Ночная неожиданность

С чего вдруг в его мозг забралась «гениальнейшая идея» залезть в общежитие другой группы тайком ночью, а не нормально как и все люди днём на чай с тортом, он не понял. Но факт остаётся фактом. Он сейчас стоит почти вровень под окнами общаги запыханный и без куртки, лишь в одной тонкой футболке, джинсах и кедах посреди ночи. Четвертый этаж, второе окно справа. Свет приглушен, но не сильно, и его видно вот так с улицы. С Кингдома прошло уже порядка месяца. С Сонхва он общался с того времени лишь смсками по мере возможностей. Отвечал во время перерывов короткими сообщениями и снова исчезал. Как вообще с ним не прекратили общение — загадка. Он отвечал в течение нескольких часов, ему — пяти минут. Группа едва ли успевала прогнать один круг хореографии, а Минхо уже слышал звон колокольчика уведомления. Перебраться через забор и проскользнуть мимо охраны. На какой-то боевик смахивает. Но Минхо сейчас не до этого. Идиотский поступок? Абсолютно. Появится он и его похождение уже сегодня утром в СМИ? Возможно. Будут проблемы? Точно. Но как-то плевать, что заметит его кто-то из журналистов или просто прохожих и вызовет полицию, и тогда он из обычного темного силуэта предстанет перед всеми уже известным айдолом. По шее прилетит, конечно, не слабо от Чана и агентства, но дело замнут, как случившееся недоразумение. Он же трезв? Трезв. И не под дурманом. От собственных мыслей Минхо морщится. Нашел чем забивать себе голову. Крадётся как можно тише по пожарной лестнице, но та как назло шатается от каждого шага, поскрипывая, из-за чего приходится постоянно делать остановки и пригинаться, лишь бы не заметили. Хотя как можно не заметить тушу не маленького такого парня — не понятно. Про Чанбина или Феликса можно было бы пошутить ещё, что миниатюрные просто, но он-то? Перешагивает уже по три ступеньки, лишь бы быстрее оказаться на нужном пролёте. Дверь оказывается открыта и это его настораживает. Такой беспечный персонал? Или это ему так везёт? Аккуратно проскользнув внутрь, Минхо крадётся мимо дверей, сворачивает направо и попадает, кажется, в гостиную. Но позади появляется свет и его затаскивают куда-то за ворот. — Камикудзе несчастный… — Слышит над ухом полушепот и разворачивается к говорившему. Тот выглядывает в проём, проверяя, не разбудили ли они никого ненароком, и, удостоверившись, закрывает дверь, спокойно выдыхая. — Вообще-то камикадзе правильно. — Наконец Минхо откликается, смотря на старшего. — Да хоть сын божий. — Спроси у матушки моей, почему я не еврей. — Ещё и стихами заговорил. — Сонхва — растрёпанный и в розовой пижаме с большим утёнком на футболке и мохнатых тапочках такого же нежно-розового цвета — за руку ведёт его вглубь комнаты и усаживает на кровать, тут же кутая в покрывало. — Нет, это больше по части Джисона и Чанбина, рифмоплётов наших. — И только сейчас Минхо замечает, что в комнате они одни, а соседняя кровать заправлена. — А.? — В студии. Опять. Нет бы ночью как все нормально спать, так нет же. «У меня вдохновение, я должен работать, а не тратить драгоценное время на сон!» А потом сам же страдает от недосыпа, бестолочь. — Сонхва вздыхает и, взяв ключи с тумбы, направился к двери. — Сиди тут, никуда не высовываться, любитель приключений. Я дверь закрыть. — Так это ты дверь оставил открытой? — Если бы я тебя не заметил тогда в кустах, сидел бы ты там ещё, а не здесь. — Негромкий хлопок дверью. Минхо оглядывает комнату: мягкий теплый свет лампы на прикроватной тумбе рассеивал тьму, создавая полумрак. Но даже так можно было заметить, что в комнате везде порядок. Ничего нигде не валяется, все лежит на своих местах. Книги, одежда, канцелярия на столе — все находилось там, где и должно быть. Лишь одна книга явно была не на месте, а на широком подоконнике, раскрытая и лежащая вверх корешком. Щелчок замка привлекает внимание, заставляя перевести на него взгляд, и в комнате снова показывается Сонхва, аккуратно закрывая за собой дверь. — Фух… Вроде никого не разбудили. — Старший отталкивается от двери и подходит к окну, подхватывая книгу. Вложив закладку между страницами и закрыв её, сразу же убирает на полку и подходит к Минхо, приземляясь рядом. — Так что тебя привело ко мне в первом часу ночи? Если бы он сам знал. Действительно, что? — Не знаю… — А Бан Чан в курсе где ты? Если бы Чан был в курсе, куда он сорвался так поздно, сидел бы тут? Тот скрутил бы его и вколол успокоительного, «чтоб лишний раз не дёргался», а после с кем-нибудь отбуксировал на койку. Хотя нет. Так бы сделали Хёнджин и Джисон с фразой: «Для тебя же лучше будет, хён». Хотя может и правда лучше? Минхо отрицательно мотает головой, непонятно на какой именно вопрос отвечая. А может даже на оба сразу. Рядом слышится пятый вздох за время его присутствия. — Прости… — Неожиданно для него самого срывается с губ, и он ловит на себе удивлённо-вопросительный взгляд, требующий пояснений. От повисшей неловкости он начинает тереть шею, пытаясь собрать мысли в кучу, и ухватывается за край матраса обеими руками, оставляя шею в покое и смотря на носки своих кед. — Ну… За то что вот так вот без приглашения ворвался и помешал отдыхать, да ещё и натоптал тут… — Вот глупый, — Минхо неожиданно накрывает объятиями, и он чувствует себя неожиданно маленьким по сравнению со старшим. — Ты мне нисколько не помешал. Я всё равно бы ещё не скоро лёг. Ой, прости… — Сонхва тут же отстраняется, заметив собственную бестактность, и сейчас был в не менее неловком положении. Он закидывает ногу на ногу и опирается на руки позади себя, лишь бы чем-нибудь занять свои конечности. Глазами бегает по комнате, ища за что зацепиться, лишь бы не пялиться на младшего особенно на мило розовеющие ушки. В коридоре слышится чьё-то шарканье, которое через некоторое время стихает. На немой вопрос Сонхва пожимает плечами, слегка улыбаясь. «Ёсан». И этим всё сказано. Шарканье возобновилось. — А ну давай перегруппируемся. — Старший неожиданно подскакивает и чуть подталкивает Минхо, усаживаясь с другой стороны. Он снова скрещивает ноги, чуть ерошит волосы, тут же их приглаживая, и складывает замок из рук на коленке. Тем временем замок проворачивается и в щели показывается чёрная макушка и слышится тихое «Хён?» — Что такое, Ёсан-и? — Чуть громче интересуется Сонхва, а дверь раскрывается чуть шире и Ёсан замечает Минхо, который немного нервно машет рукой, и кивает ему. — Хён, ты мне тут каноны что-ли ломаешь? — Чуть ли не шипит самый младший. — Я всё Джуну расскажу! — Ты не посмеешь! — Сонхва забавно поднимает брови, возмущаясь. — О-хо-хо, ещё как посмею! Ты мне, значит, просмотры на фанфиках режешь, а я должен молчать?! Должен молчать, что ты воруешь мемберов других групп, соблазняя? — Младший копирует гримасу, и повисает тишина. Но тут привлекает внимание смеющийся в ладошку Минхо, про которого как-то и забыли эти двое на мгновение. — Я с тобой утром разберусь, хён. Ужас просто! Подобное посреди ночи!.. — Бубнёж прерывается закрывшейся дверью и слова становятся неразборчивыми, сливаясь в один шум. С минуту Сонхва с Минхо просто сидят и смотрят в глаза друг другу и неожиданно взрываются смехом, падая на кровать и зажимая себе рты. Всё же за стенкой люди спят. Минхо стягивает с себя кеды и залезает на кровать с ногами, усаживаясь по-турецки. Он без понятия с чего вообще начать разговор, из-за чего чуть дует губы, кусая их изнутри. — И часто Хонджун так пропадает? — Неожиданно. Просто, чтобы немного развеять тишину. — Частенько. — Сонхва откидывается назад, опираясь на согнутую руку. — Бывало приходилось насильно забирать его из студии. Потому что по-другому не хотел. — Трудоголики. — Минхо вздыхает, хмурясь. — Чан тоже бывает вот так засиживается в студии, пропадая на несколько дней, а потом своими мешками под глазами пугает всех. Сонхва сам ложится головой возле младшего, оставляя ноги все так же на полу и заставляя Минхо чуть подвинуться. Но тот совсем не против. Двигается, давая место, чтобы старший мог нормально улечься, и запускает руку в чуть запутавшиеся темные пряди, которые, казалось бы, ещё совершенно недавно были алым. После стольких покрасок, волосы должны быть как солома, а они напротив… — Мягкие… — Младшеньким тоже нравится, — Старший прикрывает глаза, наслаждаясь аккуратными движениями. — Рыжий, кстати, тебе очень идёт. — А. То есть чёрный мне не идёт? — Немного садистски Минхо дёргает того за отдельную прядь, несильно, но заставляя нахмуриться. — Я не говорил этого. — Но явно подразумевал. — Ты пытаешься найти чёрную кошку в чёрной комнате. — Неправда! — Правда, ещё какая правда. — Неправда, ложь и провокация! С Сонхва хотелось спорить. Вот так. Как маленький ребенок со взрослым. Просто чтобы немного показать своего детского упрямства, а в конце рассмеяться, прижавшись друг к другу, крепко обнимая. Рядом с ним Минхо чувствует по-настоящему себя ребёнком. Хотя у них всего разница полгода. Сейчас, пока они вдвоем в этой комнате никакие ярлыки не действуют. Здесь он такой, какой есть на самом деле. — Давай я тебе пижаму дам? Поспишь здесь, раз из дому убёг. — Специально исковерканое слово звучит мило и улыбка на лице — широкая, яркая — в неизвестно который раз за эту ночь. Он отрицательно качает головой и вглядывается в глаза напротив, что так же смотрят на него. Его мозг явно не соображает и не даёт никакого отчёта действиям. Иначе как можно объяснить его порыв и объятия с Сонхва. Но раз вечер сам по себе сплошная странность, почему бы не позволить себе ещё одну? Он обнимает его поперёк торса, притираясь щекой к груди, а к нему разворачиваются, обнимают в ответ, и он уже утыкается носом в ложбинку между ключицами. И все чувствуется так правильно, как будто так и должно быть. Он прижимается сильнее и чувствует ответную реакцию, что греет душу и вызывает улыбку. Минхо тихо зевает и прикрывает глаза, пригревшись. Что нужно отдать, чем пожертвовать, лишь бы эти объятия его не отпускали? Он балансирует на грани реальности, стараясь не уснуть. — Мне всё равно придётся скоро уйти… — Совсем тихо, чтоб не разрушить этот чарующий момент, хрупкий, как хрусталь. Совершенно не хочется уходить. Но и оставаться нельзя. На часах пол-второго ночи, и надо бы уходить. Чан волноваться будет. — Сейчас? — Да. — Но никто не двигается. В коридоре слышится шум, а после открывается дверь. «Хён, опять сидел меня ждал…» Но в ответ вошедший получает махание рукой, чтобы ушёл, и замечает ещё одного присутствующего. «Понял, посплю на диване.» И уходит, закрыв за собой дверь. — Неловко получилось… — Будет знать, как поздно домой возвращаться. — Бурчит Сонхва, крепче сжимая объятия. Подобный шанс теперь выпадет очень не скоро. — Теперь мне точно нужно идти, пока Хонджун реально не заснул на диване. Минхо, вздохнув, выпутывается из захвата чужих рук и слезает с кровати. Время бежит, задерживаться не стоит. Сонхва поднимается следом за ним, надевая обратно спадшие тапочки. Свои кеды младший берёт в руки, решив обуться уже за пределами комнаты. Они вместе выходят, и старший тянет в сторону двери, по пути заглядывая в гостиную, где, свернувшись под пледом, уже дремал Хонджун. Сонхва бурчит тихо и просит подождать минутку — ему же потом наутро слушать, как сильно болит спина у Хонджуна. Он подходит к дивану и начинает будить. «Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты сегодня будешь жаловаться мне, что не выспался или болит спина…» — Но вы ж там… — сонный Джун лишь чудом понимал, давя зевок, что ему говорят. — В комнату иди. Старший возвращается к обувшемуся уже Минхо, снимая с вешалки кофту и накидывая тому на плечи. Минхо пытается выпутаться, отнекиваясь, что не нужно, но Сонхва явно не согласен на этот счёт и пресекает все отговорки одним «Не спорь», на что тот фыркает, закатив глаза, но вырываться перестаёт, позволяя натянуть на свою голову капюшон. — Хён? — Низкий голос раздаётся слишком неожиданно, заставляя вздрогнуть. — Только не говори, что это Феликс… — Чуть ли не одними губами шепчет, смотря на старшего расширенными от шока глазами. — Не буду, раз сам сказал. — В тон отвечает Сонхва, слегка улыбаясь и хмыкая, и отводит взгляд, слыша тихий стон отчаяния. — Феликс? А ты что здесь делаешь? — Минхо разворачивается к одногруппнику, пытаясь успокоиться и унять неожиданную дрожь. Как будто он вор и его поймали с поличным… Поймали. Но тут другая статья. Проникновение. Он нервное облизывает губы, закусывая их, и быстро моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. — Здрасьте, приплыли. Я вроде бы днём ещё лично тебе говорил, что ушёл к Уёну с Саном. — Феликс громко шепчет, подходя ближе. — Ты ещё сказал «мгм, иди». — А? Да.? — Минхо, да у тебя провалы в памяти. — Минхо слышет голос над ухом, и ёжится, но это Сонхва понимает по-своему. — Может куртку потеплее дать? — Минхо мотает головой и чувствует спиной чужое тепло и руки на своих. — Тогда приходи в следующий раз днём, а не вот как ночная неожиданность. — Я подумаю. — Прости, Сонхва-хён, но я его забираю. Чан уже мне названивал несколько раз, что потерял Хо-хёна, а он у меня под носом был. — Феликс неожиданно влезает в разговор, хватает его аккуратно за руку, освещая пространство слабым свечением дисплея телефона, и тащит старшего на себя, вырывая из объятий. — Дорогу знаем, провожать не стоит. Пока, Сонхва-хён! Минхо и опомниться не успевает, не замечая как вообще они спустились по лестнице и покинули здание. Он оборачивается назад, ищет глазами окно, что должно гореть все также мягким теплым светом, и находит его. А в нём силуэт, что еле видно машет. Наверняка он, Сонхва, сейчас улыбается, смотря на него сверху. — Хён, сказал бы, что тоже хочешь заглянуть к ним, пошли вместе. — Феликс оглядывается назад, таща старшего всё дальше от общежития, и неожиданно прыскает: — Хо-хён, ты случаем не влюбился? — Да иди ты… — Минхо наконец отворачивается от здания и кутается в кофту, вдыхая аромат чужого одеколона, что успел впитаться прочно, и прикрывая глаза. А телефон звенит коротким колокольчиком: «У меня свободен следующий четверг. Жду тебя в 18.00»