Breath

Сонхун не сразу осознаёт масштабы трагедии, когда начинает регулярно видеться с Сону в его доме. Сначала всё идёт спокойно, как и до этого, с обострёнными чувствами и нарастающей привязанностью, он не отпускает попыток узнать его ближе, ненавязчиво ведя разговоры обо всём подряд, и однажды даже остаётся на ночь. Иногда Сону всё же пробалтывается, забывая об осторожности, а когда понимает — легонько толкает Сонхуна в плечо, из раза в раз продолжая терять контроль рядом с ним, и даже это становится чем-то привычным. А на учёбе они всё ещё лишь знакомые, однажды встретившиеся на одной случайной вечеринке, и ничего кроме. Поздороваются — уже много. Сонхун и не против, если позже он сможет вновь ощутить горячие мурашки под своими ладонями. Его вполне устраивают их странные для большинства отношения, пока общаться с другими людьми не становится напряжённо из-за прожигающего взгляда, следящего за каждым его шагом. Это вдруг мешает слишком сильно, и удивлённые взгляды даже не заботят его, когда он срывается посреди фойе, неожиданно вырастая на пути однокурсника. — Может, у нас проблемы, о которых я не знаю? Он спрашивает это спокойно и тихо даже в заведённом состоянии, но этого достаточно, чтобы Сону успел растеряться, на пару секунд выпадая из холодного образа, однако он быстро приходит в себя, делая шаг навстречу с поднятым подбородком. Вокруг слишком много глаз. — Никаких, — лаконично и так же тихо, чтобы только Сонхун услышал. — Прекрати так настойчиво пялиться, сам себя сдаёшь, — получается какое-то шипение даже, но Сонхун не особо об этом задумывается, оставляя Сону с поджатыми губами за своей спиной. Возможно, они перестарались?

***

Совёнок: приедешь завтра? Сонхун думает. Думает много и долго, думает о том, чего, по сути, и нет — об их с Сону отношениях. Поэтому сообщение поначалу даже немного нервирует, неужели он один не может успокоиться после вчерашнего? Но в голову вовремя приходят слова Сону: чтобы хорошо проводить время, не обязательно навешивать ярлыки. И в чём-то Сонхун здесь даже согласен.

Вы: во сколько?

***

Начало октября стандартно мрачное, к вечеру копятся тучи, так некстати собирая влагу. Сонхун не подумал заранее, поэтому дождь застаёт его на второй половине пути. Смысла возвращаться, как и искать укрытие, уже нет, и когда он доходит до дома Сону, конечно же, мёрзнет от прилипшей одежды. — Боже, Сонхун, — это он слышит вместо приветствия, когда дверь открывается, и забывает все свои мысли, оглядывая домашнего Сону, — ты весь намок, почему не поехал на такси? — Так получилось. Он ведь, правда, не специально. — Ноги промокли? — Сону суетится, подставляя тапочки, и забирает куртку, чтобы унести на сушилку. — Нет, я же в ботинках… Ты чего? Сону возвращается нахмуренным и недовольным и молча тянет за собой наверх. Сонхун не сопротивляется, он давно уяснил, что это бесполезно, только плетётся следом по ступенькам и на автомате гладит большим пальцем тёплую руку. — Будем искать тебе сухую одежду. И, в общем-то, он не против, и ещё от душа тоже бы не отказался. Он сразу оживляется. — Сону. — В комнате работает телевизор, крутя какой-то мультфильм из тех, что для взрослых детей, на тумбочке стоит чашка с только налитым чаем, от него всё ещё поднимается пар. Сону включает светильник, чтобы было лучше видно, и на призыв только мычит, открывая шкаф. — Ничего, если я ещё схожу в душ? — Сонхун подходит ближе, кончиками пальцем дотрагиваясь до талии, проводит невесомо, на пробу. — Что за вопросы, — в руках Сону уже найденная футболка, дело за малым, — словно до этого никогда не был. — Не хочешь со мной? — он всё же смелеет и обхватывает полностью, прижимаясь, от Сону пахнет его любимыми цитрусами, и для холодного тела Сонхуна он кажется не просто приятно тёплым — горячим. — Мы до него ещё не дошли, а ты уже решил намочить и меня заодно? — Сону вздрагивает то ли от предложения, то ли от охлаждающих касаний и всё же выбирается из рук, чтобы поднять предательски упавшие спортивные штаны, единственные, что он нашёл подходящего для Сонхуна размера. А Сонхун только тихо смеётся и немного удивляется — Сону выглядит таким потерянным. — Я приму это за согласие. В душ они вместе ещё никогда не ходили. Несмотря на все эксперименты, что проводились в стенах дома Сону, почему-то банальный душ так и не был опробован. Сонхун с облегчением стягивает мокрую одежду и первым залезает под согревающие струи, пока Сону развешивает всё на батарею и находит, куда положить чистое. Когда он, наконец, поворачивается к Сонхуну, тот уже тянет руку в ожидании, жмурясь, и не остаётся ничего, кроме как и самому скинуть одежду и позволить утянуть себя в горячее облако, обволакивающее на пару с объятиями Сонхуна. Он прижимает к своей груди, на этот раз не заботясь о каких-либо помехах, крепко держит руками Сону за живот и водит носом по шее, изредка задевая мокрые прядки волос. Сону плавится, теряя внимание, и приходит в себя лишь спустя минут десять, когда пальцы ползут ниже. Он мягко перехватывает руку и укутывается в неё, кладя на плечи. Сонхун вопросительно мычит. — Тогда в универе… Это было странно, — Сону благодарит судьбу, что перед ним лишь плитка, узор на которой можно старательно изучать, чтобы скоротать те секунды, пока Сонхун молчит; будь там его лицо — он бы сошёл с ума от ожидания. — Я постоянно чувствую, как ты за мной следишь, это некомфортно, — слова звучат громче обычного, и либо это от того, как близко губы Сонхуна к уху, либо Сону действительно слишком напряжён, — я немного сорвался. — Мне интересно, как ты общаешься с другими людьми, только и всего, как бы странно это ни звучало, это не ревность или что ещё ты там мне приписал, — он отпускает его руку, позволяя Сонхуну самому дальше решать, как действовать, — лучше не придумывай причины моих действий сам и больше не выставляй дураком на всеобщее обозрение, пожалуйста. Сонхун схватывает информацию быстро, возможно, по этой причине с его успеваемостью всегда всё в порядке. Он понял всё не так, поэтому шепчет извинения и обещает в следующий раз говорить сразу напрямую, когда они наедине, а потом всё же продолжает начатое, прикусывая хрящ на ухе, опускает руки ниже. Больше пока думать нет никакого желания. От ощущений, которые накрывают со всех сторон, Сону прикрывает глаза и отдаётся моменту, погружаясь в океан удовольствия: в нём зубы Сонхуна проходят по шее и слегка покусывают плечи, а пальцы плавно двигаются, пока не доводят до разрядки, сильной и насыщенной. Ласка Сонхуна расслабляет так же сильно, как до этого он же натягивает каждый нерв. Сону вяло разворачивается, чтобы потянуться за поцелуем, от воды губы Сонхуна тёплые и мягкие. — Это, оказывается, довольно приятно, — говорит тихо на расстоянии миллиметров, не желая отрываться, и еле трётся носом, — но чувствую себя немного эгоистом. На его слова прилетает смешок. — Впереди долгий вечер, не страшно. В такие моменты Сону ловит отдалённо мысль, что с Сонхуном всё не страшно. И даже простоять ещё десять минут чуть ли не под кипятком, до покрасневшей кожи, а потом наспех обмотать друг друга полотенцами и ещё столько же в них проваляться на кровати, остывая. Пока дойти до кухни кажется непостижимой задачей, они неспеша сползают с кровати, добредая вновь до ванной — одежда так и осталась там — и нехотя одеваются. Но даже когда оба согреты и довольны, отголоски недосказанности продолжают витать между. И разговоры с Сонхуном — это тоже то, чего Сону не боится, пусть и не любит сильно открываться. Просто Сонхун никогда не заставит чувствовать себя неловко. Они устраиваются на диване в комнате для фильмов, Сону уговаривает накрыться пледом, на всякий случай, и приносит имбирный чай с шиповником, чтобы наверняка. На экране появляется Дамблдор из самой первой части, но Сону знает заранее, что фильм включается больше для фона, их внимание быстро переключится. — Сону, — Сонхун ожидаемо зовёт его всего через семь минут, Сону специально проверяет, — ты сказал, что тебе интересно, как я общаюсь с другими. Я не совсем понимаю. Его голос тихий, лишь слегка перекрывает звук фильма, в руках чашка, которую он крепко сжимает. Сону молчит какое-то время, задумавшись. Конкретной цели в его наблюдениях не было, он не преследовал определённую идею, его взгляд поначалу, скорее, машинально цеплялся за Сонхуна. Не мог не цепляться. И только потом он начал подмечать детали. Сону по природе наблюдатель. — Там ты другой. — В универе? С другими людьми? — Да, — Сону кивает, пересекаясь с Сонхуном взглядами, он смотрит заинтересовано. Сонхун всегда в нём заинтересован. И это каждый раз подкупает. Потому что на учёбе, когда Сону невольно находит его среди студентов, Сонхун словно погружён в свои мысли, находится где угодно, но не с теми, кто его окружает. Такое бывает и рядом с Сону. Иногда Сонхун остаётся на время один, пока Сону блуждает по дому, занимаясь своими делами, и успевает о чём-то задуматься. В такие моменты Сону не сразу выводит его обратно, но стоит тому заметить, что он вернулся, сразу отдаёт всё своё внимание. Он никогда не даёт Сону чувствовать себя одиноким. Внутри на это появляется слишком много ненужных чувств. — Тебе ничто не мешает подходить ко мне на учёбе, — Сонхун ставит чашку с недопитым чаем на столик и сильнее разворачивается к Сону, они всё ещё сидят по разным сторонам, поэтому разговор получается глаза в глаза, а не с уткнувшимся куда-нибудь в грудь Сону, — если захочешь. Не думаю, что это будет проблемой, верно? У тебя много знакомых, вряд ли кого-то особо удивит ещё один, — Сонхун усмехается одним уголком губ, показывая клыки, на долю секунды Сону зависает сразу от нескольких вещей: мозг пытается обработать слова и картинку одновременно, — такие взгляды только привлекают внимание и вызывают вопросы. У меня там, кроме тебя, никого нет, поэтому мне терять тоже нечего. Сону не знает, как реагировать. Сонхун говорит лишь факты, но что-то приятно отзывается в Сону на его последнюю фразу. — Да, наверное, ты прав… И прости, что заставил чувствовать себя некомфортно, — он запинается, чего Сонхун, уже отвернувшийся к экрану, не замечает, только слегка кивая; Сону мотает головой, собираясь с мыслями, — кажется, стоит вернуть в начало, да? Он убирает свою кружку и сразу же оказывается прижатым к тёплому боку. Сонхун притягивает так быстро и естественно, поправляя плед, что Сону чуть не начинает устраиваться поудобнее, забывая про пульт. — Докуда будем мотать? — звучит над самым ухом. — До начала фильма или до того, чем занимались в душе? Сону фыркает, наконец успокаиваясь, но всё равно несильно бьёт по руке, обхватывающей его вокруг талии. — Обойдёшься. И видит, как ползунок уходит назад без лишних слов. Впереди есть несколько часов, чтобы всё обдумать. В этот раз Сонхун остаётся на ночь.

***

Утро встречает случайно пробравшимися сквозь занавески редкими лучами солнца, Сонхун хмурится, не ощущая в руках нагретого тела, но приоткрыв один глаз и перевернувшись на другой бок, чуть не сталкивается носами. Губы непроизвольно расползаются в улыбке. Взгляд скользит по всему Сону: от дрожащих ресниц к чуть надутым сонно губам, по шее к плечу, задерживается на вздымающейся груди, обводит бархатную кожу вплоть до кромки одеяла. Сону крепко и спокойно спит, это удовлетворяет беспокойство Сонхуна, поэтому после любований он осторожно вылезает из кровати, не сразу находя место разделения балдахина. Хоть никто бы и не стал их будить — была суббота, а родители Сону должны были вернуться не раньше вечера воскресенья — балдахин по привычке был полностью опущен. В памяти всё ещё проносится временами та первая ночь, впечатления от атмосферы комнаты держатся свежими в голове. Кажется, что ничего с тех пор не поменялось, но Сонхун знает, чувствует глубоко внутри, что это не так. Их история идёт своим чередом, и, как и в любой другой, всё чем-то закончится рано или поздно. А пока он отдаётся моменту, спускаясь на первый этаж, чтобы приготовить завтрак. В голове Сону полный бардак. Засыпает он, полный мыслей, поэтому и сны снятся соответствующие. И когда просыпается в комнате один, хотя точно засыпал вместе с Сонхуном, поток предположений несётся с новой силой. Сону переворачивается на спину, смотря невидящим взглядом в зеркало на потолке, и замечает самозабвенно лежащий на соседней подушке чужой телефон. Значит, никто никуда не сбежал, и только придётся обойти дом в поисках, когда Сону наберётся сил встать с кровати. Он лежит ещё какое-то время, листая ленту соцсетей, отвечает на глупые мемы в общем чате и только тогда собирается с духом, чтобы встать. И в этот момент открывающаяся дверь застаёт врасплох. — О, вот ты где, братишка. Что здесь делает Юджин? — Ты откуда здесь? — Сону удивлённо смотрит на сестру, пока в голове проносятся сотни вариантов, что последует дальше, ведь где-то в доме находится Сонхун, и он даже не уверен, насколько тот одет и чем занимается, да и видела ли вообще она его. — И почему снова не стучишься, я столько раз просил. — Да ладно, чего я там не видела, — Юджин смеётся, игнорируя шипение брата, но всё же не проходит дальше, облокачиваясь на порог, — с родителями стало слишком скучно, — как же не вовремя, — кстати, а что за принц изучает нашу кухню? — Сону на время, кажется, даже перестаёт дышать, ожидая продолжения. — Ты нанял домработника? Совсем обленился и деньги девать некуда? Я его чуть зонтом не прибила, напугал. Её слова вызывают смех. Теперь Сону ещё долго не сможет избавиться от такого образа Сонхуна. — Это мой друг с универа, — он выдыхает, откидываясь обратно на подушки, и прикрывает глаза — так придумывать будет проще, — мы просто устроили марафон Гарри Поттера, да не смейся ты! — Юджин ему определённо не захочет верить, но, в целом, он говорит почти так, как и было. — Но что он делает на кухне, для меня тоже загадка, поверь, — а тут он уже искренен. — Друг… Не знала, что у тебя такие бывают, — она вопросительно вскидывает брови на суровый взгляд брата, — ну что, я впервые вижу, чтобы ты кого-то на ночь приводил, — Сону снова замирает, замечая в глазах сестры подозрительный блеск, он знает, что это означает, — подожди-ка, а он, случаем, не парень твой? Ну вот, приехали. — Ты знаешь моё мнение по этому поводу, — Сону цокает с напускным недовольством, — это просто друг, и то, с натяжкой. Странная грусть разливается в груди, когда слова приобретают форму. Они ведь действительно друг другу никто, это факт, принятый обоюдно, но Сону теряется, потому что подобное ещё никогда не произносилось вслух. — Знаю, знаю. Скука, — Юджин наблюдает, как брат выбирается из кровати, — и что, даже спали отдельно? Сону бродит лениво по комнате, вспоминая, куда кидал вещи перед сном — надо бы не забыть всё же отыскать пульт и сменить цвет подсветки, тускло-жёлтая совсем не справляется со своим предназначением. — Он там в кинотеатре и уснул, я его даже трогать не стал. Это отчасти правда. Тяжесть тела Сонхуна накрыла его к утру, часам к четырём, Сону бы и не заметил сразу, но в какой-то особенно тихий момент в фильме услышал сопение. Возможно, Сонхуну что-то снилось, потому что спал он не очень спокойно, его редкие вздохи и слегка нахмуренные брови так и просили успокоить, что Сону и сделал, мягко поглаживая по плечам и спине, во второй руке крепко сжимая его ладонь. Слишком тепло и близко. Слишком. — Точно скука. Надеюсь, на кухне будет поинтереснее и твой друг, — Юджин показывает пальцами кавычки, пропуская мимо себя уже одетого и очень недовольного брата, — тоже. На кухне витает лёгкая неловкость. Даже Сону, держащийся уверенно в любом обществе, вытягивается по струнке, усаживаясь на высокий стул. Сонхун почти дожарил яичницу, когда они спустились, и при виде них что-то тихо пробубнел про ненормальную девчонку, следом уточняя, где лежит чай, словно не он регулярно наблюдает за копошениями Сону — растерялся, кажется. Приходится самому доставать этот самый чай и разливать по чашкам под очередное ворчание — уже второе за утро, между прочим — что Сону ему мешает. Юджин поначалу молча сидит за дальним углом стола, словно в засаде, и провожает глазами каждого по очереди, но врождённое любопытство сдерживать очень сложно. — Так… — и даже гневный блеск во взгляде брата не сможет это остановить, — откуда вы, говорите, знакомы? Сонхун увлечённо раскладывает яичницу по тарелкам и пропускает вопрос мимо ушей. Ему не страшно рассказать про их первую встречу, но он не совсем уверен, насколько много можно знать сестре Сону, ведь познакомились они на вечеринке в их забитом людьми доме. Ситуация стандартная, в принципе, но и занимались они не совсем тем, чем обычно новые знакомые занимаются в первый совместный отдых. — На студенческой вечеринке, — Сону спокойно пожимает плечами, — ничего необычного, — он не вдаётся в подробности, сводя всё к чему-то привычному, чтобы не подпитывать интерес сестры. — Боже, с вами серьёзно ужасно скучно, — Юджин дует губы, осматривая содержимое поставленной перед ней тарелки, и сдаётся, отвлекаясь на еду, — вкусно, — довольная улыбка отправляется смущённому Сонхуну, — но всё-таки, что ты сделал с моим братом? Вилка в руках Сону застывает на полпути, как и чашка Сонхуна, в результате опускающаяся обратно на стол, он и глотка сделать не успевает — оно и к лучшему, так хотя бы не подавится. — Не понял? — Что не так? Вопросы дружно вылетают, а Юджин смеётся, запутывая ещё сильнее. — Там бекон, — она тычет в сторону чужой тарелки, — это жирно и всё такое, Сону обычно такое не ест, он следит за собой, — ещё один кусочек отправляется в рот, Юджин определённо наслаждается едой, — слишком сильно следит, как по мне, кстати, — Сонхун не может с ней не согласиться, он знает каждый участок его тела, поэтому еле сдерживается, чтобы не кивнуть, — а твоё вот ест без лишних слов. Не похоже на него, ты точно что-то сделал, — она прищуривается, направляя прибор в его сторону, — признавайся. — Да я просто не хочу его обижать, — Сону отвечает вместо него, отводя подальше протянутую вилку, — от одного раза ничего страшного не произойдёт. А вот это обидно, вообще-то, Сонхун очень старался, хоть и не силён в готовке, да и Юджин ведь понравилось. — Ты это делаешь прямо сейчас. За их перепалками со стороны забавно наблюдать. Пока брат с сестрой спорят, временами вспоминая про еду, а не наоборот, Сонхун доедает свою порцию и моет посуду, никто особо не обращает на это внимания, поэтому Сону удивлённо поднимает брови, когда из грязного остаются только две их тарелки и чашки с недопитым чаем. Но зато, кажется, Юджин утихомиривает свои подозрения и позже уходит в комнату, чтобы собраться по своим делам. Сонхун тоже думает, что пора уходить, будет неловко находиться в доме с кем-то ещё — всё же обычно они прячутся ото всех, если это можно так назвать. — Останься ещё ненадолго, — уже в комнате Сону валится спиной на кровать, изучая отражение в зеркале над собой, — она всё равно сейчас уйдёт и, по опыту, вернётся совсем не скоро. У нас есть пару часов перед приездом родителей, — он приподнимается на локтях обратно, чтобы посмотреть на Сонхуна. На них до сих пор одежда для сна, и ворот пижамы с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами открывает достаточно кожи, чтобы Сонхун как-то глупо на ней завис. Может, и правда к чёрту всё, и остаться с Сону ещё на пару часов? Время, как и всегда, пролетит, не успеют заметить. В комнате абсолютная тишина. Он почти не колеблется, роняя на пол сжатую в руках одежду — там чисто, кажется — и подходит ближе, чтобы заползти поверх Сону, который сам опускается обратно на одеяло без просьб или касаний. Сонхун не трогает первое время, просто смотрит, изучает глазами, а потом поднимает голову, чтобы впервые при свете дня увидеть их отражение над кроватью. Всего пару секунд — и он проводит пальцами по ключицам. По своим ключицам. У Сону дыхание учащается больше от возмущения — его соблазняют и дразнят, а не наоборот — но он ничего не делает, чтобы понять, куда пойдёт дальше. И получает ответ, когда Сонхун стягивает с себя футболку, прикрывая глаза, и, неспеша кинув её рядом, после еле ощутимого касания к щеке переходит на чужие пуговицы — одна за одной. Синяя ткань сползает по молочной коже, Сону выгибается от мягких поглаживаний ладоней, поднимая руки над головой, снова наблюдает за их отражением наверху, почти не дыша, пока Сонхун не наклоняется к нему, дотрагиваясь губами до шеи и крепко сжимая бока. Всё становится ясно, как погода за окном — Сонхун меняет их местами. И Сону, закрывая глаза, позволяет ему это сделать. На следующей неделе в университете, насмотревшись на подмигивающего издалека Сонхуна, Сону всё же решается к нему подойти. Точнее, просто тянет за запястье посреди коридора. Сонхун поначалу теряется — никто так не ловит его на учёбе — но уже по пальцам осознаёт, чьи руки его тормозят. Он следует за ним к подоконнику, немного улыбаясь тому, как Сону оглядывается. Но до них действительно никому нет дела. Время близится к началу пары. — Как день? — Сону первым начинает разговор. — Пока хорошо, — Сонхун вздыхает и, сжимая края подоконника, борется с желанием хоть немного коснуться Сону, — но на следующей паре самый неприятный преподаватель, каких я встречал, поэтому станет хуже. А у тебя? Хоть и быть рядом с Сону вне его дома — ново, это почему-то кажется чем-то правильным и привычным. Просто находиться там, где есть Сону, Сонхуну понравится в любом случае. — Давай уйдём? Сону чуть наклоняется в его сторону, с надеждой заглядывая в глаза. Отказать ему — сущее преступление, но Сонхун всё равно какое-то время колеблется, хоть ответ и напрашивается сам собой. — Мне, наверное, потом придётся это отрабатывать… — Я помогу, если что, что угодно, но давай куда-нибудь сходим. Удивление Сонхуна становится ещё сильнее. Сону предлагает место, которое не находится у него дома, или он ловит галлюцинации? — Куда, например? И… — нет, ему всё же нужно прояснить, — ты уверен? — Ты сам сказал, что у меня много знакомых, поэтому никто не предаст этому значения, — Сону слишком спокойно пожимает плечами, чтобы в голове Сонхуна это могло легко уложиться. — Ладно… хорошо. Это странно. Сону мог выбрать кого угодно из своего окружения, чтобы прогулять пары, зачем ему Сонхун? Разве его желанием не было спрятать их связь как можно тщательнее? Утащить в свой закрытый от всех кокон, куда только Сонхуну есть доступ. — Как насчет закрытого катка? Кажется, они уже работают. Сону складывает руки на груди, поворачиваясь спиной к подоконнику. Его тепло Сонхун чувствует плечом — Сону стоит совсем вплотную и совершенно об этом не беспокоится. С порывом взять за руку бороться очень тяжёло, но Сонхун, облокачивающийся предплечьями на холодную белую поверхность, справляется, сцепляя собственные пальцы в замок. Только помогает это не так уж сильно, когда они смотрят друг на друга, оставляя не больше пяти сантиметров пространства между лицами. Быть так близко, но не иметь возможности прикоснуться — невыносимо. — Ну так… — Сону облизывается, скользя взглядом по губам, — каток тебя устроит? — Я не особо помню, как кататься, но можно попробовать, да, — приходится отвернуться и сосредоточиться на происходящем за окном, чтобы прямо сейчас не дотронуться до нежной кожи и не поцеловать, — освежиться не помешает. Он слышит смешок сбоку и сам улыбается. Кажется, их мысли сходятся. За проведённое вместе время они определённо научились улавливать распространяющееся на двоих настроение.

***

Каток встречает гулким эхо разлетающейся по зданию музыки, людей не так много, но и совсем расслабиться, не думая о присутствии других, вряд ли получится. Пока Сону возится где-то со шкафчиком для хранения и обувью, Сонхун почти успевает надеть коньки. Когда он делает последний узел, вместе с глухим стуком коробки об пол рядом наконец плюхается Сону — он кажется заранее уставшим. — Осторожнее. — Это припаси для льда, — колется не хуже мороза, исходящего от зоны для катания. — Помочь тебе завязать? — Давай, — но на предложения Сонхуна почти всегда соглашается без промедлений. Атмосфера катка навевает Сонхуну счастливые детские воспоминания, когда ещё не озабоченные учёбой и работой с родителями и сестрой они несколько зим подряд ходили кататься на замёрзшее озеро. Те дни навечно въелись в память, поэтому сейчас Сонхун с наслаждением вдыхает морозный воздух. И на первом же шагу почти падает у самого бортика. Кажется, он сильно отвык. — То есть мне всё же придётся возить тебя за ручку? — Сону уверенно встаёт на лёд и делает небольшой поворот вокруг себя. — Я скоро привыкну, обещаю, — протянутая ладонь удивляет Сонхуна не меньше, чем умения Сону, но он крепко за неё хватается, хвостиком медленно скользя следом, — есть хоть что-то, в чём ты не так хорош? На губах Сону совсем лёгкая улыбка, он дарит Сонхуну мимолётный, но наполненный смыслом взгляд. — Поверь мне, есть. На этом разговоры заканчиваются, и они отпускают все ненужные мысли, отдаваясь власти льда. Сонхун, как и обещал, быстро набирает уверенность, это позволяет на время отбиться от Сону и проехать несколько кругов в одиночку. Наконец, он вновь чувствует ту лёгкость и свободу, которую ему может дать только катание на коньках, однако этот день определённо испытывает Сонхуна на прочность. Когда ему всё же удаётся перестать осторожничать и просто отдаться моменту, обдумывая, как на следующем круге он возьмёт Сону за ладонь, утягивая за собой, кто-то ощутимо задевает его сбоку плечом. Сонхуна разворачивает на месте, он инстинктивно вцепляется в того, кто с ним столкнулся, и, не удерживая, как бы ни старался, равновесия, всё же заваливается назад, чувствуя, как следом на него плюхается второе тело. Он испуганно открывает глаза, намереваясь извиниться, хоть это и не его вина, но не может произнести и слова — в нескольких сантиметрах от его носа улыбается Сону. И эта улыбка не такая, как он привык видеть, от неё сердце Сонхуна пробивает удар, громко отдаваясь в ушах и груди. Неужели он действительно так глубоко упал? У Сону щёки от мороза горят нежно-розовым, а глаза блестят, как стёклышки, отражая всё, что перед ним находится. И Сонхун странно хмыкает, видя там лишь одну единственную деталь — себя. Под его голову Сону осторожно подкладывает руку, чтобы волосы не намокли, вставать с него, кажется, он прямо сейчас не планирует. Рассматривает черты лица по сантиметру. Выглядит настолько волшебно, что Сонхун хочет поцеловать его, согревая замёршие губы, но сдерживается, понимая, что нельзя. Слишком много людей, слишком много возможностей быть замеченными. И поза их совсем неуместна, Сонхун не понимает, почему Сону не встаёт с него, а продолжает придавливать к ледовому покрытию. — Сону, милый, — Сонхун шепчет, кряхтя под его весом, — надо подниматься, а то промокнем, замёрзнем, простудимся. — Я так хочу тебя поцеловать. Это совсем не то, чего Сонхун ожидает. По коже мурашки пробегают и весь мир вокруг исчезает, оставляя лишь тепло Сону, и тепло это особенное, оно исходит не только от его тела, но передаётся и через взгляд, льётся изнутри, разжигая что-то неизведанное внутри. Сонхун понимает, что это лишь слова, он отбрасывает навязчиво лезущие мысли, чуть елозя с намёком — им пора сдвинуться с места, как минимум, чтобы не мешать остальным посетителям катка. И их положение действительно меняется. После того, как Сону всё же наклоняется, мягко касаясь губ, оставляя лёгкий трепетный поцелуй, и быстро сползает с Сонхуна, поднимаясь на ноги. Он тихо смеётся с его удивлённого лица. — Хватит валяться, догоняй. И пока Сонхун приходит в себя, озираясь по сторонам, чтобы отметить, как много людей это увидели, не находя, однако, никого, кто бы смотрел открыто, Сону прокатывается половину круга, с замиранием сердца ожидая, когда ладонь Сонхуна словит его. И Сонхун догоняет. В этот момент Сону уже знает, что сделает в окончании прогулки, поэтому крепко сжимает в ответ, подъезжая ближе. Даже если через неделю, месяц, год он напрочь поменяет все свои эмоции и чувства, что испытывает к Сонхуну, даже если сам Сонхун не захочет после всего, что между ними было за это время, продолжать отношения и выходить на другой, более серьёзный и публичный, уровень, прямо сейчас Сону больше всего хочет, чтобы каждый видел: Сонхун — его.