неполное руководство по любви к Нилу Джостену

Не отвлекайте его от игры в экси; он будет вас усиленно игнорировать. По телевизору, на ноутбуке, на трибунах, на корте - никогда не пытайтесь отвлечь его внимание от экси. Ему это не понравится. Вы будете подвергаться тонкому опусканию губ, раздражённым взглядам, резким вздохам и закатыванию глаз. Если вы зайдёте дальше, вы увидите хлопки дверью, язвительные комментарии и недовольное "чего ты хочешь?" в самых разных вариациях. Да, и никогда не упоминайте при нём бейсбол. Он простит вас, но это может занять некоторое время. Вы найдёте это втайне забавным, но какой ценой? Не покупайте ему шоколад, он предпочитает клубнику. Когда он жалуется, что холодильник забит сладостями, отодвигайте шоколадный торт в сторону и заполняйте это место коробками с фруктами, наблюдайте, как его лицо светится на следующее утро. Когда вы отправитесь в магазин за мороженным, принесите ему пару пинт щербета, чтобы у вас обоих была сладость после ужина. Когда магазин за углом выставит клубнику в шоколаде на продажу, достаньте себе партию, чтобы потом можно было слизывать шоколад с губ. Вам нравится вкус клубники, пока она спелая, но нет никакой причины говорить ему об этом. Когда он вздрогнет, увидев в зеркале своё отражение, поцелуйте его в плечо чтобы успокоить. Зеркала, стёкла машин, лужи, тыльная сторона ложки – если есть отражения, он увернётся. Но однажды утром, войдя в ванную, вы обнаружите его неподвижным и напряжённым перед зеркалом, с пустыми ледяными глазами, тихим и быстрым дыханием, сжатыми кулаками и плотно стиснутыми челюстями, тихо позовите его, встаньте на периферии его зрения и убедитесь, что он видит вас. Затем встаньте позади него, чтобы, когда он облегчённо вздохнёт, вы могли его поймать. Поцелуйте шрамы на его плечах, чтобы он знал, что в зеркале не его отец. Ему понадобится минута, две, сто, но он в конце концов обернётся и посмотрит на вас. Он скажет «спасибо», ты мягко поцелуешь его в висок и вытащишь пить кофе. Восхищайтесь его умным ртом; ему втайне нравится, когда вы это делаете. Те дни, что он встречается с прессой, - это единственные дни, когда вы приходите на игру вовремя. Вы знаете это, он знает это, все знаю это. Если у вас есть смутное подозрение, что он говорит гадости репортёрам только для того, чтобы увидеть, как ваши губы подёргиваются, то вы абсолютно правы. Ему нравится видеть, как вы ухмыляетесь, а вам нравится давать ему то, что он хочет. Беспроигрышный вариант, верно? Верно. Он говорит, что ненавидит одежду, которую вы ему дарите, но втайне она ему всё равно нравится. Он будет ёрзать, говорить «они слишком тесные, ты НЕ хочешь чтобы я дышал?», дёргать тебя за рукава и гримасничать, но и вам, и ему известно, что ему нравится, когда ты скользишь взглядом по его груди и прессу, ненадолго задерживаясь на талии, прежде чем продолжить свой путь вверх по рукам, плечам и шее, медленно, оценивающе, глядя на его раскрасневшиеся щёки и прекрасные глаза. Вы не возражаете против ворчания, находя его милым. Позже он толкнёт вас на кровать и медленно снимет всё сам, одно за другим, пока вы не покраснеете и не начнёте задыхаться. Он скорчит рожу куче вещей на полу, прежде чем оседлать твои бёдра, и скажет, что ненавидит это. Но Нил Джостен – лжец, и никто не знает об этом лучше вас. Он напрягается на секунду, когда просыпается; позвольте ему это. Почти каждую ночь у него между бровей пролегает лёгкая морщинка – единственный признак того, что его сознание мчится со скоростью сто миль в час, не давая ему спокойно спать. Иногда по ночам он просыпается в холодном поту, тяжело дыша, сжимая простыни, и вы ненавидите демонов, которые мучают его. Каждое утро, прямо перед тем, как он полностью проснётся, всё его тело будет напряжено как струна, будто он готовиться к удару, прежде чем раствориться в постели. Он обязательно повернёт голову направо, чтобы посмотреть на вас, и облегчённо выдохнет, когда увидит. Ваше сердце будет неизменно заикаться в ответ каждое утро. Он улыбнётся. Вы вздохнёте про себя, облегчение будет сладким и немедленным. Он неистово любит всё, что у него есть; дорожите этим. Его язык любви тихий, мягкий и сладкий – это дополнительная пинта мороженного на чёрный день, молчание,когда вы не можете терпеть голоса вокруг, защита, когда вы хотите спрятаться, вопросы, которые не задавал никто раньше, нежные руки, быстрые поцелуи и ослепительные улыбки, которые вы ненавидите, ненавидите и ненавидите. Ты же видишь, как он дыбит шерсть, когда кто-то осмеливается приблизиться к вам или к Лисам. Вы называете это комплексом мученика, а он называет вас упрямым дураком. Вы оба знаете, что это значит, но не говорите об этом вслух. Его действия и так достаточно громкие. Всегда прикуривайте две сигареты, он курящий наркоман. Вы привыкните к этому, закуривая одну сигарету для себя и ещё одну, чтобы увидеть, как дым вьётся у его лица. Вы видите, как он вдыхает, как его грудь мягко поднимается и опускается, вы видите задумчивое выражение, которое всегда мелькает на мгновение, и его покрытые шрамами пальцы, которые держат сигарету близко к лицу. В какой-то момент вы перестали называть это пустой тратой хорошего табака. А теперь прикуривайте ещё одну, даже когда его нет рядом. Вы чувствуете, как петляющие на ветру завитки дыма делают расстояние терпимым. Когда он захочет убежать, пусть бежит; он всегда возвращается. Старые привычки умирают с трудом, и бег от этого ничем не отличается. Вы знаете форму и текстуру его изношенной сумки, вы знаете, что там две пары брюк и две пары рубашек – одна серая другая выцветшая белая, четыре пары боксёров, нож и пачка банкнот, засунутые в потрёпанный носок. Вы знаете, что это значит, но вы также знаете, что это больше не значит. Каждый раз, когда он волнуется, он натягивает ботинки и оборачивается, уверенный в том, что вы всё равно найдёте его. Вы знаете, что найдёте. Вы назовёте его кроликом, но нежность в вашем тоне появилась много месяцев назад. Пусть бежит, он вернётся. Всегда. Он любит тебя. Он чертовски любит тебя, и ты любишь его в ответ.