Paint it Black

Кажется, она кричала. Громко, надрывно, но голос тонул в наступающей со всех сторон тьме. Кажется, она падала. Не чувствуя под ногами земли или хотя бы дощатой палубы скифа. Просто летела в небытие, проваливаясь на невозможную глубину, и не имела даже шанса ухватиться за спасительную соломинку: в кромешной чёрноте её попросту не было, тьма поглотила собой всё, пожирая и саму Алину, и картограф не имела ни желания, ни сил бороться. Она ведь сама набросились на борт. Жалкая попытка что-то и кому-то доказать закончилась настоящим фиаско, и винить Алина во всем могла лишь себя. А еще того, кто два столетия назад создал Каньон, разделив Равку, будто уродливым шрамом поперёк когда-то прекрасного лица. И все же она ещё дышала. Старкова осознавала это каким-то самым краешком подсознания, ещё не покорившимся неизбежному, и этот факт, как и чей-то голос, доносившийся будто из-под толщина воды, явно не вязались с тем, что она умерла. Но ведь это же было... Фонарь разбился, скиф охватила пламя, на которое, подобно ночным мотылёк, слетелись волькры. Первой они убили шквальную, раздувавшую парус, за ней инферну, чьи руки порождали пламя, способное их уничтожить, затем солдаты, Дмитрий из её отряда, попытавшийся найти спасение за бортом... Алина помнила крики, помнила треск пламени и рёв жаждавших крови чудовищ, кровь на отдраенной до блеска к приезду генерала палубе, и странное безразличие обречённого, которое возникло в тот момент, когда над палубой погас безопасный синий свет волшебного фонаря. После того, как генерал не взошёл на борт, всем стало очевидно, что успеха их миссии не предрекают, но Алина была оптимисткой. Она ведь не солдат, не могущественный гриш, её единственное оружие - надежда, и Алина верила в лучшее ровно до того момента, как бритвенно острые когти не сцапали её, поднимая в воздух. После страха не было - была боль, а ещё приятная пустота в голове и... свет? Алина пошевелилась, вновь ощущая свое тело. Оно болело от кончиков пяток и до макушки, но это означало только одно: она жива. Но разве это возможно?.. Ещё не зная, как вынырнуть из душного забытья, Алина снова пошевелилась, чьи-то руки придержали за плечи, и только это прикосновение, наконец, дало толчок измученному сознанию, и девушка приоткрыла глаза, часто-часто моргая. Картинка перед глазами плыла, растекаясь чёрными пятнами - так бывает, если долго смотреть на солнце, но слух возвращался быстрее, и Старкова сумела различить чужие голоса. Много. Десятки?.. Она заворочалась, пальцами цепляясь за что-то мягкое и тёплое, на чем лежала, а голос из-за пелены спокойно велел: - Не шевелись, Алина. Ты ранена. Алина рванулась, но ладони на плечах по-прежнему держали крепко, и девушка, проморгавшись, наконец начала различать образы: прямо над ней виднелось лицо девушки с короткими светлыми волосами, ворот алой кефты намекал на её принадлежность к корпориалам, а постепенно отступающая боль в теле - к целителям. Она знала её имя, смотрела спокойно и уверенно, но Алина даже в своём состоянии уловила какое-то...смятение? А переведя взгляд чуть в сторону, она вдруг встретилась с чужим - чёрным и нечитаемым, и инстинктивно попыталась отползти подальше. - Спокойно, Алина, - повторила целительница, а голоса, окружавшие их, стали громче. - Г-где я? - выдавила девушка, с трудом ворочая непослушным языком, но гриш на этот раз промолчала, вопросительно оглянувшись на темноглазого мужчину, наблюдавшего за ними.