Мастер-класс

      — Насколько я помню, ты должна мне желание, Скворцова, — тянет Данил, лениво пробегаясь взглядом по моему лицу, и останавливается на губах. — Нет, поцелуй было бы слишком просто.       Задыхаюсь от возмущения, глядя во все глаза на своего однокурсника. Ясаков кривит губы, выжидающе сложив руки на груди. Светлые, чуть рыжеватые пряди падают ему на лицо, но парень даже не шевелится, игнорируя тонкие волоски, слишком настойчиво выбивающиеся из чёлки. Сглатываю. Возможно, слишком шумно, но не могу ничего с собой поделать.       И зачем только я согласилась поехать на ту вечеринку, устроенную одним из наших сокурсников в начале года? Мало того, что все знатно напились, так потом ещё и играли в дурацкие игры, а я их со школы терпеть не могу. Сначала была «Бутылочка», от участия в которой я отказалась, затем «Правда или действие».       Когда очередь дошла до меня, я все же не решилась ответить на вопрос, хотя он был довольно безобиден. Но признаться перед малознакомыми людьми, что у меня был всего один парень, да и к тому же бросил через месяц после начала отношений, постеснялась.       Потом отказалась выполнять «действие». В результате пришлось пообещать Ясакову одно желание, за которым он пришёл после третьей пары и встал напротив моего стола, преграждая путь к отступлению.       — Так что, Маргарита? Больше отмазаться не получится, придётся выполнять.       — Что ты хочешь? — спрашиваю тихо, рассматривая настырного одногруппника округлившимися от страшного ожидания глазами.       Ясаков хорош собой. Ростом под метр восемьдесят, с модной стрижкой и ясными голубыми глазами. Этакий мальчик с обложки глянцевого журнала. Он понравился мне с первого взгляда, но казался чем-то недостижимым. Словно он — мифическое божество, до которого мне, простой смертной, никогда не дотянуться. Постоянно окружен девчонками, много шутит и красиво улыбается. В противовес мне — скучной заучке с низкой самооценкой.       Мы почти не общались после злосчастной вечеринки. Изредка Данил обращался ко мне, чтобы узнать домашнее задание или уточнить, где находится аудитория. Парень не спешил показывать себя блестящим учеником, и для него я — всего лишь староста группы. Однако я все же радовалась, что ему было невдомек о моих чувствах. Лучше так, чем снова остаться с разбитыми сердцем и мечтами.       — Слышал, ты ходила на кулинарные курсы, — начинает парень издалека, устраивая пятую точку на краю соседней парты, и смотрит на меня сверху вниз, немного ухмыляясь. Ёжусь, но взгляд не отвожу, пытаясь понять, к чему он клонит. — Я хочу, чтобы ты… испекла мне пирог.       Расслабленно выдыхаю. Это задание вполне себе выполнимо. По идее я могу заняться этим хоть сегодня, поэтому радостно киваю. Но Ясаков хитро щурит глаза, после чего добавляет:       — У меня дома. Сегодня. Голая.       Кашляю, скрывая за этим звуком возмущенный мат. Он совсем того?!       — Нет!       — Еще как да, — кивает блондин, немного склоняясь ближе ко мне. — Так что собирай манатки и поехали. Нужно ещё в магазин заскочить.       Мне кажется, я забываю, как дышать, потому что его заявление выбивает остатки кислорода из лёгких, и я могу только растерянно хлопать ресницами и периодически открывать рот, словно рыба, выброшенная на сушу.       — Ясаков, ты совсем с головой не дружишь? — спрашиваю парня. — Я не собираюсь этого делать!       — Карточный долг — дороже чести, — философски замечает Данил. И то, что мы играли не в карты, для него, кажется, не имеет значения.       Парень поднимается с места, закидывает на плечо мою сумку и направляется к выходу. Шагаю за ним, не произнося ни звука. В голове с утроенной силой работают шестерёнки, пытаясь сгенерировать идеи для побега. Но, как назло, внутри черепной коробки образуется вакуум. Попала, так попала.       — Да не бойся ты так, Марго, — слышу голос Ясакова, который останавливается возле красной ауди и открывает для меня дверь. — Это всего лишь пирог.

***

      Когда мы выходим из магазина, на улице становится заметно темнее. Октябрьский холод не только пробирает до костей, но и остужает раскрасневшееся лицо. Все ещё не понимая, почему не бегу домой, а продолжаю следовать указаниям одногруппника, я снова сажусь на переднее сидение, в то время как Данил укладывает пакеты с продуктами в багажник. Он хочет попробовать сметанник, который до этого, как оказалось, ни разу не ел. Рецепт пирога довольно прост, что не может не радовать. Значит, управлюсь быстрее. А вот уже после смогу спокойно сгореть со стыда и, наверное, перевестись в другой университет.       Примерно через полчаса Ясаков заводит меня в свою квартиру на четвёртом этаже. Я мою руки и слышу, как он напевает что-то, после чего следую на звук его голоса, оказываясь на просторной кухне.       — Ну что, Маргаритка, готова устроить мастер-класс?       Несмело киваю, стараясь не думать о двусмысленности фразы. Данил подходит ближе, на что я пячусь назад, пока не упираюсь ягодицами в стену. Тяжело вздыхаю. Парень замирает напротив, а потом вдруг протягивает руку, хватаясь пальцами за застежку на моей кофточке, и медленно тянет ту вниз.       — Зачем тебе это? — спрашиваю тихо, пытаясь воззвать к голосу его разума.       — Просто расслабься, — спокойно отвечает парень, поглядывая на меня исподлобья, и улыбается.       Мне немного страшно, что он может сделать со мной что-то нехорошее. Но вопреки всему, позволяю блондину расстегнуть молнию до конца. Он отбрасывает кофточку на стул, принимаясь за джинсы. Пуговица покидает петлю, ширинка скрипит в тишине кухни слишком громко. Ясаков встаёт на колени, стаскивая одежду по моим ногам, а я так не вовремя вспоминаю, что на мне смешные хлопковые трусики со Спанч-Бобом. Слышу смешок, сама перешагивая через джинсы.       Данил поднимается с колен, делая несколько шагов назад. Осматривает моё тело. Инстинктивно прикрываюсь руками, хотя все мои прелести всё ещё закрыты от его взора нижним бельём.       — Если тебе будет проще, я тоже могу раздеться, — неторопливо произносит парень, снова возвращаясь ко мне. Кусает нижнюю губу, и я судорожно хватаю воздух ртом.       Подцепляет застежку лифчика, позволяя тому упасть на пол. Тянется к трусам, но я останавливаю его неуверенным:       — Я сама.       А потом снимаю последнюю деталь гардероба, мечтая провалиться сквозь землю от стыда.       Стою голая на кухне своего одногруппника, с которым едва знакома неполные два месяца, и краснею, как помидор, не зная, как вообще согласилась.       — Хорошо, а теперь пирог!       Ясаков как ни в чем не бывало отворачивается, вынимая из пакета две банки сметаны, яйца, муку и прочие ингредиенты. Заставляю себя отлепиться от стены.       — М-миску дай, пожалуйста, — прошу еле слышно, но Данил сразу же кивает и отходит к шкафу с посудой.       Начинаю замешивать тесто. Руки трясутся как ненормальные, будто вовсе и не мои. Ещё немного, и зубы примутся отбивать чечетку. Стараюсь не смотреть на парня, ощущая, как он пялится в ответ.       Неожиданно он встаёт, стаскивает с себя футболку и заявляет, что ему жарко. Краснею ещё сильнее. У него хорошее тело, и не заметить это может только слепой. Не смотреть на Данила становится всё труднее. Венчик высказывает из пальцев. Ясаков улыбается, подходя со спины, и шепчет на ухо, вызывая нервную дрожь во всем теле:       — Я помогу.       По коже несётся табун мурашек от ощущения того, как парень вжимается в мою спину торсом. Он кладёт свои руки поверх моих, начиная смешивать массу в миске. Чувствую ягодицами стояк, что блондин даже не пытается скрыть, и начинаю еще больше дрожать. Кажется, выдаю себя с потрохами. Мысли постепенно теряют последовательность. Хочу не замечать бугра в его джинсах, но тело, вопреки моим же ожиданиям, стремительно наполняется гормонами, феромонами и прочим. Потому что чувствовать кожей, как тебя хотят, чертовски приятно.       — Данил, — выдыхаю имя одногруппника, пока он методично работает рукой над миской, — нужно включить плиту.       Жарко. Чертовски жарко. Блондин не спешит отстраняться, а я не тороплюсь его прогонять. Посуда с глухим стуком опускается на стол.       Данил разворачивает меня к себе, поднимая за ягодицы, и сажает туда, где секунду назад стояло тесто. Его губы находят мои. Мои руки мнут его плечи. Я чувствую, как отросшая чёлка парня щекочет веки, и закрываю глаза, поддаваясь порыву. Его губы — сухие и горячие — ласкают мой рот, который я приоткрываю, и он углубляет поцелуй. Обхватываю его бедра ногами, подтягивая ближе. Нервно еложу по столешнице, наплевав на то, что та вся усыпана мукой и брызгами теста. Потому что то, как целует меня Ясаков, напрочь сносит крышу.       Первый робкий стон слетает с губ и тонет в поцелуе, делая его более развязным и голодным. Парень во всю изучает изгибы моего тела. Касается груди, пересчитывает ребра. Ощущаю небывалую смелость, поднимающуюся откуда-то из глубины, и кладу руку на его джинсы, через одежду поглаживая член. Данил стонет, потираясь о мою ладонь, и дёргает тазом. Отрывается от меня всего на секунду, чтобы расстегнуть ширинку, и спускает джинсы вниз вместе с нижним бельём. Я ахаю, когда вижу его упругий член, оплетенный вязью голубоватых венок. Обхватываю его рукой, лаская, медленно размазывая по головке смазку.       Мне страшно, но не хочется останавливать это безумие. Хочется отдаться ему на этом столе. Пошло стонать и кусать губы. Кричать его имя и дрожать, кончая.       — Пожалуйста, — хныкаю нетерпеливо, слишком откровенно говоря, что хочу ощутить его в себе.       Ясаков кусает меня в шею, вынуждая извиваться и тихонько скулить от возбуждения. А потом опускает обе ладони на мои ягодицы, подтаскивая ещё ближе к краю, и резко входит. Я жмурюсь, стараясь не заплакать от неожиданной боли. Кажется, тот первый и единственный раз оставил меня девственницей. Такое бывает. И мне сейчас чертовски больно. Парень замечает это, неуверенно покидая лоно, и берет моё лицо в руки, заставляя смотреть в глаза.       — Что такое? — шепчет нежно, целуя слезинки, скатывающиеся по моим щекам. — Тебе больно?       — Немного, — признаюсь в ответ, подтягивая его обратно к себе. — Это пройдёт.       — Ты девственница? — ошарашенно спрашивает Ясаков. Вижу секундное сожаление в его глазах. Может, если бы он знал, что я практически невинна, то и не сделал бы то, что сделал? — Маргарита?       — Я не знаю. Может быть.       — Чёрт, прости, — блондин отходит, оставляя меня в откровенной позе на краю стола, и запускает пальцы в волосы. — Я же не знал. Чёрт, Марго!       Соскальзываю на пол, сама приближаясь к Данилу. Касаюсь его плеча. Парень поворачивается, а я без лишних слов целую его, прижимаясь доверчиво всем телом.       — Я хочу тебя. Очень, — шепчу тихо, — пожалуйста.       Ясаков молчит, удерживая меня за талию. Видно, пытается взвесить все за и против, но не может решиться. Заглядывает в мои глаза, в которых, уверена, отражается всё. Как хочу, чтобы он обладал мной. Как желаю его не меньше, чем он меня. А боль пройдёт. Она уже прошла. Вместо неё появилось теперь тянущее чувство незавершенности и желание получить разрядку.       — Дань?       Парень порывисто подхватывает меня под ягодицы и снова усаживает на стол. Целует медленно-тягуче. Сминает груди руками, тянет за соски. Я задыхаюсь от стонов, постепенно укладываясь на стол спиной, и, когда Ясаков оказывается сверху, он входит в меня. Но на этот раз осторожнее, нежнее, чтобы не причинить боли.       Начинает двигаться, а я царапаю его плечи и закрываю глаза. Как же хорошо, черт возьми! Даже твёрдая поверхность стола не портит этого ощущения. Даже тот дискомфорт, чьи отголоски я стараюсь подавить, не может остановить безумие, что творится на кухне. Как он заполняет меня собой, как постанывает тихо, будто стесняется собственных звуков. Кусает шею, ключицы, соски…       Он трется пахом о мой клитор, усиливая ощущения. Кричу неприлично громко, будто издалека слыша, как стол стучит о стену. Обнимаю парня ногами и подмахиваю тазом навстречу, чтобы ещё глубже, чтобы ещё быстрее.       Пожар внизу сжигает нас обоих. Данил уже не в силах держаться, рычит мне в ухо, а я стону его имя вперемешку с восхищенными выкриками. Кажется, будто идёт обратный отсчёт, как перед запуском ракеты, распаляя меня лишь сильнее. Три, два, один…       — Данил! — выкрикиваю, вся сжимаясь вокруг члена парня, и он с вибрирующим стоном кончает на моё бедро, оглушительно громко выдыхая прямо в ухо.       Мы замираем в нелепой позе, пытаясь отдышаться. Парень лежит на моей груди, я смотрю в потолок, медленно возвращаясь в реальность.       Ясаков первым приходит в себя, отступая назад. Я сажусь, с интересом разглядывая парня. Он кажется смущен не меньше меня. Старается не смотреть в глаза, но я зову его сама, спрыгивая на пол.       — Дань? Мы пирог печь будем?       Блондин пару секунд удивлённо смотрит на меня, но потом подходит ближе, притягивая за талию. Я заглядываю ему в глаза, а затем, улыбаясь, привстаю на цыпочки и смущённо чмокаю в щеку.       — Давай, раз уж начали, — наконец, отвечает парень. Улыбается в ответ, едва ощутимо касаясь губами моих. — Мне кажется, что мастер-класс прошёл на ура, — шепчет, касаясь пальцами моей щеки, и мы смеёмся, понимая, что сметанник сегодня уже вряд ли приготовим.