Путь к выздоровлению (The road to recovery)

После того как Ранбу и Таббо ушли, Техноблэйд оставил Томми спать. Время от времени он проверял его, но каждый раз, когда он открывал дверь, глаза Томми были закрыты. За весь день он разбудил его всего один раз, и то только для того, чтобы он поужинал. Правда, небольшая порция ужина, которую он с любовью приготовил, была съедена так медленно, что еда остыла еще до того, как Томми успел ее доесть, и Техно остановил его, прежде чем он успел съесть еще. Он явно не справился с задачей. Не прошло и нескольких минут после еды, как глаза Томми снова закрылись, и Техно оставил его в покое, чтобы тот еще раз отдохнул. На следующее утро он снова позволил ему поспать подольше, решив, что ему нужно набраться сил после, должно быть, еще одного изнурительного вчерашнего дня. Уже в полдень он решает, что нужно разбудить его, чтобы он поел. Допускать, по общему признанию, плохие привычки в виде долгого сна — это одно, а допускать голодание на грани нормы — совсем другое. Поэтому по традиции и ради простоты он готовит миску бульона. С наполовину наполненной миской он направляется в спальню Томми. Открыв дверь, он с удивлением видит, что Томми уже проснулся. — О, ты проснулся, — говорит Техно, выражая свое удивление. — Похоже на то, — отвечает Томми. — Ну, доброе утро. Я принес еды, — Техно подходит ближе, держа в руках миску с бульоном. Томми открывает рот, чтобы заговорить, но захлопывает его прежде, чем успевает что-то сказать. Вместо этого он просто кивает, берет предложенную миску и ставит ее себе на колени. — Это бульон. Надеюсь он съедобен, но я не лучший повар, — Техно берет стул в углу и тащит его за собой, чтобы сесть поближе к Томми. — Ты хорошо готовишь, — пробормотал Томми. — Ты — единственный источник информации, который у меня есть, так что я поверю тебе на слово, — шутит Техно, садясь на стул, который он протащил через полкомнаты. Томми больше ничего не говорит, только зачерпывает ложкой немного бульона. У него снова тот взгляд, которого Техно рад был не видеть уже давно. Тот, когда он смотрит на еду с грустью, как на яд. Как будто он ее не заслуживает и не хочет, словно она убьет его независимо от того, будет он есть или нет. Ради Томми Техно не обращает на это внимания. — Ешь столько, сколько сможешь проглотить, — уверяет он на всякий случай. Томми смотрит на него с выражением, которое трудно разобрать, прежде чем поднести ложку ко рту и повторить это движение несколько раз. Некоторое время они сидят в тишине, пока Томми медленно ест бульон. — Когда ты закончишь есть, нужно сменить повязку. Я сейчас принесу все нужное, — объявляет Техно через некоторое время, когда миска почти опустела, вставая со стула. Томми кивает в знак понимания, набирает в ложку еще бульона и подносит ее ко рту. Техно задерживается еще на несколько секунд, а затем выходит из комнаты, чтобы взять необходимые ему принадлежности. Он положил свои медикаменты поближе к комнате Томми, чтобы было проще и быстрее их доставать, а то он вчера был занят переживаниями, и ему нужно было заняться чем-то полезным, чтобы отвлечься от всего этого. В общем, неплохая идея, как ему кажется. В ту же секунду, когда он закрывает сундук, раздается стук. Вскочив на ноги, он бросается к спальне Томми и распахивает дверь. Кислый и прогорклый запах того, что, несомненно, является рвотой, заставляет его повернуть голову в сторону с закрытыми глазами и прижать рукав к носу, чтобы защититься от запаха. Придя в себя, он снова открывает глаза и видит перед собой такую сцену. Томми сгорбился на полу, стоя на коленях перед содержимым своего желудка рядом с кроватью. Техно стоит в дверном проеме, застыв на месте, не зная, что делать. Пока он ничего не делает, Томми снова рвет, хотя на самом деле ничего не выходит. В основном это желчь. Он дрожит от напряжения и усталости, его предплечья, на которые он опирается, грозят сдаться. Когда он снова захлебывается рвотой, а изо рта больше ничего не вытекает, он сворачивается калачиком. Из него вырывается тоненький болезненный звук, и Техно понимает, что он плачет. Томми обнимает себя за плечи и упирается лбом в колени, его тело дрожит. Он выглядит таким невероятно маленьким, и это побуждает Техно наконец сделать шаг. Он колеблется еще секунду, прежде чем подойти и приседает рядом с Томми. Он хочет прикоснуться к нему, положить утешающую руку на спину или плечо, но знает, что не может. Томми каким-то образом все равно замечает его присутствие, даже без прикосновения к нему. — Прости меня, — прохрипел Томми сквозь короткие и затрудненные вдохи. — Я не хотел. Я… я все уберу, — говорит он, пытаясь сесть, но он вынужден вернуться в прежнее положение, когда на него накатывает новая волна тошноты. При этих словах Техно пронзает чувство тревоги, когда он понимает, что Томми больше беспокоит беспорядок, который он устроил, чем то, что он болен. — Не беспокойся об этом, — успокаивает Техно, борясь с желанием протянуть руку. — Я позабочусь об этом, — обещает он. Томми качает головой, как бы не соглашаясь. — Нет, это… моя гребаная блевотина. Я должен сам ее убрать, — Томми задыхается, разговор явно его напрягает. — Ты явно плохо себя чувствуешь, иначе бы этого не случилось. Я могу об этом позаботиться, — говорит Техно, придвигаясь чуть ближе. Томми по-прежнему вызывающе качает головой, но больше ничего не говорит. — Ложись обратно, — Техно дает указание, наконец-то положив руки на Томми, чтобы помочь ему встать. Томми не сопротивляется. В своем нынешнем состоянии он не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел. Он тяжело опирается на Техно и делает вялые движения, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Техно ведет его обратно к кровати и укладывает. Не проходит и минуты, как он снова засыпает. Должно быть, это его утомило, что неудивительно. Техно как можно тише ускользает за чистящими средствами, чтобы Томми не пришлось спать в одной комнате с его рвотой. Закончив уборку, он некоторое время наблюдает за тем, как Томми хнычет во сне, извиваясь и ворочаясь. Техно с грустью наблюдает за этим, пока не чувствует, что вторгается в личную жизнь Томми, и беззвучно покидает комнату, чтобы тот мог спокойно отдохнуть. Усевшись на свое любимое кресло в гостиной, он вздыхает. Он не знает, что пошло не так. Бульон не такой уж и тяжелый, да и миска была не полной. Может, он ел слишком быстро? Может, стоило настоять на том, чтобы он ел медленнее? Может, следовало дать ему еще меньшую порцию? А может, это просто стресс? Не то чтобы это было лучше. И все же, что ему теперь делать? Продолжать ли кормить Томми, рискуя повторить то же самое? Он не может просто не есть. Даже если он не тратит много энергии, лежа в постели, его тело все равно нуждается в помощи, чтобы исцелиться. В конце концов Техно решает, что если Томми снова проснется, он найдет что-нибудь легкое, чтобы дать ему. Разбудить его кажется неправильным, поэтому, если это не произойдет по его собственной воле, он не станет будить Томми и заставлять его есть. И Томми не ест. Техно проверяет, не проснулся ли он каждые пару часов, но каждый раз, когда он открывает дверь, глаза Томми закрыты. Признаться, это немного огорчает его, но, возможно, это и к лучшему. Томми явно нуждается в отдыхе, иначе бы он не спал так много. Возможно, это и хорошо, что он не проснется, чтобы поесть, ведь тогда Техно не придется беспокоиться о том, чем его накормить и сможет ли он удержать это в себе. День пролетает незаметно, несмотря на то, что он кажется мучительно медленным. Техно не спит до самой ночи, как и накануне. Что-то было не так, и это не давало ему покоя. Может быть, дело было в знакомом поведении Томми или в его рвотном рефлексе, но это было нечто большее, как будто было что-то еще. Это тревожное чувство до странности напоминало то, которое он испытал, проснувшись в тот день, когда обнаружил Томми сидящим у кратера. От него не ускользают последствия того, что он чувствует это сейчас, но он подавляет это чувство и убеждает себя, что это просто остатки вчерашнего беспокойства. Несмотря на это, он все равно садится в кресло, стоящее рядом с дверью в спальню Томми. Он как будто наблюдает за происходящим. Может, в каком-то извращенном смысле так оно и есть. Ночь наступила гораздо быстрее, чем ему хотелось бы. Когда он начал дремать, то убедил себя, что спать, возможно, не такая уж плохая идея. Усталость не приносит ему никакой пользы, а лишенный сна Томми бесполезен. Поэтому, не обращая внимания на ужасное чувство, зашевелившееся в его нутре, когда он в последний раз взглянул на дверь, он поднимается наверх и, переодевшись в спальную одежду, забирается в свою постель. Хотя тело уже просит его об отдыхе, он еще немного бодрствует, глядя в потолок, пока его разум наконец не поддается сладостному убаюкиванию сна. Громкий стук внизу заставляет его резко подняться в постели. Его тело приходит в движение еще до того, как разум успевает проснуться. Руки судорожно пытаются открыть задвижку, чтобы он мог броситься вниз по лестнице в гостиную. Бешеный осмотр гостиной, когда он спускается, ничего не дает. Ничто не кажется необычным. Все лежит на своих местах, не опрокинуто, не сломано и даже не сдвинуто с места. Однако когда он переключает внимание на комнату Томми, то видит, что дверь приоткрыта. Он подходит ближе и, толкнув дверь, заходит в комнату. Мир Техноблэйда вращается вокруг своей оси, время замирает. Кровать Томми пуста. Простыни в беспорядке, что в паническом сознании Техно может означать только борьбу. Это не могло случиться снова, и все же он боится, что это произошло. Он вскарабкивается по лестнице быстрее, чем спускался по ней, и проверяет замки на окнах и дверях. К его облегчению, все они по-прежнему заперты, а это значит, что Томми все еще внутри. — Томми? — зовет он, гораздо позже, чем следовало бы. Он должен был позвать сразу, как только спустился, но ему не хотелось будить Томми. В ответ он получает тишину. Ладно, подумаем. Его нет ни на чердаке, ни в гостиной, ни в спальне, так где же он может быть? Звук тихого всхлипывания заставляет его повернуть голову в сторону кухни. Конечно. Как же он об этом не подумал? Должно быть, ему что-то мешает. Пытаясь удержать мысли в голове, Техно медленно идет на кухню, в то время как ужас, скопившийся в его нутре, продолжает нарастать. Чем ближе он подходил, тем громче становились звуки и тем хуже становились ощущения. Когда он наконец подходит к дверному косяку, то замирает на месте. От увиденного зрелища его пробирает до костей тот же холод, который он почувствовал, когда Томми приказал ему убить его, и его кровь снова холодеет. Томми сидит на коленях на полу, в его дрожащих руках зажат острый нож. Его острие упирается ему в грудь, направленное прямо в сердце. Техноблэйду кажется, что он вот-вот потеряет сознание. Томми сгорбился, слезы падают на пол, всхлипывания яростно вырываются сквозь стиснутые зубы. Небольшое красное пятно в том месте, где нож соприкасается с туникой, говорит о том, что он уже проткнул кожу. Несмотря на то, что Томми приставляет лезвие к груди, кажется, что нож направленна на него самого. Как будто если он сделает хоть один неверный шаг, нож вонзится ему в сердце и останется там, пока его тело не сгниет. Он открывает рот, чтобы заговорить, но из него вырывается лишь дрожащий вздох, а не слова. Тогда он наконец заставляет свои голосовые связки работать. — Томми? — пытается Техно, медленно опускаясь на колени, приседая и медленно приближаясь. Томми вздрагивает и поднимает голову. Он застывает на месте, глядя на своего товарища большими глазами, которые грозят выскочить из черепа от чистого панического ужаса. — Не мог бы ты опустить нож? — просит Техно, держа руки на коленях, так как они дергаются, желая дотянуться и выхватить нож. Но он не может этого сделать, потому что последствия будут катастрофическими. Либо Томми не слышал его слов, либо игнорирует их, либо не может, но нож остается на месте. На самом деле все происходит совсем наоборот, потому что Томми крепче сжимает рукоятку, хотя его руки дрожат. Непоследовательные движения перемещают нож, и Техно видит, как маленькая красная точка становится больше. — Пожалуйста, Томми! — Техно умоляет, надеясь достучаться до Томми. — Опусти его, — его голос дрожит. Томми плачет еще, кажется, несколько часов, его руки трясутся, а тело содрогается. Дрожащими руками Томми медленно опускает нож так, что он уже не пронзает его кожу, но не выпускает его из рук. Техно полагает, что сможет подойти и выхватить его, отбросить подальше и сделать недосягаемым, но он знает, что не посмеет. Поэтому он медленно протягивает руку. — Не мог бы ты отдать ее мне? — спрашивает он, затаив дыхание в ожидании. Томми скрежещет зубами так сильно, что потом ему наверняка будет больно от непрерывно текущих слез. — Я все еще не могу, черт возьми, сделать это. Это… попытка номер… неважно, и я все еще не могу, блять, сделать это, — хрипит он, его голос звучит хрипло, скорее всего, от плача и неправильного использования голоса. — Ты не можешь, потому что не должен. Опусти нож, Томми, — Техно трепещет, заставляя свое тело оставаться неподвижным, чтобы не подползти слишком близко для комфорта. В данный момент ему меньше всего хочется спугнуть Томми. Какое-то время Томми кажется неподвижным, но потом его руки сжимают рукоять и снова приближают нож к груди. — Томми, давай! — настаивает Техно, хотя его голос звучит напряженно. Томми ничего не делает, только крепче стискивает зубы, а по щекам катятся свежие горячие слезы. Нож приближается к его груди, а Техно паникует. К черту испуг, у Техно есть всего несколько секунд, чтобы среагировать, и если он ничего не предпримет, то не захочет думать о том, что может случиться. Он проделывает оставшийся путь, хватая Томми за запястья и пытаясь удержать его руки. Томми отчаянно корчится, двигаясь так, что его ноги подтягиваются к груди, и он пытается ударить Техно, но ему удается лишь раздвинуть их и попытаться отползти назад. Глаза Томми расширились от паники и гнева, и из него вырывается сдавленный звук, когда он переводит дыхание. — Томми, отпусти нож, — призывает Техно, пытаясь удержать их обоих в одном месте, чтобы Томми не смог причинить им вред. Томми скрежещет зубами и хрипит, из его рта вырываются прерывистые звуки, а по щекам текут злые слезы. — Отпусти меня… — Томми задыхается, продолжая бороться с захватом Техно. Он извивается, тянет и толкает, но его силы значительно уменьшились из-за истощения, проникающего в его кости. Дыхание Томми вдруг резко учащается, и Техно понимает, в каком положении они находятся. Синяки, полученные Томми в драке с Дримом, все еще окрашивают его кожу в тошнотворные цвета, украшая его тело, словно какое-то нездоровое произведение искусства. Его глаза налиты кровью от обильных слез, и это только помогает ему выглядеть еще более разбитым. Техно может только представить, какие образы возникают в голове Томми в этот момент. Он чувствует себя ужасно, но, воспользовавшись приступом паники, вырывает нож из рук Томми и тут же бросает его в недосягаемое место. Томми бросается за ним, но Техно удерживает его обеими руками за руки. Томми вырывается, резко дергает Техно за руки, пока не ударяется затылком об один из шкафов позади него. — Томми, остановись. Ты делаешь себе больно, — предупреждает Техно, пытаясь оттащить Томми вперед, чтобы он снова не ударился головой. — Отпусти меня… — Томми воет сквозь стиснутые зубы, все еще пытаясь вырвать руки. Техно колеблется, но сдается, отпускает Томми и немного откидывается назад, чтобы дать ему немного больше пространства. Это не более двух футов, но он надеется, что это поможет ему немного успокоиться. Техно наблюдает, как Томми тут же обнимает себя и пытается выровнять дыхание, хотя все его тело все еще дрожит, а щеки мокрые от слез, старых и новых. Внезапно Томми встречает его взгляд и смотрит на него с отчаянием, которое ему не идет. — Почему… почему ты не убил меня? Я мог бы… быть с Уилбуром… он… он бы понял… — Томми задыхается, дергая себя за рукава, его тело сотрясается. Что-то дергает Техно за сердце при виде того, как ведет себя Томми. Что-то заставляет его вены холодеть, а сердце биться быстрее от всей этой ситуации. — Он не хочет, чтобы ты там был. Ты знаешь, что я прав. Он хотел бы, чтобы ты жил, — спорит Техно, стараясь сохранить ровный голос. Глаза Томми снова наполняются слезами, и он снова рыдает, его лицо искажается от боли, которую невозможно понять. — Я больше не могу, Техно… — Томми плачет, и выражение его лица становится еще более страдальческим. Осторожно, медленно Техно протягивает руку и кладет ее на плечо Томми. Мягко, чтобы Томми не подумал, что он снова пытается его удержать. — Да, ты можешь. Ты такой сильный, Томми. Ты продержался так долго. Неужели все это было напрасно? Каждая жертва? — говорит Техно, с облегчением замечая, что Томми не вздрагивает от его прикосновений. — Оно того не стоит… — пробормотал Томми, опустив глаза. — Почему? — спрашивает Техно, желая понять, почему Томми так думает и, что он чувствует. — Я все разрушаю… Всем будет лучше без меня… — отвечает Томми, еще больше сгорбившись. Бесполезно отрицать, что Томми нравится не всем. Они оба это знают. Все это знают. Но даже если Томми любят не все, это не значит, что его не любят вообще. Люди здесь, как правило, отдаляются друг от друга, это правда, но даже отдаление не означает, что вся любовь исчезла. Она все еще есть, хотя и немного потускневшая. Техно знает, что это правда, потому что он живет этим. Томми не был бы сейчас здесь с ним, если бы это было не так. Томми, несмотря на все его недостатки, — это благословение. Если он должен сказать это вслух, значит, так тому и быть. — Это неправда. Я вижу, как ты заставляешь людей улыбаться. Я вижу, как ты озаряешь всех. Я вижу, как ты делаешь всех счастливыми. Ты сияешь. Ты тепло и свет, — Техно говорит, пристально глядя на Томми, который отказывается встретить его взгляд. Томми молчит и отворачивает голову в сторону, устремив взгляд на пол рядом с ними. — Столько людей будут скучать по тебе, — Техно продолжает, проводя рукой по руке Томми, пока не доходит до локтя. Томми горько и печально усмехается, нахмурив губы. — Я бы скучал по тебе, — После некоторого колебания Техно наконец признается. Сказать это — значит принизить тех других, кто любит Томми, но он уверен, что Томми знает, что его друзья скучали бы по нему. Ему нужно, чтобы Томми знал, что он тоже будет по нему скучать. Томми немного приподнял голову, и хотя он кажется немного спокойнее, теперь он выглядит смущенным. — Ты так добр ко мне. Я не понимаю… — он прервал сам себя, нахмурив брови. — Чего ты не понимаешь? — спрашивает Техно, надеясь понять больше. Томми наконец снова поднимает глаза и встречается взглядом с Техно. — Почему ты помогаешь мне? Ты… ты даешь мне еду и кров, и ты… дал мне комнату! Ты сделал мне комнату! Как я… почему… я не заслужил ничего из этого… — заикается он в ответ. — Почему ты этого не заслуживаешь? — спрашивает Техно. — Я просто… я выкачиваю из тебя деньги, а ты даже не… ты терпишь, — Томми забормотал, сделав минутную паузу, прежде чем продолжить. — Почему ты просто не ударишь меня? Почему ты не сделаешь мне больно? Я заслужил это, но ты до сих пор не сделал этого. Я делаю что-то не так? — Томми колеблется, его голос срывается. То, как он это формулирует, будто должен заслужить наказание, вызывает у Техно тошноту. Ему приходится напрягаться, чтобы не выдать своих истинных эмоций. Гнев, вина, печаль — все это бурлит и кружится в голове, но ради Томми он вынужден подавлять их. Беспокойство, гудящее под кожей, усиливается в десятки раз, но он не обращает на него внимания. Глубоко вздохнув, Техно позволяет своему беспокойству улечься до поры до времени. Осторожно он кладет руку на другое плечо Томми и большими пальцами растирает успокаивающие круги. В глазах Томми все еще плещется смятение, но он уже не так напряжен. Техно смотрит на него с большей искренностью, чем когда-либо в своей жизни. — Ты не заслуживаешь того, чтобы тебе причиняли боль. Ничто из того, что ты говоришь или делаешь, не оправдывает наказание, особенно физическое, — подчеркивает он, надеясь быть убедительным. В глазах Томми мелькает что-то неразличимое, но Техно знает, что никогда не сможет этого разглядеть, поэтому продолжает говорить. — Я… я знаю, что причинил тебе боль в прошлом. Я не могу сказать тебе, как сильно я сожалею об этом, и от этого не легче, но я обещаю тебе, что никогда больше не причиню тебе боль, — торжественно обещает он, надеясь, что его искреннее выражение лица достаточно убедительно. Пока Томми обдумывает слова, на его лице ничего не отражается. Затем вся печаль возвращается: слезы брызжут из его глаз и снова текут по щекам. Он выглядит таким расстроенным, таким страдающим, таким мучающимся, таким разбитым. Всхлипывания снова сокрушают его, он стискивает зубы и закрывает глаза. Техно, боясь обнять его, наклоняется вперед и сталкивает их лбами. Так он поступал с Филом, когда кому-то из них требовалось утешение. Он выражал свою поддержку в этом жесте, и это успокаивало его, так что он надеется, что это может сделать то же самое для Томми. Как только их головы соприкасаются, из Томми вырывается очередной всхлип. Еще секунда, и голова Томми становится слишком тяжелой, чтобы удержаться прямо, поэтому он позволяет ей опуститься на плечо Техно, где тут же выдает еще один всхлип. Это все, что нужно Техно, чтобы обхватить Томми руками. Томми жалобно скулит от прикосновения. Он отчаянно возвращает объятия, его руки поднимаются, чтобы схватить заднюю часть рубашки Техно. Он рыдает в плечо Техно, его тело трясется и дрожит, когда он делает тяжелые вдохи. Одна из рук Техно поднимается вверх и поддерживает голову Томми, прямо на затылке, а другая лежит на его спине. Рука на затылке Томми успокаивающе перебирает волосы, и это почему-то приводит Томми в ярость. Томми истошно кричит, все накопившееся и сдерживаемое разочарование вырывается наружу вместе с криком, который вырывается из него. Он плачет впервые за долгие годы. Он так устал, и все же он выплакивает все глаза, пока плачет. Горячие, злые слезы отчаяния мочат рубашку Техно, но он ничуть не возражает, просто прижимает Томми к груди. Они обнимаются уже второй раз, и почему-то это еще более отчаянно, чем в первый раз. В прошлый раз Томми в основном прижимался к Техно, который был просто для поддержки. Однако в этот раз Техно прижимается к Томми так же сильно, как и он к нему. Конечно, он все еще поддерживает его, но объятия напоминают Техно, что он все еще рядом с ним. Что он жив. Что с ним все в порядке. Но ведь это не так, правда? Он не в порядке. Никто, кто прижимает лезвие к груди, не может быть в порядке. Никто, кто смотрит на нож и думает о том, чтобы лишить себя жизни с его помощью, не в порядке. Список признаков и причин, по которым Томми не в порядке, мог бы заполнить целую книгу. Поэтому перечислять их, пусть даже самому себе, бесполезно, если не сказать — излишне. Слезы Томми промокнули его плечо, но Техно опять не может заставить себя переживать из-за такого пустякового неудобства. Он не подает признаков остановки, и хотя это само по себе неплохо, Техно больше опасается кататонического состояния Томми, вызванного истощением. Сейчас он, скорее всего, проспит весь завтрашний день. Отдых и сон — это хорошо, но все же есть такая вещь, как перебор. И все же Техно прижимает его к себе, сильные руки обхватывают маленького, хрупкого, плачущего в агонии человека. Он не возражает против того, что Томми выплескивает все наружу, но ему вредно делать это долго. Это, несомненно, невероятно утомит его, так что ему следует поработать над тем, чтобы успокоить его. Что делать — понятно, а вот как — немного сложнее. Техно вспоминает, как Томми напевал какую-то мелодию, чтобы отвлечься и успокоиться. Возможно, если он будет так делать, это тоже поможет. Он знает не так уж много музыкальных дисков, но в прошлый раз Томми напевал мелодию «Блоки». За неоригинальность его можно будет засудить в другой раз, а пока он согласен. Техно начинает тихонько напевать, не особо заботясь о точности и мелодии. Медленно, но верно плач Томми затихает, пока не остается только сопение. В течение всего времени, пока Техно напевает, Томми несколько раз пытается присоединиться к нему. Его изнеможение не помогает ему с мелодией, поэтому он по большей части просто поет одну и ту же ноту все время, но, по крайней мере, ритм у него получается. В какой-то момент Томми совсем перестает издавать звуки и затихает в объятиях Техно. Его грудь вздымается и опускается в постоянном ритме, что говорит о том, что он заснул. Осторожно, чтобы не разбудить Томми, Техно просовывает руку ему под мышки и под колени и поднимает его, чтобы отнести обратно в кровать. Это призрачная параллель с тем днем, когда он нашел его. Вмешаться и не дать совершить самоубийство, практически нести его домой, пока он спит, — в общем, одно и то же событие. Еще одна параллель, которая ему не нравится. Открыть дверь в спальню Томми довольно сложно, но он справляется. С помощью ноги он сбрасывает покрывало с кровати, чтобы уложить Томми. Ему все еще нужно сменить марлю, о которой он забыл, и, надеюсь, только это. Если Томми порвет швы, это будет проблемой. Взяв и уложив все необходимое, он приподнимает края рубашки Томми, чтобы снять старую марлю. Он с облегчением обнаруживает, что Томми действительно не порвал швы, и благодарит любое божество за то, что хотя бы эта маленькая милость была им оказана. Техно истечет кровью за этого мальчика, мальчика, которого он сам заставил истекать кровью. Он больше не желает ему зла. Он не хочет, чтобы ему было больно. Томми не заслуживает боли, и он был глупцом, когда думал, что он заслуживает. Они оба глупы. Техно наносит мазь на рану, а затем осторожно поднимает рубашку выше, к тому месту, где Томми проткнул себе кожу. К счастью, рана не очень большая и не очень глубокая. Мази должно хватить, чтобы защитить ее и помочь заживлению, но Техно все равно накладывает на нее пластырь, чтобы снять раздражение. После этого он переключает свое внимание на другую рану Томми, чтобы сменить марлю. Наложив новую марлю, Техно достает одеяло и аккуратно укладывает Томми. Выполнив все свои дела, Техно обнаружил, что тоже устал. Если честно, его только что разбудили глубокой ночью. Но устал он или нет, он не может оставить Томми. Не так. Не сейчас. С опаской он поднимает стул, который он ранее передвинул и не поставил обратно в угол. Он будет отдыхать там, рядом с тем местом, где он сможет проснуться, если Томми проснется или пошевелится. Он прихватывает подушку, чтобы положить голову на нее, и плащ, чтобы накинуть его на плечи в качестве импровизированного одеяла, потому что ему все же нравится, когда ему удобно. Однако наблюдение за спящим Томми не дает ему покоя. Несмотря на закрытые глаза, Томми не выглядит мирно отдыхающим. Его брови нахмурены, а рот приоткрыт, и время от времени он тихонько поскуливает во сне. Это на него не похоже. Это нехарактерно. И все же горло Техно жжет, чтобы хоть немного компенсировать слезы, которые не хотят собираться и проливаться. Он проводит рукой по своим неухоженным волосам, небрежно перебирая пряди. Он тяжело вздохнул. Предательский голос в затылке шепчет, что он не создан для этого. Что он потерпит неудачу, как бы ни старался. Что он потеряет Томми, и это будет его вина. Он отгоняет все это. Неуверенность в себе и нерешительность не подходят для стиля Техноблэйда, и он не будет потакать собственной неадекватности. Томми нужен кто-то сильный, чтобы удержать его на плаву, и Техно останется сильным для него, даже если он сомневается в своих силах. Его внутренней борьбы достаточно, чтобы в конце концов он снова погрузился в сон, пусть и некрепкий. По крайней мере, ему удается хоть как-то отдохнуть.