Fiore per riccio

Не сказать, конечно, что Драко был шокирован, когда две трети Золотого Трио бросились, как грудью на амбразуру, на защиту их семьи в суде, всеми правдами и неправдами стараясь вернуть их к нормальной жизни, но удивлён точно. Мама только загадочно улыбалась и пожимала плечами, каждый раз, когда Малфой вопросительно смотрел на Грейнджер и Поттера, без зазрений совести спорящих с судьёй Боунс. Они добились полного, их с матерью, освобождения, без каких либо ограничений магии и самой маленькой суммой штрафа из обговареваемых Визенгамотом, только лишь выезд из страны был запрещен на несколько лет. Отцу так не повезло, но эти двое сделали действительно все возможное, рьяно защищая Люциуса, который, послав к Моргане все свои аристокоатические замашки, пялился на них с широко открытым ртом. Старшему Малфою ограничение, очевидно, приписали и посадили под домашний арест. Суд над крестным состоялся позже, — он даже не считался полноценным ПСом благодаря шпионажу, не пытался сбежать от стражи, приставленной на дежурство к его дому, поил их чаем, и вообще был крайне дружелюбен и воодушевлен. На самом суде все прошло гладко, за исключением одного момента—вышедшая на защиту Грейнджер внезапно остановилась на полуслове, начав говорить про шестой курс. В зале стало ужасно тихо, когда она, поймав взгляд профессора, дождалась его кивка и лёгкой улыбки. Боунс выгнала всех наблюдатей, и они ждали минут двадцать, за дверью. Вышвырнули даже Поттера, который покорно ушёл лишь после подзатыльника от подруги, бурча себе что-то под нос. Снейпа оправдали, и он, снова улыбнувшись Грейнджер, постучал по голому запястью, будто по стеклу наручных часов, и скрылся с конвоирами за дверью, ему нужно было подписать несколько документов и забрать вещи. И, Драко показалось, что их переглядки заметил только он. Поттер либо неимоверно тупил, либо действительно ничего не понимал, и Малфой склонился ко второму варианту, ведь, что бы он не говорил про Гарри, идиотом тот явно не был. Просто гриффиндорцем. Поймать обоих, и Грейнджер, и Поттера, ему удалось только после суда именно над крестным, потому что после судов на их семьёй, они тут же убегали по делам, видимо, дальше спасать сирых и убогих. Он остановил их, неспешно идущих по коридору под руку, болтающих о чем-то своём, за шкирку затащил в какую-то дверь, и удивленно посмотрел на их довольные улыбающиеся рожи. Хотя, казалось бы, удивлены его выкрутасом должны быть они. — Это… вы меня, ну, извините, — он прочистил горло, отведя глаза.— И спасибо. Он извинялся лишь перед матерью. И то несколько раз. Отец с детства привил ему, что это — слабость, а Малфои слабости не показывают. И все же, сейчас, стоя перед людьми, что спасли всю его семью, несмотря на их вражду, разногласия, школьные драки и оскорбления, ничего не требуя взамен, он знал, что слабостью извинение не будет, — оно будет показателем его силы. — Чего-чего? — хитро сощурил глаза Поттер, уперев руки на бёдрах, но тут же стушевался, получив локтем в бок от подруги. — Ты уже не только слепой, но и глухой, да? — в привычной манере, подняв подбородок, чуть вздернув губу, спросил Драко, перекрывая желчью минуты откровения. Гермиона с Гарри молча переглянулись, и Поттер, вздохнув, достал из кошелька несколько галлеонов, протянув улыбающейся подруге. Малфой широко раскрыл глаза, наблюдая за этой манипуляцией. Эти двое на него поспорили? Вот же… — Чтоб ты знал, меня все ещё бесит твоё ворчание, — кивнул ему Поттер, в насмешливой манере приподняв уголок губ. — А меня раздражает, что у тебя дурацкая одежда и очки, — ответил Драко, обиженно надув губы. — Вы оба меня не особо впечатляете, парни, — заткнула их Гермиона, сложив руки на груди, покачав головой, будто общается с малыми детьми. — У нас есть несколько свободных часов, — переключился Гарри, закинув ему руку на плечо. — И мы собирались в Хогсмид, ай-да с нами, — закончила Грейнджер, подхватив его под локоть, выволакивая из комнаты в коридор с мраморным полом. Вот, именно в этот момент Драко был в шоке. Он покорно позволил тащить себя куда-то двум улыбающимся гриффиндорцам, которых доставал на протяжении половины жизни, слушая их рассказы ни о чем. Все это было до странности карикатурно: Драко Малфой под руку с весело болтающими Поттером и Грейнджер. Собственно, гадюку из себя он изображать не перестал, шипел на них, вырывался, недовольно мычал, крыл их чем попало, рассуждая об их комплексе спасателя, пока не получил неожиданный подзатыльник от сосредоточено-сдержанной Гермионы, после которого сразу умолк и понял, почему Поттер и Уизли её слушались. До «Трех метел» они дошли без криков, ругани и лишней экспрессии, спокойно заняв столик. Ну, как спокойно. Все в пабе мигом смолкли, завидев их втроём, мирно болтающих о какой-то чепухе, и сидели как можно тише, пока они не пристроились у окна, заказав сливочного пива и закусок. — Ну, Малфой, вернёшься в школу? — не жалея хлебнул из своего стакана Гарри, вперивая взгляд зелёных глаз в Драко. Тот, по правде говоря, поплыл знатно, но ни Поттеру, ни кому бы то ни было, знать об этом не следует. — О, да, я желаю провести последний год в Хогвартсе без милашек Кэрроу, — брезгливо морщится он, поднося к губам свой напиток. Он не знал, как вести себя сейчас, после войны, растеряв всю свою власть. Драко старался не думать о том, что будет, когда он переступит порог школы. Заговорит ли кто с ним? Да что там — заговорит, главное, чтобы в подземельях в подсобки не тащили, дабы рожу наследничку начистить. Конечно, эти двое располагали к себе, приняли его благодарность и извинение, но раскрываться людям, которых ты не знаешь, жа ещё и так быстро — не лучшая идея. Да, кивает Малфой сам себе, он их действительно не знает. Он видел одну сторону, ту, которая отвечала на его нападки, защищала себя и друзей от, опять же, его обидных подколов и шуток. Так что о том, как эти люди дружат и любят он не знал, как проводят выходные, как отмечают праздники, как разговаривают и сплетничают, о чем думают и мечтают. И планировал это исправить. Когда Гермиона засобиралась куда-то, поглядывая на время, то она что-то шепнула, вмиг покрасневшему, Гарри на ухо и чмокнула его в щеку, а проходя мимо Драко, порепала того по голове, прощаясь, оставляя блондина сидеть в широко раскрытыми глазами. Гарри, тоже очнувшись от слов подруги, продолжил разговор о квиддиче. — Нам с тобой нужно сыграть один на один, — он схватил кружку обеими руками, постукивая по стеклу пальцами, заставляя Малфоя опустить взгляд на его кисти. — Какой толк? Ну, конечно, зачем же вести себя как нормальный человек, если можно продолжить показывать свою сучью сущность, просто потому что боязно обнажить эмоции? — Хочу посмотреть, на что ты способен, — вдохнув, резко приближается к его лицу Поттер, так по-малфоевски нагло сощуривая глаза, что Драко невольно чувствует необъяснимую гордость. Малфой застывает на месте, наверное, думая, что будет как в детстве, с монстрами из-под кровати: если игнорировать, то они уйдут. А Поттер не уходит, он, будто намерено, вообще не двигается,   и, похоже, не будет этого делать, пока не добьётся ответной реакции. — Хорошо, потому что я хочу снова посмотреть на тебя в квиддичной форме. И такой ответ, разумеется, вырывается раньше чем обмозгованное «тогда ты будешь видеть только мою спину», а потом Драко, усилием воли не зажмуривший глаза от стыда, видит, как Гарри приподнимает уголок губ, одобрительно выпячивая нижнюю губу. Когда Драко возвращается домой, не в свою квартиру, а в Менор, то несётся на всех парах к кладовой, вихрем пролетая мимо недоуменно открывшей рот матери, и оторвавшего взгляд от газеты отца, что было редкостью, так же быстро, выйдя во двор, запрыгивая на найденную метлу. До школы остаётся несколько недель, а ему действительно нужно утереть нос Поттеру, который слишком уж нагло выступил сегодня. Все время полета с лица Драко не сходит идиотская улыбочка. Он общается с Поттером, подумать только. То, о чем он мечтал с детства, еще до школы, когда впервые услышал об Избранном, сбывается сейчас. Он завис в воздухе, отпустив деревко метлы, и спрятал лицо в холодных ладонях. В голову лезли совершенно глупые мысли о том, что сегодня Поттер пытался с ним флиртовать, — причём успешно — а он на это отвечал, и это казалось настолько комфортным и правильным, сидеть, вот так, с ним, болтая и заигрывая, в той самой манере, с той самой искрой, которая всегда была между ними, а они неверно её понимали. С Гарри он встретился всего раз, за несколько дней до отправки в школу, когда ходил по Косому Переулку, выбирая принадлежности для учёбы. Этот гриффиндурок подскочил сзади, запрыгнув Малфою на спину, при всех гуляющих по улице. — Сюрприз! — Из тебя такой себе сюрприз, Потти, — проворчал он, пытаясь отлепить от себя парня, который, этого, похоже, не желал, всячески усложняя ему задачу. — Ну чего ты такой колючий, а? — фыркает Гарри, все-таки, слава Салазару, слезает с него, устраиваясь напротив. Он совершенно не стесняясь разглядывает купленные Драко вещи, берет в руки, примеряет, крутит, вертит, открывает, возвращает их блондину, выхватывая другие, а Малфой только отворачивается голову в сторону, на несколько секунд, чтобы подавить улыбку. — Колючий? — Ага, — беззаботно жмет плечами Гарри.— Такой, как ежик, издалека хорошенький и симпатичный, а ближе подойдешь — можно на иглы напороться. — Прелестно, — выдаёт в ответ Драко, с каким-то непроницаем выражение лица, потому что он, действительно, находится в смятении. Как вообще воспринимать такие реплики от Поттера? В итоге он тащит его в «Сладкое королевство», рассказывает, как провел время, жалуется, что друзья разругались из-за того, что Гермиона часто пропадает, не объясняя куда, а Рон злится из-за этого. — Ты думаешь, разумно делится этим со мной? — Драко, — начинает Гарри, а блондин вздрагивает, уставившись на него.— Ты не выдал меня во время войны, хотя это могло дорого обойтись твоей семье, а гуляния Гермионы погоды не сделают, тем более, ты никому об этом не расскажешь. И Малфой хотел бы возразить, да нечего, он действительно никому бы об этом не сказал, потому что, во-первых, ему доверили это, а во-вторых, Грейнджер он, как ни как, уважал всегда. В следующий раз они увиделись только в поезде, когда Поттер вихрем ворвался в его пустое купе, прихватив с собой Гермиону. — Готов к школе, Riccio? Драко сначала задохнулся от возмущения, переводя взгляд на довольного Поттера и смеющуюся Грейнджер, а потом покачал головой, закатывая глаза, и помог, смущённой этим, Гермионе убрать чемодан наверх. — Наш итальянец совершенно не обучен вести себя с дамами, — фыркает блондин, показывая язык обоим гриффиндорцам, но те, увидев это, смеются ещё сильнее. Драко качает головой и улыбается уголком губ, все-таки, он чувствует себя на своём месте. — Где Уизел? Гермиона уязвленно потирает затылок, закусив губу. — Рон снова нас бросил, — отвечает Гарри, нахмурив брови, и притягивает подругу к себе, поглаживая по голове. — Снова? Но Поттер молча мотает головой, мол, потом расскажу, сочувствующе глядит на Гермиону, а Малфой, смекнув, что к чему, завязывает разговор о новых книгах, привезённых им из дома, обещая дать девушке их почитать. Вечером следующего дня, после ужина, Поттер затаскивает его в гостиную Гриффиндора, чтобы он подождал пока они с Грейнджер соберутся на прогулку, совершенно не подумав, что не все представители славного факультета храбрецов будут довольны таким поворотом событий. — Чего тебе здесь нужно, Хорёк? — изрекает таки Уизли после нескольких минут тупого молчания. Впрочем, молчат все грифы, если честно. Возможно, Гарри провел с ними воспитательной беседу, возможно, они просто уважают решение Избранного привести его сюда, а, возможно, некоторые из них действительно отрекаются, как и сам Драко, от старых убеждений. — Мы уже взрослые люди, Уизел, перестань себя позорить и замолчи, — даже не глядя на него бросает Малфой, нетерпеливо постукивая ногой по полу, поглядывая на лестницы. — Не наглей, блондинчик, — подлетает к нему Шестой, хватая за грудки, сминая идеально выглаженную рубашку. Спустя секунду, так быстро, что никто ничего не успевает понять, Рон ничком падает на ковёр, и в гостиной становится тихо. — Мне кажется, я просил вести себя по-человечески, Рон, — все оборачиваются на говорящего это Гарри, что стоит в дверях мальчишечьих комнат с зажатой в руке палочкой. Через минуту спускается и Гермиона, молча перешагивая через оглушенного Ступефаем Уизли, и недовольно оглядывает Малфоя и Поттера. Вздохнув, лезет в сумку, доставая оттуда два темно-серых шарфа, и, все ещё молча, обматывает их вокруг шей парней, по-сестрински улыбаясь. Они обживаются на полянке у Чёрного Озера, расстилают тёплый плед на желтеющей, уже редкой, траве, — осень в этом году ранняя и холодная — и принимаются разбирать принесенные каждым корзинки с едой и напитками. Гермиона, как и Поттер, вытаскивает кучу маггловской ереси в пестых маленьких жестяных баночках, немало фастфуда и различных сухариков, которые они, очевидно, протащили в школу в отдельном чемодане, судя по их количеству. Драко, чисто для вида, все ещё периодически включая сучку, несколько минут поотказывался пробовать «эту цветастую дрянь», но потом постоянно выхватывал из пачки по несколько вкусностей за раз, запивая шипучими сладкими газировками, а гриффиндорцы хитро хихикали и жевали приготовленные Малфоем сэндвичи. Ребята рассказали ему что произошло, и в тот раз, в лесу, и в этот, перед школой: Гермиона, собравшись с силами, призналась друзьями об отношениях с его крестным, ну, и если Гарри пожал плечами и был рад за подругу, то вспыльчивый гордый Рон, с уязвленным в тот момент эго, был крайне недоволен, что ему предпочли какого-то там преподавателя, и сказал выбирать, мол, либо их дружба, либо Снейп, но Поттер, пока Грейнджер не успела ничего ответить, дал рыжему в морду, — никто не будет ставить ультиматум его подруге, единственному человеку, что был рядом с ним всегда, в отличие от самого Уизли. Драко, забыв о привитых с детства манерах, — потому что при них, это было не нужно, они его не оценивали — начал высказывать все, что думал и думает о Шестёрке, агрессивно размахивая руками, поднимая настроение таким видом и Гарри, и, поникшей было, Гермионе. Позже, утром, на завтраке, эта компания поразила всех ещё больше, потому что Грейнджер и Поттер, с совершенно невозмутимыми лицами, уселись за стол Слизерина, по две стороны от Драко, что вечером нечаянно проболтался о задирках от однокурсников. Все трое не переставали вводить в ступор учеников и учителей, но к ним присоединился ещё и, — подумать только, Мерлин, наверное, в гробу вертится, — профессор Снейп, вернувшийся в конце второй недели обучения. Он, как обычно, театрально размахивая полами мантии, вошёл в Большой Зал, во время ужина, и остановился посередине, широко раставляя руки в стороны и — Мерлиновы панталоны, несколько человек даже за сердце схватились — счастливо улыбаясь. Поняв намек весёлая троица тут же вскочила со своих мест и понеслась к нему на всех парах, облепляя профессора со всех сторон. Продолжая свою новую традицию, поддерживаемую уже чуть больше месяца, ребята собирались каждое воскресенье и сидели, когда холодало, на астрономической башне, разговаривая обо всем. Потом Грейнджер уходила, к Северусу, целуя их в щеки, шепча что-то неизвестное Драко красному Гарри на ухо, тихонько хихикая. — Почему ты не сказал ей? Гарри задавал этот вопрос все время, с самого начала их посиделок, но каждый драклов раз получал один и тот же ответ: «позже». — А ты не догадываешься, Одуванчик? Ах, точно, ещё одно — Драко, в отместку за «ежика», взял моду называть вечно лохматого Поттера цветком. — Я хочу, чтобы это произнёс ты, — чуть запоздало отвечает ему Гарри, слегка хрипящим голосом, от которого Драко вздрагивает. — Позже, — снова повторяет Малфой, умоляюще, как забитый щенок, глядя на Поттера. Гарри кидает вгляд на наручные часы, понимающе улыбается, и, быстро, почти невесомо, касается своими губами бледных губ Драко, через несколько секунд отрываясь, исчезая в тени лестницы. После этого случая проходит неделя, две, три, а Поттер ведёт себя как обычно, ни чем не намекая на произошедшее, только иногда бросает взгляды на Малфоя, чуть улыбаясь. В середине ноября семейная сова находит Драко на башне, во время их вечерних посиделок, недовольно клюет его в руку и тут же улетает. Он, совершенно не ожидая, что в письме может быть что-то эдакое, даёт его прочесть друзьям, пока сам раскрывает небольшую посылку, так же принесенную совой. Когда он поворачивается, протягивая им открытую коробку шоколадных конфет, от матери, то застает их со странными выражениями лиц, сидящих молча и косящихся на отложенное в сторону письмо. Изумленно поднимает брови, хватая пергамент. » Драко Люциус Малфой! Ты — глупый противный мальчишка! Почему ты игнорируешь письма собственной матери? Почему я должна переживать, не достаётся ли тебе в школе, писать и писать, а ты молчишь? Ах, да, почему о всех важных событиях в твоей жизни я узнаю из газет, милый мой? Мистер Поттер и мисс Грейнджер отнюдь не те, о ком можно умолчать, знай об этом впредь. Хорошо, это лирика, поговорим о важном: сказал ли ты об этом? Они знают? Он знает? Я предполагаю, что нет, иначе «Пророк» взорвался бы статьями на эту тему, она стала бы самой обсужаемой в магической Британии. Напиши мне, сынок, или свяжись по камину, нам действительно нужно поговорить, отец тоже волнуется по этому поводу. Он сейчас крайне, скажем так, возмущен твоим выбором, и ним уж точно придётся объясниться, как бы ты не бегал от этого, сможешь лишь отсрочить. С любовью, мама.» Драко сминает бумагу в руке, откидывая куда-то в сторону, утыкаясь носом в колени, протяжно выдыхая. Чувствует поцелуй в макушку и шепот Гермионы «соберись, это не страшно», а потом её шаги по лестнице, вниз, с башни. Они сидят молча, холодный осенний ветер продувает, и Гарри, взмахнув рукой, накладывает согревающее заклинание, усаживаясь сбоку от Малфоя, прижимаясь своим плечом к его. — Я надеюсь, она говорит не о планах по захвату мира? — неуверенно шутит Поттер, легонько поглаживая его по затылку. — Нет, на письмах с планами  печать всегда из золотого сургуча, — расслабляется Драко, отнимая голову от колен, смотрит прямо, в стену, а Гарри кидает взгляд в сторону конверта, запечатанного красным. — Я все ещё согласен на «позже», если ты хочешь, — ободряюще шепчет Поттер, обхватывая его ладонь. Драко откидывает голову назад, полностью прислоняясь к стене, сжимая пальцы Гарри. — С первого курса, только не понимал никогда, до того, как тебя в Менор пойманного не приволокли, не понимал, — тихо, почти шёпотом, хрипит слизеринец, все ещё не поворачиваясь к нему.— Я тогда точно знал, что ничего не скажу тетушке, потому что намного важнее было, чтобы ты жил. — У тебя не было выбора, кем стать, — перебивает и возражает Гарри. Драко только благодарно приподнимает уголок губ в легкой улыбке. — Выбор есть всегда, но я ведь всегда выбирал лёгкий путь, вместо того, чтобы рассказать Дамблдору, потакал Реддлу и Пожирателям, а в тот момент нельзя было идти по простой дорожке, потому что на одной из чаш весов был ты. Поттер молчит, долго молчит, и Малфой, честно, пугается, дергая руку из его тёплых пальцев. Гарри сделать этого не даёт. — Четвертый курс. — Серьезно? — Драко фыркает, поднимая бровь, но все ещё смотрит не на него. — Ты был чертовски милым хорьком, — невинно пожимает плечами Поттер, тихо хихикая. — О, я не сомневался, что ты запомнил именно это! Гарри качает головой, поворачивая Драко к себе, положив ладонь тому на щеку, заставляя смотреть в глаза. — Я запомнил бал: широкую улыбку, облегчение на лице, от того, что есть возможность отвлечься от проблем, тихий красивый смех, восхитительный шелковый костюм, сверкающие глаза и светлую душу. — Но хорек был лучше? — Вне конкуренции, — подтверждает Поттер, глупо улыбаясь. Вся неловкость и напряжение уходят, оставляя их в уютной, родной, приятной тишине. А через некоторое время Гарри предлагает навестить его родителей. Перед Рождеством. И рассказать им. А то как ещё они узнают, если газеты не трубят об их отношениях, конечно, потому что не знают. Поттер и сам хотел попридержать такие новости хотя-бы до конца года, а Драко предложил первым. Гермиона и Северус вежливо отказываются от приглашения, оставляя парней на растерзание Малфоев в одиночестве. И они стоят у ворот Менора около двадцати минут, сжимая пакеты с подарками, потому что оба боятся. Никто из них, естественно, не намерен прекращать отношения, если родители будут недовольны, но выслушивать все претензии тоже не весёлое дело. Гарри, крепко перехватив руку парня, тащит Драко внутрь, открывая дверь с сильным размахом, получая подзатыльник от Малфоя за такое халатное отношение к зданию Менора. Нарцисса, тихо ждущая их у порога, хихикает, аккуратно прикрывая рот рукой, и так радостно оглядывает обоих парней, прежде чем кинуться на них с объятьями. Драко смущенно отводит глаза, прячась от взгляда матери, однако руки Поттера не выпускает. — Все хорошо, Riccio, — тихонько шепчет ему на ухо Гарри, проводя подушечками пальцев по его ладони. Нарцисса, естественно, делает вид, что ничего не слышала, и ведёт их за собой в лиловую столовую, где сидит хмурый Люциус. — Добрый вечер, молодые люди, — он только мельком глядит на них, тут же отворачиваясь, с заинтресованным видом разглядывая свой фужер. — Отец, ты переигрываешь, — невозмутимо произносит Драко, но чуть отводит Поттера себе за спину. — Доводы? — Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — взрывается слизеринец, бьет по столу, шипит и шагает вперёд. Гарри тут же выныривает из-за его спины, упираясь ладонями в его грудь, чувствуя, как быстро бьётся сердце. — На меня, — он укладывает одну руку на щеку парня, упираясь своим лбом в его. Драко послушно переводит расфокусированный взгляд на Поттера и медленно выдыхает, отпуская палочку, за которую успел ухватиться. Он перехватывает руку брюнета, оставляя быстрый поцелуй на запястье, и, вновь напустив на себя серьёзный вид, предлагает начать ужин. Сам ужин проходит в неприятной тишине, потому что Люциус постоянно недовольно коситься на них двоих, несмотря на шепотки Цисси. — Отвернись, а то окосеешь, — пожимает плечами Драко, который, в принципе, до этого обращал внимание только на Поттера. — Ах ты, мальчишка… — А ну прекратите! — вскакивает со стула Гарри, хлопая по столу, и все находящиеся в комнате, почувствовав исходящий от него импульс магии, замолкают. — Мистер Поттер… — Цыц! Вам так или иначе придётся со всем смириться, потому что Драко уже есть восемнадцать и сейчас он хозяин Менора и глава рода, и не заавадил Вас только потому, что обещал мне провести сегодняшний день без убийств! Люциус странно морщится на «сегодняшний», явно собираясь возразить, но просто беззвучно открывает рот, потому что мальчуган прав. — Я люблю его, — негромко добавляет Драко, не отрывая взгляда от лица отца, будто пытается найти там хоть что, кроме пустоты. Малфой-старший вздыхает, кивает и просит домовика принести десерт. К Рождеству, конечно, все уже знают. Газеты кричат об этом на каждом углу и продаются с бешеной скоростью, Малфою приходят письма с угрозами, от фанаток Поттера, которые тот сразу опускает в пламя камина. Впрочем, не только в письмах блондину достаётся. Когда они сидят в Большом Зале, за столом, в это раз, гриффиндорцев, к ним подскакивает пылающая гневом Джинни, а в помещении становится тихо. — Малфой, ты мне жизнь испоганил! Если бы не ты, взявшийся не пойми откуда, он был бы моим! — она, словно маленькая девочка, топает ногой. Гарри, голова которого лежит на плече Драко, чувствует, как тот напрягся, и сам остаётся настороже, но головы, показательно, не поднимает. — Запас слов закончился, Уизлетта? Поттер закатывает глаза, но улыбается выпаду Малфоя. Бедному человеку только и остаётся стебать рыжих, потому что ни он, ни Гермиона, на его подколы не реагируют. — Нравится иметь в собственности Героя? — вызывающе вопрошает она. Сразу понимает, что сделала это зря. Драко резко встает, гордо поднимает голову и чуть сжимает руку Поттера, схватившего его, посылая уверенный взгляд, мол, все нормально, он себя контролирует. Несколько преподавателей вскакивают, но Снейп молча вытягивает руку, не позволяя никому пройти. — Девочка, ты, кажется, вообще не понимаешь ничего, да? — блондин, будто ловит с свои сети жертву, медленно подходит к ней, встаёт в упор, давит авторитетом, а девушке приходится поднять голову, чтобы видеть его лицо.— Гарри не твой, я скажу больше, — он и не мой тоже, — только свой собственный. Потому что он живой, дракл тебя задери, человек, и его нельзя присвоить кому бы то ни было. Через топлу пытается прорваться Рон, но Гермиона хватает того за плечо, удерживая на месте, и коротко кивает Малфою. — Да ты видел, как он за тобой шатается?! Как пёс! Куда ж он денется, если ты его к себе, как будто, прилепил? Драко дёргается как от пощечины, вся спесь тут же спадает, и он молча замирает на пару секунд, поворачиваясь к Поттеру. Гарри вздрагивает, поняв что подразумевается под тем ужасом во взгляде парня, тихо, одними губами, шепчет «люблю тебя» и уверенно кивает. Малфой тут же возвращает себе серьёзный вид, отходя от рыжей на шаг. — Ты бредишь, Уизлетта, — он усмехается, качая головой.— Если он захочет уйти, то я его отпущу, даже если после этого себя не смогу по кусочкам склеить, все равно отпущу, а вот ты за него цепляешься и не даёшь жить дальше, — он буквально спиной чувствует, как Поттер улыбается.— И запомни кое-что, Гарри не принадлежит мне, он со мной. Она разворачивается, почти попадая волосами по лицу Малфоя, и выбегает из Зала. Пару секунд стоит непроницаемая тишина, а потом помещение взрывается аплодисментами, криками, пожеланиями, кажется, кто-то даже выкрикивает «горько». Гарри встает, хватая Драко за руку, и смеется, утягивая его подальше от народа, а тот поддаётся, бежит за ним, не отпуская тёплую руку. И знает совершенно точно — все у них будет хорошо.