Пчёлы

      На следующий день Мелли сидела у себя в лаборатории. Она приводила в порядок весь ужас, который они натворили вчера вместе с Лучино: некоторые цветочные горшки были повалены на кафель, полный земли и грязи, в углу были осколки от чашки и пятна от кофе, а недалеко от стола была разбитая бутылка виски. Мелли даже и не помнила, когда успела так беспощадно разбить её. Ей было жутко стыдно за вчера, и она всем сердцем надеялась, что к ней сегодня никто не заглянет, как в тот раз.       Плиний держала веник и выметала всю грязь, собирала всё в совок и убирала в ведро; хотя бы ей было чем заняться. После она принялась за сортировку реактивов и инструментов. Мелли брала баночку вещества из шкафа недалеко от окна, писала в тетрадь название, срок годности и сегодняшнюю дату. Многие баночки нужно было отнести на утилизацию, так как большинство из них были уже не пригодны для использования. Руки дошли до недавно купленных реактивов, и один из них был плохо закрыт. Мелли взяла банку неудачно, поэтому она пролилась над столом и попала на всю левую ладонь девушки. —Чёрт! — Плиний почувствовала острое жжение в руке, которое с каждым мгновением усиливалось. Мелли направилась к раковине, находящейся на другом конце лаборатории, и выставила руку вперёд, взяв большой кусок мыла, после натерев обожённую кожу. Это помогало, но совсем немного. Боль перестала нарастать, но продолжала пульсировать и мучить.       Так девушка стояла над раковиной около получаса, проливая воду большим напором, пока страдания не закончились. На ладони остались тёмно-красные пятна и пузыри, дотрагиваться к чему-то было невыносимо, поэтому Мелли решила отправиться домой. Она кое-как туго перевязала руку марлей и оставила записку: "Я дома". —Мелли? — в лабораторию зашёл Лучино, — я бы хотел извиниться за вчера, тебе пришлось все убирать. —Ничего страшного, я не обижена. Главное что мы смогли поработать, — Плиний обернулась в сторону собеседника и спрятала левую руку за своей длинной юбкой. —Я тут хотел тебе ещё кое-что сказать, — Дирюсе подошёл ближе, держа перед собой небольшой лист, — меня приглашают в Лондон на конференцию, и мне хочется, чтобы ты составила мне компанию. —Правда? — от удивления Мелли поднесла свои руки к лицу и от такого резкого движения немного скривилась от резкой боли. —Что у тебя с рукой? — взгляд мужчины с глаз девушки быстро переменился на руку. —Нет, нет, ничего страшного. —Что случилось? —Это просто ожог, все хорошо. —Нет, я сейчас принесу тебе... —Не надо ничего приносить, — перебила Мелли. Их спор перерос во что-то смешное и глупое, от чего оба широко улыбались, — уже ничего не болит. Я поеду с тобой в Лондон, обязательно. —Ладно, завтра на вокзале в 8 вечера, — Дирюсе развернулся и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.       Мелли ещё долго бродила одна без цели в большой лаборатории. Где-то тихо посмеётся, где-то широко улыбнётся, где-то успокоится и остановится. Со стороны поведение казалось странным, но сейчас Мелли была и в правду счастлива. Может от того, что завтра поедет в столицу с уважаемым человеком, может от того, что рука совсем перестала болеть. Хотя Лучино сложно назвать просто уважаемым, это уже нечто больше, чем коллега. Он бывает хладнокровным, тихим, необщительным, но в случае Мелли, как она сама заметила, такого почти никогда не было. С самого первого дня знакомства они узнали друг друга достаточно хорошо и то, будут ли они в крепких отношениях, был лишь вопрос времени. Даже разница в возрасте в десять лет их никогда не волновала, потому что возраст друг друга они так и не знали.

***

—Так что за конференция? — спросила Мелли, когда уже сидела в купе поезда с большим чемоданом на полу. Она смотрела в окно, как родной Бристольский перрон под огнями фонарей медленно удалялся. —Да так, — начал Лучино, разбирая свои сумки, — биологическая конференция по планам исследований на ближайшие 20 лет. Там таких как я "специалистов" будет сотни, так что это явно не за какие-то заслуги. —И ты хочешь сказать, что будешь просто сидеть вместе с другими и слушать занудных и старых учёных? —Да. Сама прочитай что они написали в этом письме, — Дирюсе достал из кармана своего зеленого пиджака помятую бумажку, — но всё таки, ты никогда не хотела поехать в Лондон? Это же такая возможность, учитывая, что платим мы только за питание.       Шум колёс вагона становился всё громче и громче. —Наверное ты прав... — Плиний убрала листок в сторону, когда дочитала его содержимое. Но в женской голове закрались сомнения: к чему вообще эти собрания тысячи людей, когда говорить будет человек 10 от силы, а мнение будет учитываться лишь большинства.       Спустя ночь двое прибыли в столицу. Мелли была удивлена улицами, уникальной архитектурой, которую было видно только в страницах журналов. Ближе к центру, где находилась нужная гостиница, проспекты, выстланные крупными плитами и брусчаткой, становились шире, а дома всё больше нагружались огромными светящимися вывесками и кричащими плакатами. Несмотря на бесконечное количество различной ненужной информации, Плиний видела в этом что-то необычайно футуристическое, и такой город ей нравился даже больше, учитывая, что в родном городе видны лишь серые и скучные фасады. Мимо проезжало в разы больше шумных машин, чем в Бристоле, и это было в первое время непривычно, ибо такой шум сильно отвлекал девушку от внутренних мыслей. Мелли стала менее собранной, а голова постоянно болела.       Из большого окна открывался вид почти на весь Лондон. Яркий свет вечернего солнца немного бил по глазам сквозь белую тюль, помещение было заполнено рассеянными тёплыми лучами, которые подсвечивали все маленькие танцующие пылинки. —Завтра в десять надо быть уже там, — Лучино рылся в тёмном шкафу в углу комнаты.       Плиний доставала из своего большого чемодана разную одежду и складывала её на одну из одноместных деревянных кроватей. —А меня пропустят? —Скажу, что ты моя лаборантка, которая всегда помогала мне в моих открытиях. —И какие открытия ты сделал? — сдерживая смех, сказала Мелли и повернулась в сторону Дирюсе, который подозрительно замолчал. —... Написал сто двадцать страниц диссертации о пчёлах, — мужчина показался из-за широких дверей шкафа, — это не так уж и просто, как может показаться. Прогуляемся по вечернему Лондону?       Плиний встала с пыльного ковролина. —С удовольствием.       Вечером Лондон выглядел ещё красочнее. Тёплый свет окон и на фонарей выстилался по тротуарам и блестел на воде. Пара прогуливалась по набережной Темзы, где было немного тише, чем посреди дорог, но более ветрено и прохладно. Некоторые деревья уже полностью сбросили свои листья на сухую землю, и остались лишь такие же черные, как небо, стволы.

***

      Утро понедельника, двадцатые числа октября.

            

      Мелли стояла у небольшого зеркала и рассматривала свой деловой вид: привычная белая рубашка и тёмно-коричневая юбка в складку, волосы собраны в широкую косу.       Здание, в котором была организована конференция, скорее походило на старинный замок, а не на выставочный зал. Строго прямоугольная форма посреди густых деревьев, по углам которой стояли острые небольшие башни. На каждой стене, выложенной из крупного облицовочного камня, находилось много маленьких окон, разбросанных в хаотичном порядке. У входа стояло много флагов с надписью "Biological Conference 1967" на тёмно-зелёном фоне, мимо которых ходило множество людей разных возрастов.       Внутри встречал большой холл со вторым светом. Здесь все выглядело более современно: белая матовая плитка на полу и стены из идеально ровного слоя штукатурки, окрашенного в коричневый цвет. Вход в главный зал опускался немного вниз, девушка решила осмотреть место предстоящей конференции.       Вдали огромного пространства виднелся широкий и длинный стол, а полукругом, как в амфитеатре, были расставлены ряды с сидениями. Лучино и Мелли уселись в углу зала, на предпоследнем ряду, ожидая начала мероприятия. Ещё долго остальные люди, как тараканы, носились между сидениями, пересаживались и возились друг с другом. Но вот, свет погас, оставляя освещённым лишь длинный стол, и все в один момент замолчали.       На конференции показывали разные фильмы, как и про мировые биологические открытия, так и про новые механизмы и приборы, вплоть до новых моделей машин и двигателей. Лишь в конце профессоры, сидящие в самом центре, заговорили о плане следующих исследований. Мелли сидела с ручкой и блокнотом и бегло записывала слова умных людей. Она относилась к их словам с сильным скептицизмом, но думала, что прочитав их после, сможет проанализировать и что-то понять. По крайней мере, понять непонятные определения и термины, которые они говорили в каждой своей реплике. —Тебе не наскучило? — прошептал Лучино, всматриваясь в темные буквы. —Может я смогу что-то понять из этого... — Мелли отбросилась на твёрдую деревянную спинку и оставила блокнот в стороне, — когда-нибудь. —Брось это дело. Я тоже ничего не понимаю, и понимать не хочу. Мне хватает моих знаний, — ответил Дирюсе, закрывая свои сонные глаза. Он умудрился поспать во время шумных звуков документальных фильмов. —Спасибо за внимание, — свет неожиданно включился, впиваясь в глаза всех сидящих в зале.       Конференция закончилась. Пара отправилась в свой номер отдыхать после трёхчасового неподвижного сиденья на твёрдом месте. Больше ничего интересного в Лондоне не происходило.

***

      Начало ноября. Дождь почти не прекращался уже больше недели, а все деревья остались вовсе без листьев.       Плиний сидела у себя в лаборатории и рылась в небольшой картонной коробочке. Писала какие-то слова на небольших кусочках бумаги и цепляла их за красную нить острой иглой, а потом приклеивала внутрь. Лишь в конце Мелли положила ценный подарок, кропотливая работа была закончена и Плиний плотно закрыла коробку. На улице была непогода, капли дождя стучали по черепице; на часах без десяти двенадцать. Девушка не могла ждать так долго, поэтому резко встала и вышла в коридор, прихватив коробку с собой.       Из-за двери кабинета слышался знакомый голос, и Плиний, не раздумывая, ворвалась в большую аудиторию. —Амфибии, в свою... — Лучино обернулся в сторону неожиданно открытой двери. Он смотрел с широко открытыми глазами на неожиданно пришедшую девушку.

Настала кратковременная тишина.

—Лучино, подойди сюда, — пронёсся кроткий женский шёпот.       Тот, в свою очередь, твёрдо мотал головой из стороны в сторону и махал рукой. —Что случилось?! У меня пара, — прошептал Дирюсе, когда не сдержался и всё-таки подошёл к дверям, где стояла наглая девушка. —Я не хочу это делать перед студентами, давай отойдём в коридор, — Мелли уже во всю улыбалась от счастья, а Дирюсе не понимал, что происходит.       Двое вышли в просторный коридор академии, освещаемый высокими окнами. —Ну, что! —В общем, вот... — Плиний протянула ту самую коробочку. —Мелли? — мужчина в недоумении взял подарок и медленно открыл его.       Внутри лежала прямоугольная стеклянная форма, внутри которой находилась маленькая засушенная ящерка, чешуя которой ярко переливалась голубыми и зелёными оттенками. —Я сама её ловила, ещё в сентябре. Думала со слезами, вдруг пригодиться и... пригодилась.       Лучино смотрел на форму с разных сторон. Он не знал как отреагировать на такой необычный и неожиданный подарок, поэтому просто молчал. —Тебе нравится? — спустя время спросила Плиний. —Я не знаю что сказать, — мужчина оживился, — это настолько интересно.       Девушка стояла в полном предвкушении. То, чего она хотела ещё с октября, должно было вот-вот случится. Дирюсе заглянул в коробку, чтобы отложить стекло, но увидел надпись, собранную из тех мелких бумажек: "can bees love each other?", которая вновь оцепенила его. —Уверен, что да, — Лучино подошёл к беззащитной девушке и крепко обнял её.       Улыбка с её лица пропала, а блаженное настроение в один момент исчезло без следа. —У меня пара, я заберу у тебя попозже, — сказал он и скрылся за дверью кабинета, продолжив уже нудный рассказ своим голосом уже за толстой стеной.       Теперь парализованной стояла Мелли. В её руках была коробка с подарком, которую держала мёртвым хватом. Что не так? Почему? Может он не понял меня? Что я должна была сделать? Я слишком поторопилась? Почему я должна молчать? Неоправданные надежды. Спустя пару минут Плиний легко отпустила коробочку, над которой так старалась, прямо на пол, продолжая смотреть в пустоту. Раздался глухой грохот, распространившийся по всей академии, и снова настала тишина. Появились слёзы, которые разбивались о красные нити, бумажки, картон и стекло. Мелли посмотрела в серое окно и видела, как холодные капли бесконечно падали на ветви и оставляли кратковременные брызги.       Дождь за окном усилился. Полное отчаяние.