Chocolate cream

Вообще-то, знаете, я не склонен к тому, чтобы повторять дважды. Если человек не понимает с первого раза — это его проблемы, не мои, нет смысла с ним возиться и тратить личное время на очевидные вещи. К слову, об очевидных вещах. — Тебе стоит почаще использовать эту помаду, детка, цвет тебе очень идёт, — я едва заметно прищурился, ровно настолько, чтобы взгляд из скучающего сделался заинтересованным. Или, правильнее сказать, с оттенком заинтересованности. Я определённо отвратительный актёр. Девушка, до того пристально разглядывающая моё лицо и губы, смущённо улыбнулась, пряча глаза за бокалом дорогого вина. Растрата денег, кстати, жуткая, но мне совсем не хочется сейчас об этом думать. Лукавый красный, которым Карэн — или Камилла, такие вещи я часто пропускаю мимо ушей — разукрасила свои полные губы, смотрелся просто отвратительно. Мало того, что лицо от этого становилось похожим на приманку для пчёл, так ещё и цвет совершенно не вязался с цветом глаз девушки. Не подумайте, я не из тех, кто что-то там понимает в бабских штуках. Просто откровенную халтуру видно сразу. — Да? Спасибо, Мелло, я рада, что тебе нравится, — улыбка девушки сделалась широкой и глупой, с головой выдавая её интеллектуальные способности. Порой достаточно всего нескольких жестов и улыбок, чтобы девчонка уже была готова раздвинуть перед тобой ноги. Или встать на колени, кому что больше нравилось. До номера мы ехали в полной тишине. Карэн — Кира? — сидела на пассажирском сидении, изредка кидая на меня испытующие и предвкушающие взгляды. Боже, неужели можно быть настолько доступной? Впрочем, нечего ожидать от девушки, которая согласилась потанцевать со мной. У меня ведь всё на лице написано. Номер оказался довольно уютным — приглушённые тёплые оттенки, умеренное освещение, звукоизоляция и, что меня особенно порадовало, уже приготовленные пирожные с шоколадным кремом. Вот же, зараза, знает, что мне нужно. Чёртов шоколад. — Мелло, — как только дверь в номер захлопнулась, девушка прижалась к моей спине своей грудью — второй или третий размер, я особенно не приглядывался. Увы, искусственность этой самой груди прямо коррелировало с благочестием и нравственностью её обладательницы. Отстой. Я разворачиваюсь, резким движением отталкивая её к стене и прижимая своим телом. Время деньги, я не намерен разбрасываться им настолько сильно. Девушка шумно выдыхает — явно не ожидала такого напора, вполне предсказуемо принимая его за особенную заинтересованность. Я уже говорил, что плохой актёр? Очень плохой. Иногда сигара — всего лишь сигара, но большинству людей время от времени нужно сбросить напряжение известным способом. Казалось бы, живи и радуйся, используй правую руку и не парь людям мозги. Но нет — слишком скучно. Хотя правая рука не вызывает такого количества интенсивных фейспалмов. «Ты позвонишь мне?» — «Обязательно» «Тебе понравилось?» — «Очень, ты была прекрасна» «Давай встречаться?» — «Я бы рад, но работа не позволяет» Работа? Я бы положил на неё не только причинное место, но ещё руки, ноги и несколько плиток оставшегося дома шоколада. Почему-то каждая новая девчонка уверена в том, что станет той самой единственной, кто сможет ужиться со мной, усмирить мой дерьмовый характер и сделать из меня плюшевого мишку. Я уже говорил, что большинство людей беспробудно тупы? Это правда. Из номера я выхожу ровно в половину седьмого — сегодня совсем не хочется устраивать сцен и выслушивать гневные упрёки и громкие всхлипы. Терпеть не могу слёзы, особенно если они безосновательны — а ведь попадаются те, кто с первой ночи влюбляются. Делать мне больше нечего. Даже не наврал ничего по поводу своего «особо опасного задания/должности/болезни любимой рыбки», дабы создать хоть какое-то приличное впечатление. Нет, это всего лишь секс, не более. Он не стоит того, чтобы я напрягал свою фантазию. Не люблю дважды повторять о том, какой я дерьмовый человек. — Мелло, мать твою, — из трубки бурчит сонный голос и я не удерживаюсь от довольной ухмылки. Будет знать, как спать утром в воскресенье, чёртов геймер. — Что случилось? Тебя выгнали раньше времени? Неужели опять обозвал девушку тупицей? — недовольный монолог прерывается зевком и мне остаётся лишь тихо фыркнуть. — Сегодня я ушёл добровольно. Не захотел делиться шоколадными пирожными, — готов поспорить, что на другом конце победно усмехнулись, после чего звонок прервался. Вообще-то Мэтт преданная задница. Когда он трахает новую девушку на нашем диване, а затем предлагает ей встречаться, я делаю ставку на то, сколько продержатся эти отношения. Он гораздо больший романтик, чем я. Порой ему действительно нравится его новая пассия и в его привычное невозмутимое поведение закрадываются едва заметные тёплые улыбки и комплименты в смс-ках. Он лапочка, не правда ли? Мэтт не отшивает так грубо, как это делаю я, но пьёт он знатно. Осмысливая очередной разрыв, на его лице застывает мученическое выражение, а рука прилипает ко лбу. Смерть от фейспалмов грозит не только мне. — Представляешь, Дженни сказала мне, что хочет знать обо всём, чем я занимаюсь в её отсутствие. И заодно попросила больше не общаться со «странным белобрысым парнем, который плохо на тебя влияет», — Мэтт делает большой глоток пива, после чего протягивает мне бутылку. С охотой принимаю её — от хорошего немецкого пива нельзя отказываться, тем более я сам его выбирал. И Мэтта, и пиво. — Опять контроль, у тебя талант находить собственников, — беззлобно усмехаюсь, прищуриваясь и глядя на Мэтта поверх его дурацких очков. — Ничего страшного, уверен, ты сможешь найти девушку получше, — я говорю это совершенно искренне, не желая, чтобы рядом с Мэттом ошивалась полоумная дура, которая будет лишь трахать ему мозг и пытаться перевоспитать. Для этого он уже слишком стар. — Да брось, мало кто будет меня терпеть, — Мэтт смеётся в ответ легко и расслабленно, очевидно, что несколько бутылок пива пошли ему на пользу. Как и пара глубоких поцелуев, которые он получил буквально пять минут назад. — Ты невыносим, так что да, — меня уже разбирает конкретно, поэтому через секунду комната наполняется смехом. Мэтти, солнце, просто потрясающий, не устаю улыбаться с его реакций и поведения. Вот уж кого нельзя променять ни за что и никогда. — Вот же засранец, — уловив момент, когда я буду не в состоянии сопротивляться, Мэтт подхватывает меня на руки и опрокидывает на ковёр, победно нависая сверху. Он не грубый, просто мягкость этого ковра проверяли уже не один десяток раз, так что беспокоиться не за что. Люди обычно называют это безумием. Мне больше нравится формулировка «свободные отношения». Никакой ревности и претензий, упрёков и ненужного вранья. Серьёзно, мы пережили слишком многое, чтобы тратить время на подобное дерьмо. Жизнь — вот что действительно важно. А ещё доверие — уверенное и взаимное -, которое не купить ни за какой контроль. И каждый из нас прекрасно это знает.