Человеческая Фигурка

Маджула. Единственное место во всём Дранглике, которое кроме грусти, уныния и страха, вызывает в глубинах сознания проклятой нежити воспоминания о чём-то тёплом и светлом, что уже давно было забыто. Спокойствие. Именно поэтому сюда стекается нежить со всех краёв погибающего королевства. Торговцы, путешественники, кузнецы и простые бродяги, которые ещё не забыли, кто они есть, так или иначе, находят путь в этот край спокойствия. И Проклятый Мертвец один из них. Возвращаясь в Маджулу, он неизменно садится у вечно тлеющего костяного костра, находящегося под неустанным бдением Изумрудного Вестника. Однако, он приходит поговорить ни с ней. Они разговаривают очень редко, и их общение больше напоминает перебрасывание предложений из пророчества, которое было придумано многие столетия назад, и идёт сквозь столетия вместе с самим человеческим родом. Чаще Мертвец просто садится у костра, и долго всматривается в языки слабого пламени, размышляя о чём-то своём. Так случилось и в этот раз. Нежить, одетая в старую, местами изъеденную ржавчиной и покрытую множеством рубцов от клинков и топоров, чёрную броню, и укутанная в лохмотья, которые раньше были плащом, подошла к костру, и села рядом с ним на голую землю. Изумрудная вестница, было, поприветствовала проклятого молчаливым кивком, но её взгляд зацепился за то, что в этот раз он совершенно не обратил на неё внимания. Более того, его взгляд был устремлён не в костёр, а на кое что другое. В руках у нежити была человеческая фигурка. Она часто видела такие у тех, кто обитается в Маджуле. Местные не рассказывали, зачем они им, но нежить, так или иначе, всегда старается заполучить себе такую, ежели у неё появляется возможность. И в этот раз любопытство обычно безразличной ко всему вестницы взяло верх, и, вместо того, чтобы созерцать морской прибой, омывающий острые скалы, она подошла к проклятому. Тот, однако, совершенно на это не отреагировал. — Скажи мне, Проклятая Нежить, зачем тебе эта странная вещь? — спросила она, смотря на мягкую, сплетённую ни то из веток, никто из проволоки пузатую фигурку. Полый, словно пробудившись, сразу же посмотрел на девушку. Его лицо скрывал изодранный капюшон, но даже сквозь него Вестница заметила, что его кожа, словно, иссохла, а глаза стали белёсыми. — Я… — прохрипел он, — Она помогает вспомнить. — Вспомнить что? — поднимая бровь, спросила она. Её голос, по обыкновению, был столь же безразличен. — Кто я. — Ты, Проклятая Нежить. Избранный полый, пришедший искать лекарство от своего проклятья, но который спасёт от него всё королевство и весь мир, — ответила она привычными словами. Как же много раз, и сколь многим полым она говорила это… — Это тот, кто я сейчас. Полый, без имени и рода, идущий по пути, который мне подготовили. Но, я пытаюсь вспомнить не это. Я пытаюсь вспомнить то, кем я был. — А разве это важно? — вновь переспросила она, но ответа не последовало. Вместо этого мертвец ещё пару мгновений смотрел на фигурку. Молча и неподвижно. А за тем, неожиданно для вестницы, он просто сдавил её в своей ладони, и та превратилась в бесформенное нечто, сплетённое из тёмных прутьев. Полый бросил искорёженную фигурку в костёр, а затем, снял свой изношенный капюшон. Вестница в это мгновение осознала, что ни разу не видела этого полого без этого куска ткани, скрывающего его облик. Возможно, он служил ему для того, чтобы скрыть проявляющееся проклятье, искажающее его облик, и заставляющее его тело сохнуть и гнить, но никогда не задумывалась о его истинном значении для полого. И то, что она увидела, вызвало в ней чувство давно забытое, но, всё же, знакомое. Сквозь безразличие и чувство долга, которое ей было внушено в самый момент её рождение пробилась странная симпатия, которую она уже ни к кому не испытывала долгие годы. По капюшоном лицо полого оказалось не таким, каким девушка ожидала его видеть. Вместо серо-зеленоватой сухой кожи и заплывших белёсых глаз, она увидела белое чистое лицо, и ясные, здоровые, но, такие же безразличные, как и всей нежити, чёрные глаза. — Вестница, скажи мне, ты, как дитя дракона, не боишься проклятья? — спросил он её. — Возможно, но я, всё же, являюсь человеком. — Значит, ты тоже человек… — протянул он, и снова посмотрел в костёр, — А это значит, что ты должна понимать, для чего проклятые используют эти фигурки. Та, в ответ, лишь подняла бровь. — Что делает человека человеком? — неожиданно спросил он, не отрывая взгляда от языков пламени, пожирающих то, что когда-то было фигуркой. — Его облик и его цель в жизни? — словно наугад ответила она. — Почти. Но это не всё. Человека человеком делают возможность мыслить, помнить светлые и тёмные моменты его жизни, которые, во многом, и формируют его. Так-же, это цель. Некое стремление, которое помогает человеку двигаться вперёд и не опустить руки. То, что придает его жизни смысл. И, наконец, это возможность умереть. Люди смертны. Все, без исключения. — А причём здесь фигурки? — спросила Вестница, наконец, сев рядом с нежитью. Только, в отличии от него, она смотрела не в костёр, а наблюдала за его глазами, стараясь заметить хоть какой-то маленький блеск в них. — Проклятье отбирает у людей всё то, что делает их людьми. Мы теряем возможность умереть, возрождаясь вновь и вновь. И каждый раз, когда мы умираем, часть нас словно теряется, пропадает во тьме наших душ и нашего сознания, и утекает через эту проклятую метку… — продолжил Проклятый, невольно потянувшись рукой к своей лопатке. Очевидно, там у него и находилась та самая Метка Тьмы, символ проклятья. — Значит, кроме возможности умереть, вы ещё и теряете память… — произнесла она, тяжело вздыхая. В её голосе читалась некая грусть. — Да. А теряя память, мы теряем цель, и смысл нашего существования. Что ведёт к ещё большему опустошению. Так мы и становимся теми безмозглыми, ничего не желающими и ни к чему не стремящимися оболочками, что бродят по всем окрестным землям. Тенями самих себя. — А ты? Что помогло тебе не стать полым до прихода сюда? — спросила Вестница, и тут же заметила, как глаза полого словно, загорелись. Но, этот маленький проблеск был столь мимолётным, что, казалось, сам Проклятый его не заметил. — Исцеление, — отрезал он. Единственным, что осталось в его глазах, была грусть. — Та же самая цель, с которой ты идёшь дальше, исполняя пророчество? — Да. Но должно же быть что-то ещё… Я пытаюсь вспомнить, кем я был до этого. Кто я? Были ли у меня родные и близкие? Были ли другие цели, надежды и мечты? В чём смысл? — ответил он, сжав губы. Голос полого, словно, дрожал, а глаза вновь странно блеснули. — Уверена, что были. Не просто же так ты отправился в путь, и, в конце концов, прибыл в Дранглик. — Возможно, мною двигал лишь страх опустошения. Но, если так, то я уже полый, ибо во мне нет ничего, кроме борьбы с этим проклятьем. Это единственная моя цель, которая уже не имеет под собой основы. И именно за этим и нужны фигурки… Я пытаюсь вспомнить эту самую основу, — ответил он, и его глаза закрылись. Тяжело вздохнув, Изумрудная вестница встала, и Полый, было, решил, что она ничего ему больше не скажет, и по своему обыкновению удалится созерцать закат над океаном. Однако, вместо этого, она обошла костёр, и вновь обратилась к нему. — А разве так сильно важно, что было раньше? — спросила она столь строго, что нежити пришлось оторвать взгляд от пламени костра и посмотреть прямо в её глаза. — А разве нет? — Ты находишься здесь и сейчас. Ты- это ты. Такой, каким ты себя знаешь. Разве этого мало для того, чтобы быть человеком? Даже с твоих слов, ты не просто нежить, старающаяся не стать полой. Ты тот, у кого есть цель, у кого есть мысли, и у кого есть смысл жить. Более того, своими действиями ты можешь спасти всех. Спасти сей мир, и стать не просто собой, но его королём! — Но, мой ли это путь? — внезапно перебил он, — Я делаю то, что должно для того, чтобы избавиться от своего проклятья, но не хочу становиться королём. Однако, мне приходится идти этим путём. Путём, который за меня был проложен и подготовлен кем-то другим, следуя пророчеству, которое на заре времён написали не про меня. Стану ли я истинным собой, если стану тем, кем не хочу становится? Вестница вновь вздохнула. Она никогда не задумывалась о таких вещах, о которых думает полый. Вся её жизнь, само её рождение было продиктовано планом и конкретной целью, которые она не выбирала. Она, хранительница огня, и та, кто должен направить избранного полого из древней легенды по пути пророчества. И правда была в том, что этим полым мог быть кто угодно. Любая забредшая нежить, достаточно разумная, дабы осознавать происходящее, и имеющая должную целеустремлённость могла его исполнить. И, видимо, тот полый, что сидел перед ней понимал это лучше других. Лекарства нет. Это обман. И он, очевидно, это понимает. Вернее, оно есть, но не для него. Его путь- возжечь пламя и, тем самым, остановить проклятье, отсрочить его до того, как пламя угаснет вновь. Он лишь жертва, ведомая на заклание. — Ты не хочешь спастись, и спасти всех, кто тебя окружает, и кто тебе встретился? — спросила она. Вестница знала, что манипулирует полым, и, где-то в глубине души, ей этого не хотелось. Но, такова она, и в этом суть её существования. Она должна довести Избранного Проклятого до конца. — Хочу… Но, вопрос в другом. Должен ли я? Зачем всё это, если я так и не стану собой? — И вновь я спрошу… Так ли важно кем ты был, если ты уже кем-то станешь? Я поразмышляла над твоим вопросом, и поняла кое что для себя, — ответила она, после чего вновь села рядом с полым и, посмотрела ему прямо в глаза, — Человека человеком делает не только его мысли и его память. Это ещё и осознание того, кем человек себя считает. У тех, кто потерял себя нет ничего из этого. Им не важно кто они. А ты… Ты уже знаешь, кто ты. Ты человек, идущий по сложному пути, который приведёт к спасению всего мира. Ты Проклятая Нежить, описанная в древнем пророчестве. А потом, ты станешь тем, кто спасёт мир, и королём Дранглика. И станешь им заслуженно. Разве этого мало? Всё то время, что девушка говорила, полый ни разу не отвёл взгляд. Он смотрел в её глаза не моргая, однако его безразличное выражение, с лёгким налётом печали, никуда не исчезло. Бесконечная усталость от нежизни, и нежелания идти тем путём, что ему навязали истощили эмоции мертвеца. Однако, он понимал, что выбора ему не дали. Так-же, как и не дают другим от рождения, и до самой смерти. Единственное, что он может, идти по тому пути, что уже подготовлен. — Возможно, ты права… — ответил он, тяжело вздыхая, и отворачиваясь от девушки, — Видимо иного выбора просто нет. Видимо, это и значит, быть человеком… Помнить, жить, умереть… Нигде, и никто не говорил о праве выбора нашей судьбы, и того пути, по которому идут люди к заветной смерти… Видимо не дадут и мне. И не важно кем я был. Рыцарем ли, крестьянином… Была у меня семья, или нет. Всё не важно. Все равны перед судьбой, равно как и перед проклятьем нежити, — ответил он. В его голосе читалось весьма выраженное разочарование. Полый, в очередной раз тяжело вздохнув, встал со своего места у костра, и надел свой капюшон. Это был последний раз, когда вестница видела его лицо. Но, кроме этого, он вытащил из сумки ещё одну фигурку, такую же, как и предыдущая. Но, вместо того, чтобы рассматривать её, он, как ни в чём не бывало, бросил её в огонь. — А раз выбора у меня нет, то и помнить что-либо о себе не имеет смысла, — произнёс он, и ушёл. Но, вестница знала, что он вернётся. А если не вернётся, то ей придётся ждать другого полого, который прибудет в Маджулу, дабы избавиться от проклятья. Таков путь избранной нежити в бесконечном цикле Огня и Тьмы… Если конечно не появится альтернативный путь. Но откуда ему взяться, верно?