Шестая колонка.

Пролог

Шелест листьев. Приятный аромат дождя, который разнёсся по городу ещё пол часа назад. Совсем недавно закончился один из несносных осенних ливнев, а чуть позже, улица и вовсе наполнилась людьми которых мы обычно называем Прохожими. То и дело — единожды завидев их образ, нам не суждено встретиться ещё в дальнейшем когда-либо. Ну, в большинстве случаев конечно же всё происходит именно так. Осень — что ни на есть самое прекрасное время года. Никакого до боли неприятного некоторым особам солнца, никакой жары, или наоборот, никакого постоянного холода и неудобств в связи с этим. Ни холодно, ни жарко, а в добавок ещё и частые дожди. Правда, тут уж если смотреть на предпочтения и вкусы. Это совсем небольшой, но такой приятный и уютный городок. Не имеющий официального названия, и должного обозначения на карте, однако, все кто когда-либо посещал его — никогда не хотел покидать. И не важно, вынуждали ли обстоятельства сделать это, или нет. Так молвят все, кто был тут. Однако, быть может, это просто иллюзия счастья? Ведь если смотреть со стороны, это лишь маленький, старый город с вечным проливным дождём. Вот и всё. Наверное. Небольшие, узкие улицы. Пятиэтажные здания, первые этажи которых заняты всякими магазинчиками и ларьками. Продуктовый, канцелярский, булочная – взгляд ясно ореховых взгляд скользит по ярким вывескам, пока их владелец мысленно запоминает как выглядит окружающая среда. – « Кофейня “У Глории”? Что-же, я думал, что меня ничего не удивит. – его уста растягиваются в лёгкой, непринуждённой ухмылке, – А ведь когда-то я любил проводить время в кофейнях... Со своей девушкой. Ох, моя дорогая Мигель ». – кончики губ опускаются от неприятных мыслей о бывшей, буд-то улыбки на лице и вовсе никогда не было. А ведь они прошли вместе так много всего, а потом невзначай оказывается, что Мигель и вовсе – лесбиянка.

Воспоминания

Старая ванна, освещённая тусклым, жёлтым светом. Перед зеркалом суетится юноша, после принятия душа, и внимательно рассматривает своё отражение в зеркале. Где-то сзади стоит прекрасная девица, которая так тщательно старалась вытереть свои рыжие волосы голубым полотенцем. Юноша суетливо жмёт плечами, смахивая едва достающие до плеч, каштановые локоны с лица. Когда его взгляд вновь падает на девицу, он замечает, что она глядит в ответ. – Боже, моя дорогая, – Мигель кокетливо улыбается, вешая на крючок уже мокрое полотенце, – Ты просто нечто. Нам нужно принимать душ вместе почаще, что думаешь, м? Дорогая огорчённо вздыхает: – Дорогой. – он чётко выговаривает окончание слова, будто на что-то намекая. Рыжая в ответ лишь корчит виноватое личико, однако, ничего не говорит, – Знаешь, я уже давно задумался о мастэкомии¹... – Ох, что ты... – Девица кладёт подбородок на чужое, но в то же время такое родное плечо, – Зачем? У тебя прекрасная, упругая грудь... Руки Мигель без как такового разрешения обвивают оголённую талию юноши, и поднимаются выше. Не стесняясь совсем, она нежно оглаживает смуглую кожу парня. Второй дёргается, ощущая как к горлу подступает ком, а потом и вовсе вырывается из хватки своей партнёрки. Спору нет – такие касания однозначно приятны, тем более от подобной красавицы, но Он понимает, что это совсем не то, что он хочет ощущать. Ему безусловно нравится молодое, утончённое и такое элегантное тело Его дорогой Мигель, однако, сам Он не хочет быть таковым. Юноша поворачивается спиной к зеркалу, а лицом к рыжей. Пока вторая непонятливо хлопает ресницами, Он опускает стыдливый взгляд на кафель. – Ты же меня никогда не рассматривала как парня, да? – Он и так прекрасно знает ответ. Но что его до сих пор держит вместе с ней? Нет, так продолжатся не может, – Слушай, я устал от этого. Девица тяжело вздыхает, и скрещивает руки на груди. – Но ты такая прекрасная девушка, Лионель... – Мигель подходит вплотную, а утонченные ладони примыкают к чужой груди. Девица стаёт на носочки, и тянется лицом ближе. Она всегда так делает, когда собирается Его поцеловать, но сейчас лишь внимательно всматривается во всё те же ореховые глаза, – Чего же ты стыдишься своего прекрасного тела, моя милая? Зачем? Ты самая прекрасная, кого я когда-либо встречала, хватит отрекаться от себя.. На Его глаза наворачиваются слёзы. Самое отвратительное, что ему приходилось слышать когда-либо. И пусть такое красноречие ласкает уши, и пусть это сладкий и в какой-то степени льстивый комплимент – как же Ему неприятно это слышать. Голос заходится завыванием, а по пухленьким щёчкам скатываются разгорячённые слёзы: – Я не Лионель! – Он грубо отталкивает хрупкое тельце от себя, да так, что вторая чуть не падает, – Нет больше такого человека как Лионель, нет её! Я думал, что мы говорили по этому поводу, и думал, что ты меня принимаешь. Я же просил называть меня Густавом... – Да смирись ты уже, что ты девушка! – уже на повышенном тоне отвечает Мигель, – Хватит строить из себя то, чем ты, блядь, не являешься! Разгневанное выражение лица теряет чёткость, из-за слёз. Густав молча опускает голову, и шагает к выходу. Он чуть шатается из стороны в сторону, но упрямо идёт в единственную комнату в этой квартире. – Тогда я ухожу от тебя. Я не могу жить с человеком, который не принимает меня таким, какой я есть.

***