Моя улыбка.

Вспышки камер, чертовы крики и постоянные панические атаки. Жизнь после Евровидения стала однозначно сложней. Как бы мы не радовались победе и тем, что теперь нас узнало больше людей, страх за наши жизни продолжается. Фанаты, интервью, уличение в употреблении наркотиков. Все это немыслимо давит на меня. И уверен на других участников группы не меньше. То, что каждый пытается доказать что знает меня лучше, чем другие, хотя я же знаю что Итан - единственный. Единственный кто понимал меня, принимал, и утешал. Единственный кто спасал меня из панических атак и вытаскивал из океана боли будто спасательный круг. Такой спокойный, тихий, умиротворённый. Его жажда помочь мне во всем в чем мог и не мог. Его прекрасный смех который снился мне в лучших снах, а теперь снится в кошмарах о нем. То, как он произносил мое имя. Будто растягивая и с попыткой распробовать его. Те времена когда мы ходили куда могли и нам было плевать на то что подумают другие. Тот день когда я расстался с Джорджей ради него одного. И тот момент когда он узнал об этом, и его лицо просияло. Тогда я подумал что самое прекрасное в моей жизни - это он. Моменты когда он мимолетно будто случайно трогал и приобнимал меня. И тот раз когда я впервые поцеловал его. Это был мой первый поцелуй с парнем. Кажется моя голова болела еще неделю будто напоминая мне о том как крепко Итан вжимался в меня и чуть не рвал мне волосы. Я не знаю когда все пошло не так. Виктория нежно треплет меня по плечу и я вздрагиваю. Она зовет меня, но я еле слышу её через шум в голове. Когда туман с глаз проходит, я наконец-то вижу их с Томасом обеспокоенное лицо. Я даже не задерживая на них взгляд инстинктивно смотрю налево где стоит барабанная установка. Пустая. И меня будто бьет током. Он покончил жизнь самоубийством почти 2 месяца назад, а я все еще оборачиваюсь назад с надеждой, что он сидит там и смотрит на меня с легкой улыбкой. Моей улыбкой.