Незавершённый разговор

Ван Ибо стоял у полуоткрытого окна, давно потеряв счёт времени, и пялился на улицу ничего не замечающим взглядом. Он опёрся руками о подоконник, глазами следил за проходящими внизу людьми. Парень старался уцепиться за каждого, словно надеясь хоть на минуту оставить свою жизнь и отвлечься на мысли незнакомого прохожего. В комнате было тихо, с улицы слышался шум машин. Лениво ползли одни, куда-то спешили, сигналя, другие. Обычная вечерняя жизнь обычных городов. Когда жизнь одному тухлые мандарины подбрасывает, никто из окружающих не замечает. Привычно и странно одновременно. Сбежавшие по щеке слёзы показались горячими и начали щипать кожу. Пришлось снова их стереть. Ван Ибо не хотел плакать — они всё сделали как надо. Так ему будет лучше. В конце концов он будет счастлив, когда не из-за кого будет переживать. Когда во время очередных гонок Ван Ибо ему не придётся молиться и надеяться, чтобы обошлось без происшествий. Ван Ибо поднял голову кверху, взглянул на тёмное небо, щуря глаза в попытке разглядеть звёзды. Бесполезно. Небо было закрыто тучами, как бы темно этой ночью ни было — темноты всё равно было недостаточно, чтобы увидеть звёзды. Всегда ему было плевать, что там на небе, а когда вдруг стало нужно — ничего не было видно. Да и к чему Ван Ибо видеть звёзды? Ни к чему. Просто хотелось хоть на что-то отвлечься. Он попытался натянуть на своё лицо улыбку. Постоянное нахождение на публике давно выучило скрывать истинные эмоции и чувства, не показывать свои переживания. Иногда это помогало на время забывать про них самому. Но Ван Ибо же не железный — обычный человек, и, как всем обычным людям, ему больно, когда любимый человек уходит. Сердце только ещё сильнее заболело, пришлось сильно сжать зубы и впиться ногтями в ладони. Как хорошо, что его никто сейчас не видит. От представления того, какое безобразное у него в эту минуту лицо, стало ещё больнее. Полностью Ван Ибо себя не принимает. «А он бы принял», — и от этой мысли новая волна боли. Понемногу он приводил мысли в порядок и находил нужные слова. Только вот разговор давно окончен — теперь слишком поздно. Никому они больше не помогут. «Я беспокоюсь о тебе.» Если беспокоишься — не бросай. Ван Ибо не хотел уходить, но оставаться там и дальше, не находя, что ответить, было невообразимо. У него была возможность и остаться, и попытаться переубедить Сяо Чжаня, но он только стоял и не мог сказать ни слова. Ван Ибо не мог поверить в услышанное. Их отношения с самого начала были большим риском, но они это прекрасно осознавали и были согласны на все трудности. Ван Ибо точно не был к этому готов. Это ведь несправедливо. Все имеют право на счастье, так почему не имеют они? На тщательно скрытое от чужих счастье, о котором не рассказать. На их личное счастье.

***

Ни приветствия, ни привычных объятий. Сяо Чжань открыл дверь и сразу же прошёл вглубь номера. — Нам нужно расстаться, — они не виделись слишком долго, и это первые слова, которые Ван Ибо от него услышал. Сяо Чжань сел спиной к Ван Ибо. — Расстаться?.. В смысле ты куда-то спешишь и сейчас уйдёшь?.. Нет, Ван Ибо ни за что не поверит, что Сяо Чжань говорит о них двоих. — Я о наших отношениях. Нужно их прекратить. — Что? С чего бы? — в растерянности Ван Ибо встал, не дойдя даже до постели Сяо Чжаня. Это не могло произойти с ними. С самыми верными, любящими и другими парами — да, с лёгкостью, но не с ними. — Менеджер узнал о нас, Ибо. Он против. Но если мы расстанемся, то он закроет на это глаза и притворится, что ничего не было. Я не могу так рисковать тобой, Бо-ди, ты понимаешь? По его усталым глазам было видно, какой долгий и изматывающий разговор провёл с ним кто-то. Что нужно было сказать человеку, который любит так, как любит Сяо Чжань, чтобы он решил всё закончить? Ван Ибо неверяще уставился на него. Его покорность и спокойствие поражали и не давали говорить. Он словно отыгрывал роль, но понять, что это за роль, для чего Сяо Чжань её играет, как ни силился, парень не мог. Не мог поверить также и в то, что говорил этот человек. Прежде близкий, сейчас — совсем незнакомый. Он смотрел на Ван Ибо, ожидая чего-то. Ван Ибо кивнул. Он совсем не мог вынести этого взгляда. Он мог бы сделать всё, что угодно, только бы избавиться от бесчувственного взгляда на себе. Как только он кивнул, Сяо Чжань повернул голову обратно. Это был первый и последний раз, когда он посмотрел на Ван Ибо в этот вечер. — Всё имеет начало и конец. Даже самое хорошее в этом мире. Когда-нибудь наши отношения могут выйти наружу и тогда ни тебе, ни мне житья не дадут. Мы столько трудились, строя карьеру, от столького отказались, не дай этому пропасть зря. У тебя впереди ещё целая жизнь, у тебя впереди столько возможностей. И всё будет хорошо. Считай то, что было между нами, счастливым сном. А сны, даже самые прекрасные, заканчиваются, но мы же не думаем, что ничего хорошего больше не приснится? Отпусти меня и иди дальше. Запомни лучшее и поблагодари судьбу просто за то, что это было. Всё хорошо и будет только лучше. Он замолк. Очевидно, он ждал ответа, но в голове Ван Ибо звучало лишь «нам надо расстаться», повторяясь сотни раз, не давая найти, что сказать. Даже последующие слова Сяо Чжаня доходили до него с трудом. — Мы точно не скоро увидимся. Я завтра лечу в Шанхай, а ты в Тяньцзинь, да? — Через… два дня вылет, — оба не смели смотреть друг другу в глаза. У Ван Ибо в голове пустота, а Сяо Чжаню казалось немыслимым то, что он хочет от него сбежать. — Вот и хорошо, — сказал Сяо Чжань, но понять, что тут хорошего, сам не смог. Просто нужно было что-то сказать. — Пока? — Да, — хотелось хоть немного протянуть время, остаться рядом подольше, только сказать, кроме очередной глупости, было нечего. — Всё будет хорошо. Слова прощания застряли в горле и так и остались неозвученными. Усилием воли он заставил себя развернуться. Ван Ибо, не видя ничего перед собой, быстро ушёл. Всё произошло странно и немногословно. По ощущениям точно неправильно.

***

Как там постоянно говорят? Если любишь — отпусти. Если человек хочет уйти — отпусти. Только вот Ван Ибо не уверен, хотел ли Сяо Чжань уйти. Он его чувствовал, как музыкант чувствует свой инструмент, и по малейшим изменениям, для далёких от музыки людей и не заметных, может уловить, что что-то не так. И тогда Ван Ибо ясно видел во взгляде, в каждом движении только одно: Сяо Чжань не хотел, чтобы он послушался его и ушёл. А Ван Ибо, как последний дурак, взял и сбежал. Сяо Чжань был «своим», они быстро сблизились. Словно его голос всю жизнь звучал у Ван Ибо в голове, а сам он лишь немного запоздал со своим появлением. После знакомства с ним чувство, когда ты только думаешь о чём-то, а спустя время другой человек эту мысль озвучивает практически слово в слово, стало появляться чаще. Что он бы ему сказал? В голове у него звучал законченный недавно разговор, зубы крепко сжимались от осознания собственной глупости. Тогда он двух слов связать не мог, лишь пялился-пялился-пялился, а от него ждали ответа. Как никогда раньше ждали. А он смог выдавить лишь шаблонные фразы, когда нужно было раскрыть душу, поделиться всеми чувствами. «Всё будет хорошо.» Собственный голос отозвался противным эхом в черепной коробке. Что будет хорошо? Насмотрелся сопливых фильмов, в которых после этой фразы кидаются на шею и забывают про все проблемы. В большинстве случаев в них и правда после этого всё налаживается, но на то они и фильмы — показать невозможное. Но это единственное, что он смог вспомнить, единственная фраза, за которую он смог ухватиться среди мельтешащих мыслей. Тогда в голове не было пусто — в ней снова и снова повторялись слова Сяо Чжаня. Ван Ибо пытался выловить их суть, но вложенный в них смысл никак не укладывался. «Мне очень плохо, пиздецки плохо от всего этого. Я не знаю, что будет хорошего, боюсь, совсем ничего. Но ты единственное, за что мне хочется держаться до конца. И я правда думаю, что мы сможем всё преодолеть вместе.» Ужас, как сопливо, но именно эти слова нужно было сказать тогда. Он стёр слёзы с лица и шмыгнул носом. Надо же, плачет из-за воображаемого разговора в голове. «Зачем ты меня запутал? Карьера и спокойствие могут быть важными, но я выбираю тебя, значит, ты важнее. Я бы считал себя никчёмным дураком, если бы из-за какого-то менеджера мы расстались.» Ван Ибо резко успокоился и поднял голову. Оглядел затихший город и глубоко вздохнул. Пока в его силах что-то изменить, он не будет отчаиваться. — Пошёл ты к чёрту со своими наставлениями и пожеланиями счастья! Что это за херня вообще?! Быть благодарным за то, что было, и не желать продолжения? Нет, Ван Ибо нужно всё и ещё больше.

***

Пока Ван Ибо безмолвно стоял где-то за спиной, он судорожно вдыхал его запах. Окно открыто настежь, скоро он выветрится, поэтому Сяо Чжань пытался поймать мгновение. Когда он уйдет, у Сяо Чжаня не останется даже ощущения того, что он рядом. Но оно ему больше и не нужно, верно? Пора вернуться к жизни, в которой Ван Ибо нет. Парень вышел, Сяо Чжань медленно подошёл к двери и прикрыл её, а после долго смотрел на замки, думая, что теперь делать. Сяо Чжань забыл запереть за ним дверь. А когда пытаешься забыть самых дорогих людей, нужнее всего захлопнуть дверь, выкинуть все напоминающие о них вещи из квартиры, мысли из головы, забыть обо всем времени, что были вместе, и перечеркнуть этот этап жизни. За последние месяцы он слишком устал. Так, что посреди обсуждения расписания на неделю случайно проболтался, что они с Ван Ибо больше, чем просто коллеги по работе. Разговор затянулся почти на три часа, вымотал и разбил. Ван Ибо будет лучше без того, кто может его скомпромитировать. Сяо Чжань опустился на пол рядом с кроватью и закрыл лицо руками, не желая видеть этот мир.

***

Дверь тихо открылась, и Сяо Чжань услышал шаги. Он в испуге открыл глаза и вздрогнул, когда лицо вошедшего осветилось фонарями за окном. И только после этого вспомнил, что всё-таки не запер дверь. — Ибо. Сяо Чжаню стало понятно, что всё сказанное им ранее обдумано и отклонено. Спорить и настаивать на своём бессмысленно — он отлично знает, какой Ван Ибо упёртый. Одного его ясного взгляда хватило, чтобы понять насколько решительно он настроен. Ван Ибо подошёл к нему и крепко обнял. Своим решением Сяо Чжань хотел его защитить, но оказался неправ. Что же, теперь у них есть возможность не потерять друг друга. Не было ничего нужнее этого человека, который пару часов назад хотел всё закончить. Как же всё-таки обидно. Ван Ибо с силой зажмурил глаза, а потом укусил через ткань рубашки, в полной мере не осознавая, зачем и почему это делает. Ему было больно от слов Сяо Чжаня, и эта боль требовала выхода. Оставить её внутри себя значило оставить занозу в пальце. Через время боль увеличится, рана нагноится. Вот только выйдет ли эта боль из Ван Ибо без последствий, выйдет ли вообще? Немного постоял не двигаясь, а после с ещё большей силой сжал челюсти. На коже точно останется след. Надо же, Ван Ибо никогда не оставлял на Сяо Чжане следов, потому что нельзя, потому что заметят и распустят сплетни или произойдёт чего похуже; и Ван Ибо никогда не причинял Сяо Чжаню боль нарочно, не когда дразнил и хотел обратить внимание на себя, а когда самому было больно. Сяо Чжань стоял, не шевелясь. Сегодня оба сделали выбор. Кто-то правильный, кто-то нет. День был сложный, и он подходил к концу. — Нет. С надрывом, со страхом, с ужасом, отвергая сказанное Сяо Чжанем ранее, всю его браваду. Одно слово против длинной череды предложений, но они поняли друг друга. Ван Ибо улёгся рядом с Сяо Чжанем, закинул на него ногу и руку, притягивая к себе, чтобы удостовериться, что тот никуда не уйдет, пока он будет спать. Пальцами осторожно провёл по месту укуса и уткнулся лбом в плечо, глядя Сяо Чжаню в глаза. Он смотрел виновато, но также Ван Ибо видел в них безмерную благодарность. За то, что вернулся, не отпустил, не дал совершиться ошибке, видимо. Сейчас ему всё равно — главное, что эти глаза смотрят на него одного. Ван Ибо захотелось, чтобы они были последним, что он увидит сегодня. Завтра им предстоит решить, что делать с менеджером, многое обсудить. А пока они друг у друга есть, ничего другого не надо. И ему кажется, что сейчас явно не время. Может быть, в будущем, через несколько лет, но не сейчас. Ван Ибо попросту не готов. Сяо Чжань занял слишком много места в его сердце — Ван Ибо добровольно его отдал. Он и теперь ещё больше готов отдать. Потому что Сяо Чжань — нечто неповторимое, что в жизни встречается один раз, а после до глубокой старости живёт в воспоминаниях и его черты сами собой ищутся в людях. Упускать таких — самый тяжёлый грех. — Знаешь, сколько я готовился к тому разговору, Ибо? Впрочем… какая разница? Мне наплевать. Спасибо, Бо-ди. За всё спасибо. Сяо Чжань уткнулся в его плечо, прикрыв глаза и облегчённо выдыхая запах одиночества, вдыхая любимый одеколон Ван Ибо, который, не заметив как, полюбил и сам едва ли не сильнее его владельца. Сяо Чжаню ещё немного страшно одному, но когда этот парень рядом, кажется, что всё по плечу и нет на свете ничего страшнее, чем потерять его. Пока он рядом, неразрешимых задач не будет. И пока он рядом, Сяо Чжань будет храбрым и смелым, переживёт все падения и неудачи и останется самым счастливым просто потому, что один солнечный львёнок одарил его своими любовью и присутствием. И пока он рядом, Сяо Чжань точно находится на своём месте.