Помутнение

Мазок горячих губ, смешавшийся с гулом и звоном в ушах, отдающим тяжёлыми битами в груди. Хриплый, грубый голос, режущий мутный шум. И контрастный, знакомый контакт влажных пальцев с холодным металлом струн. Среди алкоголя, адреналина и музыки было сложно уловить грань между сном и реальностью. Шоу было на столько громким и ужасающе эмоциональным, что Томас едва ли мог понять, человек ли он вообще. Естественно после грандиозной победы было не менее грандиозное празднование. . Тянущее, мокрое и душное чувство сковывало всё тело. Ещё бы. Чего можно было ожидать после восемнадцатичасовой пьянки. Кажется о днях недели и числах в календаре было давно забыто. Пошевелив сначала пальцами, потом бёдрами, и за тем руками, Томас понял, что движение и боли в его теле взаимосвязаны. Продрав глаза света он не увидел, но немного покопашившись, всё таки вынырнул из кучи подушек и одеял. О похмелье не стоит и заикаться. . Только после двух кружек кофе и горсти таблеток Раджи почувствовал себя живым. На кухне он встретил Ви, которая ему лишь усмехнулась и протянула пачку медикаментов. Как выяснилось, именно басистка дотащила Ти и Дамиано до кровати. А младший и не заметил, что среди той горы мягких перин был Дам. Поблагодарив Викторию Том снова остался наедине с собой, ожидая то ли чуда, то ли гибели. . За какой-то час Раджи заблудился в своих мыслях, коротких воспоминаниях и в самом себе. Он не понимал, что в его голове было сном, а что воспоминанием реальных событий. Зайдя в соц.сети совсем не на долго, прояснилось, что Дамиано действительно поцеловал его на сцене. Но всё остальное... В рыжей голове отчётливо летали яркие обрывки картинок. Где-то он чувствовал горячий, ловкий язык солиста на своём теле, где-то его грубо целовали, где-то Дам порвал его рубашку. Нужно было найти вещь, чтобы понять, приснилось ли это ему, или было явью. Нельзя было понять даже то, что было бы хуже. Если бы Томас признал, что ему сняться откровенные, мокрые сны с участием Дамиано, или то, что они действительно вытворяли всё это. По-пьяни конечно разное случалось, но Раджи никогда не думал, что докатиться до подобного. . За временем Томас не следил так же, как и за количеством кофе. Посадить своё здоровье, когда только недавно стукнуло двадцать - не самая лучшая перспектива, но совсем не это волновало гитариста. От мыслей его отвлекли шаркающие шаги, которые парень ни с кем не спутал бы. Maneskin давно стали семьёй, и в семьях часто бывало, что со временем начинаешь узнавать людей по звуку походки. Вот и Раджи не ошибся. Оторвав взгляд от захламлённого стола он наткнулся на Дами. Старший не выглядел бодрым или полным сил (в отличии от подозрительной Виктории). -- Доброе утро -- прохрипел первым Томас, удивившись своему голосу. -- Шестой час вечера вообще-то -- хмыкнул солист, найдя среди тучи мусора и последствий веселья бутылку воды. Пухлые губы коснулись горлышка и Томас немного завис. Но тряхнув волосами не первой свежести он вернул внимание своей кружке. Кажется совсем недавно, какие-то несколько часов назад, эти губы горячо целовали бледную, тонкую кожу Раджи. Или это ему только привиделось... Нужно было проверить, остались ли засосы. Да, Том точно помнил, что Дам оставлял парочку у горла и на животе. Но в зеркало гитарист ещё не глядел, а начать судорожно проверять прямо перед Дамиано не стоило. -- Это ты мне отдавил ногу? Кажешься таким худым, а как уляжешься сверху, ух! -- рассмеялся старший, отступая обратно к выходу. Томасу вовсе не было смешно. . К закату (яркому, сочному, жгучему, итальянскому закату) Раджи вышел на балкон. Признаться честно, он боялся искать свою рубашку или смотреться в зеркало. Он правда боялся, что всё, что было между ним и Дамиано было лишь его фантазией. Чем больше он об этом думал, тем больше вспоминал. Большие ладони на его талии и худых бёдрах, обжигающий рокот и хрип на ухо, душащее удовольствие. Больше всего не хотелось понимать, что всё это лишь его больные, извращённые сны. На балконе уже стоял Дам. То ли дожидался лунного света, то ли самого Томаса. Все друзья гитариста знали, что он часто романтизировал закаты. С губ Дамиано срывался дрожащий дым, а между наманикюренных пальцев была изящно зажата сигарета. Локтями парень опирался на витые перила, касаясь перегородки голой грудью. Томас тяжело сглотнул и ступил босыми ногами на плитку. Погода была приятная. -- Весело было -- без тени веселья затянулся солист. -- Ага -- отозвался Раджи, боязливо поглядывая на старшего из-под чёлки, словно он весь мог в любую минуту раствориться сном. -- Что-нибудь помнишь? Ты не плохо отрывался -- всё таки улыбнулся Дам, туша окурок и оборачиваясь к другу. -- М, ага -- не уверенно кивнув повторил Ти. Лёгкий ветер приносил с собой тишину, но напряжённость уносить не хотел. Парни словно и не дружили бок о бок многие года, сейчас вдруг оказавшись незнакомцами. Молчали они на протяжении ещё одной сигареты, на этот раз зажатой в зубах Дамиано. Теперь курил он нервно. -- Прости за рубашку -- вдруг бросил он. Глаза Раджи округлились. Имел ли он в виду ту самую, которую порвал? Или это лишь совпадение. Томас как-то по инерции провёл рукой по шее, там, где предположительно должны были быть засосы. Но он ещё не проверял. -- Э, да ничего. -- То есть, ты помнишь? -- мгновенно подхватив на слове оборвал гитариста Дам. Карие глаза врезались острым лезвием в округлые щёки, волнистые волосы и немного ошеламлённые глаза. -- Помню...-- нерешительно то ли спросил, то ли согласился Том, снова тут же подхваченный. -- Или хочешь забыть? -- не унимался старший. -- Я... -- Чёрт, ты помнишь как мы переспали или нет!? -- не выдержав гаркнул Дамиано, стукнув ладонью по балконной оградке. Взгляд его становился всё голоднее и пристальнее, что всё больше смущало младшего. -- Помню! -- разом выдохнул Ти, словно признавался в проступке маме. Дамиано отвернулся, цепляясь глазами за последние, алые лучи заката, окрашивающие лица музыкантов в живые оттенки. Тишина слова затянулась, случайно чуть не позволив Давиду обжечься об очередной догорающий окурок. -- Я подумал, что мне это приснилось -- подал голос Ти, поджимая губы и даже не стараясь заглянуть в чужое лицо. -- Нет, ты точно отдавил мне ногу на яву -- фыркнул Дам так, что и не понятно, со смехом или не пойми с чем. Только он так умел. -- Я подумал, что сошёл с ума и брежу грязными снами о лучшем друге -- скривился Том. В очередной раз его оборвали. Дамиано вихрем закружил голову младшего и уже через мгновение тот оказался прижатым к холодной, кирпичной стене дома. Давид навис сверху, одной рукой сжав горло гитариста, а другой опираясь на стену. -- Мы больше не друзья, ты ведь понимаешь. Я не дружу с теми, кого хочу затащить в постель -- в самые губы дразняще рокотал итальянец. -- Мы серьёзно переспали? -- поперхнулся Том. Он поверить не мог, что едва ли помнил свой первый раз парнем. Свой первый раз с Дамиано. Но тот лишь залился недолгим смехом. -- Нет, птичка, ты отключился быстрее, чем вылез из штанов. Всё только впереди -- усмехнулся он, проводя раскрытой ладонью по всему телу Томаса. Касаясь настоящих, существующих засосов, ряда рёбер, ямочек на пояснице и узкой задницы. Теперь они узнавали друг друга заново. Губами, руками, языками и другими частями тела. Они явно больше не друзья.