Как раньше

— Учительница звонила! — Вопрос матери повисает в воздухе: — Как ты умудрился подраться второй раз на этой неделе? Юнзце, может, и нашёлся бы с ответом — но он сам хотел узнать, как. Наверное, он бы смог что-то понять, проследить логику, если бы это был хотя бы один и тот же одноклассник: тот, который вкатился в него плечом на прошлой неделе, и тот, который дёрнул за руку в этот понедельник. Который имел привычку задевать и поддевать при каждом удобном случае, когда поблизости не виднелось учителей и свидетелей. Но в этот раз это был старший — Юнцзе не имел ни малейшего понятия, что побудило пацана, проходя мимо, заехать в него локтем, с усмешкой выплёвывая: «Поздороваться не хочешь, малой? Научить тебя уважать старших?». Не то, чтобы Юнцзе ощущал необходимость здороваться хоть с кем-то вообще. Наверное, поэтому дело локтем не закончилось. — Послушай, ты можешь хотя бы сказать, из-за чего в этот раз? Ведь не ты начал драку. Так? Это было правдой — и его незначительным преимуществом. Он никогда не начинал, но реагировал ответным кулаком (то, что именно по этой причине его и стремилась зацепить каждая шпанистая личность любого класса, он понял только в студенческие годы). На ответном замахе его перевес и заканчивался. Отец, сжалившись, прервал молчаливый бунт: — Ты сама же сказала. Он просто защищался. Не донимай его, пусть идёт отдохнуть. Мужчина в очках с роговой оправой кивнул — и Юнцзе, к своему облегчению, поднялся с дивана, игнорируя взволнованный и слегка осуждающий взгляд матери, сочувствующий — названного отца. Обеспокоенные глаза брата игнорировать не стал — хотя и не надеялся, что они проследят за ним до самой комнаты. По дороге он стянул с себя рубашку, не особо задумываясь о том, что Синсы успел воочию рассмотреть наливавшийся посреди спины синяк. Зрелище, наверное, было то ещё — сам он не видел, но ныло крепко, а его старший брат оказался достаточно впечатлённым, чтобы через пару минут появиться на пороге комнаты с аптечкой, прикрывая за собой дверь: — Почему не сказал родителям, что ещё и спиной ударился? — Юнцзе, привычно не спеша с ответом, неуютно повёл плечами. Брат вздохнул и младший, не дожидаясь просьб, потянулся снимать футболку, отворачиваясь и являя острые лопатки с огромной, по-хозяйски распластавшийся между ссадиной. — Не хотел, чтобы мама переживала? Ну, мама-то всё одно будет переживать. Просто не хотелось, чтобы ходила в школу с просьбами оградить — может, Юнцзе и не всё понимал, но то, что от этого задевать меньше не станут, а количество ядовитых насмешек возрастёт вперемешку с ярлыком «ябеды», знал наверняка. Перед тем, как дело дошло до антисептика, Юнзце почувствовал тёплые пальцы брата на своём плече. Рука плавно провела вдоль позвоночника — и это на самом деле приятно, — но, дойдя до начала синяка, задела повреждённую кожу и младший непроизвольно вздрогнул, тут же мысленно ругая себя за неспособность потерпеть. — Прости… это и правда больно, да? Юнцзе обернулся, натыкаясь на закушенную губу. Должно быть, вкусную. Старший тут же стал собранным, доставая из аптечки что-то, пахнущее йодом. А Юнцзе совсем не хотел упускать момент. Синсы осторожно наносил полосы средства — холодного по сравнению с его согревающими подушечками пальцев, — и младший, не обращая внимания на пощипывающую кожу и собрав всю решительность, чуть покосился назад, чтобы выпалить самую длинную фразу за весь день: — Ты… ты не можешь сделать как раньше? Чтобы точно больше не болело. Брови старшего удивлённо приподнялись, а на лицо упала тень растерянности. На секунду Юнцзе ведом желанием отвернуться — может, зря он решил. Он не хотел, чтобы Синсы было из-за него неловко, не хотел, чтобы брат чувствовал себя неудобно. Но в следующую он заметил улыбку, трогающую губы Синсы: — А ты не слишком взрослый для этого? Улыбка ещё более тёплая, чем руки. Младший отрицательно мотнул головой. Синсы, минуя нерешительность, наклонился к Юнцзе, чтобы оставить мирный, мягкий поцелуй позади шеи. Прикосновение губ невесомое — но почему-то ужасно обжигающее для сердца. В животе Юнцзе ощутил, как что-то ожило и заворочилось, а теплота, оставленная прикосновением, пожаром разнеслась по всему телу. Щёки, наверное, очень заметно покраснели. Ну и пусть. — Спасибо, — коротко выдохнул младший. Синсы, щедрый до улыбок, протянул руку, чтобы потрепать его по волосам: — Ты уже в старшей школе. В университете парни твоего возраста предпочтут бегать за девчонками, а не тратить время на драки. Станет лучше, увидишь. Юнцзе подумал, что рядом с Синсы всегда в любом случае хорошо. Но вслух ничего не сказал — только прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением ладони старшего на голове.