мокрые кеды, май и запах гречишного мёда

Весна 1950 года выдалась для Минхёна пугающе непримечательной. Как и все предыдущие два года, с момента его знакомства с Донхёком, подростки проводят большую часть лета вдвоем или с одноклассниками, убивая время либо на скромной игровой площадке, состоящей из двух качелей и одной горки, либо с самого утра до позднего вечера исследуют прилегающий к небольшому городку лес. И совсем не важно, что в этом лесу на окраине Пусана они знают наизусть каждое дерево, куст и протоптанную ими же тропинку, любой новый день для них был приключением. — … каждый день она твердит мне про этот университет, но я не вижу смысла уезжать так далеко, если могу остаться здесь и помогать матери с магазином. – Донхёк приостанавливает свой монолог и поворачивает голову к лежащему рядом парню, – Минхён? Ты меня слушаешь вообще? — А? Да-да, конечно, университет. Друзья проводят очередной день на небольшой опушке в лесу. Донхёк обожает валяться на траве (если только на небе нет туч, иначе «какой смысл смотреть на большую серую массу вместо облаков?»), но Минхён предпочитает приземляться на большой серый камень, оставшийся здесь после какой-то незавершенной стройки. В этот раз оба подростка, лежа на шелковом майском зеленом ковре, наблюдают за бегущими по небу белыми кусками пушистой ваты. Однако мысли Минхёна никак не могут найти себе места и вместе с порывами легкого ветра метаются туда-сюда, от «стоило покормить кошку перед уходом» до «я не смогу оставить всю семью и уехать в город на учебу». Даже приподнятое с самого утра настроение Донхёка не передается ему, как это привычно бывает, и вот, пожалуйста, запутавшись в своем состоянии, пропускает всю гневную речь друга о его будущем мимо ушей. — Что-то не так? Ты в последнее время как в воду опущенный ходишь. – взгляд Донхёка выражает искреннее беспокойство, и Минхёну на долю секунды становится стыдно. Он знает, что сколько друга не убеждай, тот не поверит, что всё хорошо. Минхён просто немного запутался. — Не драматизируй, все мы сейчас не уверены в том, что будет дальше, – Донхёк отворачивается к небу со своей фирменной улыбкой на губах. Его волосы растрепались и после он будет раздраженно пытаться пригладить пшеничные пряди рукой. Взгляд Минхёна падает на профиль друга, и он уже привычным жестом проводит большим пальцем правой руки по родинке на скуле. Донхёк снова улыбается и наклоняет голову чуть ближе к теплым прикосновениям. Для них аккуратно переплетённые пальцы под партой, голова, покоящаяся на чужом (родном) плече, долгие-долгие игры в гляделки лицом к лицу, особенно нежные улыбки, обращенные друг к другу- всё это не ново. Никто из них не задумывается о том, что между ними происходит, они давно перестали придавать происходящему какое-либо значение. Минхён обожает Донхёкову родинку на скуле, а Донхёк обожает всего Минхёна. Это чувство просто существует, и они научились отдаваться ему полностью, без мыслей о неправильности происходящего. На закате небо постепенно окрашивается в пурпурно-малиновый, а верхушки сосен чернеют. Издалека слышен голос Джисона, значит остальные подтянутся в ближайшие пять минут, а Донхёк уверен, что именно с такого неба обязаны падать звезды или ангелы, и, возможно, он даже встретит одного (или уже встретил). На качелях за лесом качается холодный вечерний ветер и противно поскрипывает цепями. Минхён наконец отворачивается от друга и поднимает с земли ветровку, слегка запачкавшуюся в траве, на которой пролежал последние несколько часов. Донхёк молчаливо хватается за протянутую руку и поднимается тоже, скептически оглядывает Минхёна, сосредоточенно отряхивающего куртку, и кидает прощальный взгляд на влюбленное, пурпурно-малиновое, точно в крови тех самых ангелов, небо. — Вы что, снова провалялись целый день здесь? – привычно громкий голос Джисона становится всё ближе, и парни, не сговариваясь, молча бредут к выходу с поляны, откуда с минуты на минуту должен выскочить друг. – Какие же вы скучные, ну давайте, шевелитесь быстрее, я вам такое покажу! Джено нашел ещё одно гнездо ворон и вам точно нужно на это посмотреть! Минхён аккуратно переступает через корни и камни, лежащие на земле, уткнувшись взглядом в спину идущего на два шага впереди и увлеченно что-то тараторящего Джисона. Все бегающие мысли, кроме одной, улетучиваются, и подросток, тихо вздохнув, ускоряет шаг, чтоб поравняться с другом. Впереди у них еще три беззаботных месяца, а после начнется новая взрослая жизнь. Но Минхён не знал, что взрослая жизнь может принести не только дополнительные заботы, но и забрать такое драгоценное для тебя время.