрированно, чтобы в лишний раз не касаться болезненной темы, — через которые ты прошёл, остались позади, и больше никогда не вернутся. Прошло много времени, Саске-кун. Мы выросли, мы изменились, и поэтому мы с тобой сейчас будто заново знакомимся, заново узнаём друг друга, а для этого нам нужно достаточно много времени. Со временем ты почувствуешь себя в безопасности рядом со мной и сможешь, наконец, открыть себя для мира. Но для начала я просто хочу, чтобы тебе было удобно со мной.  — А если никогда не смогу? — холодно спросил парень, упирая руку в бок.  — То это совершенно неважно, — отмахнулась Харуно, поправляя наплечники накидки. — Ты нравишься мне таким, какой ты есть. Местечко, в котором они обосновались, заливал молочный свет бледной луны. Саске держал Сакуру за руку, когда они миновали порог арендованного на короткий срок дома. Роскошь, но после кучи выполненных подряд миссий можно себе позволить пожить во временном комфорте. Тёмную улицу заливала лёгкая проседь тумана, что совершенно неудивительно для Страны Воды. Сакура находила здешнюю обстановку таинственной и романтичной, Саске — слегка жутковатой и таящей в своей тени неизвестные опасности. Парень по привычке напрягся, и его ладонь крепче обхватили хрупкие пальчики Харуно. Он взглянул на неё, она в ответ улыбнулась.  — Расслабься, Саске-кун, мир может быть прекрасным. Зачем же ждать опасности от каждого поворота? — в желтоватом отсвете фонарей, её нефритовые глаза казались колдовскими, будто принадлежали какому-нибудь мифическому существу, персонажу детских сказок и старинных легенд. — Если она нас всё же настигнет, так разве легче самолично поджидать её? Учиха не нашёл, что сказать в ответ. Сакура смутилась и опустила голову, принявшись без необходимости заправлять за ухо розовую прядку. Они двигались по мощёной дорожке парка. Местные скверы и парки целиком и полностью оправдывают название своего местоположения — они богаты фонтанами, искусственными озерцами и маленькими водопадами, лекарственными растениями и цветами, например, прекрасными орхидеями и крупными кувшинками, которые из-за влажных климатических условий лучше всего принимаются именно здесь. Харуно с восхищением глядела на диковинные цветы, время от времени останавливаясь, чтобы подольше полюбоваться на позднее цветение, на деревянные мостики с резными перилами, перекинутые через миниатюрные ручейки, на переливчатую игру лунного света на гладкой и спокойной водной глади. Саске же смотрел только на Сакуру.  — Какая красота! — восхитилась девушка. На то, как живые неподдельные эмоции сменяются одна на другую на молодом женском лице. На то, как время от времени подрагивают её плечи под лёгкой накидкой. На то, как соблазнительно мелькают из-под платья её обтянутые гладким капроном колени. Как при каждом шаге волнуются мягкие розовые пряди у лица. Как покачивается её лёгкая ровная походка. Будто лепестки на ветру, крепкие ветви и мощный ствол с цепко уходящими под землю корнями, она оправдывает своё имя. Учиха будто впервые придал этому значение. Сакура с некоторых пор стала для него легендарной нитью Ариадны, связывающей его с родной деревней, куда бы он ни отправился, и в то же время самим символом того, что его возвращения где-то ждут. Саске пока так и не понял, что ощущает по этому поводу и стало ли ему легче думать о Конохе. Так и не понял, что чувствует к розоволосой куноичи. И что должен чувствовать. Парень точно знал, что искренне благодарен ей за то, что она ждала его всё это время и не бросила в трудную минуту. А ещё за то, что она дала ему познать каково это, странствовать по незнакомым землям вдали от дома не в одиночку. Теперь-то Саске точно знал, что куда легче идти в неизвестность, если рядом с тобой верный спутник. Да и обед, оказывается, вкуснее, если разделяешь его с кем-то. Да и засыпать приятнее после того, как кто-то с соседнего футона пожелает тебе доброй ночи. Да и усмирять своих демонов куда менее болезненно, когда некто тебя подбадривает, не позволяя вновь рухнуть в омут отчаяния и ненависти. Саске знал, что с Сакурой, которая согласилась разделить с ним его долгое путешествие, ему легче, чем одному. Харуно всегда рядом, но не стесняет его свободы. Именно она дарит ему новые впечатления и воспоминания, будто пытаясь вытеснить ими всю память о его ужасном прошлом. Именно её руки обхватывают его плечи после очередного ночного кошмара и пробуждения с бешено колотящимся сердцем и активированным шаринганом. Именно её голос вот уже сколько твердит об искуплении и прощении, но в то же время никогда не просит вернуться обратно, как бы сильно она сама ни скучала по родным местам. Девушка ведь знает, как тяжело ему однажды дастся неминуемое возвращение в Скрытый Лист. Именно она зарождала в его погрязшей во мраке душе нечто новое, непривычное и то, что он ранее не хотел в неё впускать. Привязанность. Новы узы. Учиха на личном горьком опыте знает, какой болью они рвутся и что оставляют после себя. Он боялся повторять свои старые ошибки, но Харуно мягко и ненавязчиво всё подталкивала его к этому своей близостью и заботой, и Саске чувствовал, что медленно, но верно он сдаётся. Вот только он не знал, можно ли назвать это той самой «любовью», которую так восхваляют в балладах и уличных спектаклях. Всё предыдущие попытки любить окончились для него одинаково, и шиноби не хотел вновь обжигаться. Да и нечестно это всё по отношении к Сакуре: он уже подал ей надежду, однако всё не решается довести дело до конца. И чем он заслужил её расположение? Если в далёкие времена академии её влюблённость ещё можно было как-то объяснить, то сейчас это будет куда труднее. Однако Сакура не страдала в этом плане, ведь давно разобралась со своими чувствами. С двенадцатилетнего возраста они изменились, выросли вместе с ней, уже перестали быть простым детским увлечением. Она не стеснялась говорить об этом вслух, однако всё же не разбрасывалась пустыми признаниями, как это было раньше. Из раздражающей одноклассницы она выросла в приятную спутницу, и Саске с удивлением понимал это. Только вот не мог понять диссонанс своих собственных чувств, и это немного угнетало, заставляло время от времени задумываться и сомневаться.  — Эй, Саске-кун, — заметив, что её спутник в очередной раз погрузился в себя, куноичи легонько ткнула его локтем в бок. Они вышли на небольшую площадь, очевидно, время от времени используемую для концертов и представлений. Прохладный туманный воздух колыхали резкие звуки трубы и бой барабанов — уличные музыканты играли джаз. Вокруг импровизированной сцены сгрудилась толпа вечерних зевак, несколько влюблённых парочек, отодвинувшись на другой край площадки, отплясывали зажигательные танцы в такт ритмичной музыке. Сакура звонко притопнула каблучком, сильнее стиснула его ладонь. — Эй, Саске-кун, пойдём тоже потанцуем! — широко улыбаясь, девушка дёрнулась вперёд, но замерла на полушаге, когда парень не двинулся и с места. Она обернулась, улыбка её поугасла. — Или ты уже хочешь вернуться назад?  — Да, — немного подумав, ответил Учиха. — Пошли обратно. Уже поздно.  — Да… наверно, ты прав, — розоволосая шиноби бросила грустный взгляд на музыкантов и толпу. — Что-то мы загулялись… Дорога до временного дома прошла в затянувшемся молчании. Ручка Харуно всё так же сжимала ладонь Учихи.  — Ты расстроилась?  — Да нет, что ты! — поспешила заверить его Сакура и бережно переплела их пальцы в замок. — Я не из тех девочек, которым нужны глупые танцульки на свиданиях.  — Чего же тогда ты хочешь? — серьёзно спросил шиноби, внимательно рассматривая её лицо. Девушка поймала этот взгляд.  — Просто быть с тобой… — смущённо проговорила она. — Остальное — не важно. Дом встретил их тишиной и мутным лунным сумраком. Харуно облегчённо выдохнула, и перед тем, как отправиться в свою комнату переодеваться, приподнялась на цыпочки и бережно чмокнула щёку возлюбленного. Саске наблюдал, как её невысокий силуэт скользит вверх по тёмной лестнице. Ему отчего-то не хотелось её отпускать. Учиха вздохнул, заколебался. Что вообще такое эта «любовь»? Это то, что он испытывает к Сакуре? Или же это нечто непостижимое для него? «Любовь». И для чего же придумали это слово? Наверное, им пытались обозначить привязанности к людям, сильные чувства влечения и тяги. Всему этому придумали красивое название — «любовь». Когда-то раньше он знал это чувство, но ведь безусловная любовь к семье и пылкая любовь к девушке — это, оказывается, две совершенно разные любви. Вот настолько всё сложно. Но разве в этом есть смысл? Для чего выжигать на чувствах стигму, а позже примеряться к ней, будто к единому образцу? Это Саске тоже был не в состоянии понять. Зачем клеймить свои чувства абстрактным понятием «любовь»?  — Эй, Сакура… — экспромтом бросил парень, когда низенький каблук стукнул о предпоследнюю сверху ступеньку. — Ты ещё хочешь танцевать? Она замерла — Саске видел яркие очертания её платья в темноте. Раздалось стаккато звонких шагов.  — Но, Саске-кун, — радостно улыбающаяся Харуно, понявшая его неожиданный порыв, возникла перед ним из темноты, — здесь же нет музыки.  — Разве она нам нужна? — Учиха осторожно коснулся её плеча, провёл пальцем вдоль ключицы и, не встретив сопротивления, расстегнул накидку, которая в следующую секунду с тихим шорохом упала на пол. Сакура протянула к нему руку, он заключил её ладонь в крепкую хватку своих пальцев и осторожно притянул девушку к себе. Она тут же уткнулась лицом в его грудь и, тихо хохотнув, ухватилась руками за его плечи. Саске бережно опустил ладонь на её талию, сильнее прижимая к себе. Они медленно закружились, слегка покачиваясь и время от времени сталкиваясь носками обуви. Они оба понимали, что со стороны их танец выглядит очень неловко и совсем нелепо. Но продолжали. Харуно подняла лицо, она по-детски улыбалась. В льющемся из окна лунном свете зелёные глаза казались обрамлёнными серебром. Парень тоже улыбнулся одним только уголком губ, не смог сдержаться, увидев её такой счастливой. Здесь, продолжая этот странный танец, ему было хорошо с Харуно. Это всё, что он знал на тот момент. Кружась, они и не заметили, как мелкими шажками добрались до гостиной. Рука брюнета скользнула вверх, пальцы пробежались по гладкому девичьему подбородку. Девушка уловила его мысль и сама потянулась к его губам, в то же время подталкивая его в сторону дивана. Саске послушно присел, позволяя ей опуститься на его колени и продолжить прерванный поцелуй. Целовались они не впервые. Но этот раз был особенный. Учиха, поглаживая её спину и чувствуя дрожь под тонкой атласной тканью, впервые не задумывался о том, что конкретно происходит между ними, и просто отдавался моменту, забыв неясное ему слово «любовь». Ловкие пальцы куноичи гладили его отросшие волосы, зарывались в них. Касания губ волновали, пускали по телу горячую дрожь, электризовали нервы. Поддавшись порыву страсти, парень ловко опрокинул Сакуру на диван, нависнув над ней и продолжив истязать будоражащим поцелуем.  — Саске-кун… — тяжело дыша, прошептала смущённая девушка, лишь слегка отстранившись от возлюбленного. — Это уже какие-то… горизонтальные танцы.  — Прости, — спокойно ответил Учиха, устраиваясь рядом с ней. Она повернулась набок, долго всматривалась в его лицо. Чарующий, необузданный риннеган завораживал и ещё немного пугал, но в остальном шиноби остался прежним, и Харуно с удивлением это подметила. Они уже давно не дети, они выросли, изменились. Но кое-что всё же осталось нетронутым временем. Девушка коснулась его щеки, заправила тёмную прядь за ухо, попыталась убрать, но парень ловко сжал её запястье. — Не убирай. Сакура на это только улыбнулась и сильнее прижалась к возлюбленному, ища душевного тепла. Золотое зарево, прорвавшее тьму горизонта через несколько часов, так и застало их, лежащих рядом на диване в гостиной. Это был не первый рассвет, который Саске и Сакура встретили вместе. Но это был их первый рассвет, который они повстречали, будучи так близко друг к другу.