Часть 1
31 мая 2021 г., 10:44
"Один, совсем один, Никто, совсем никто Не выстоит здесь в одиночку." - Майя Анжелу
»-———— — ————-«
Маленькие пальчики выводят буквы на предплечье ее матери. Она никогда не знала своего отца, но его имя всегда было ей знакомо. Как и печаль, и жесткость в глазах матери. Она больше не спрашивает, где он, потому что понимает умом ребенка, что это причиняет боль. Голубые глаза светятся и смотрят в глаза цвета меда. Они меняют цвет в зависимости от настроения ее матери. Сейчас они теплые и янтарные, когда смотрят на нее. – А где моя? – она смотрит на то место, где ее пальцы проводят по коже матери, а затем снова поднимает взгляд. Теплые глаза твердеют и смягчаются одновременно. Миранда колеблется. Этот взгляд всегда сопровождал только вопросы о ее отце. Болезненная, зазубренная печаль заставляет что-то неприятное поселиться в ее груди. Ей хочется вернуть вопрос, стереть этот взгляд с лица матери. – Многие рождаются с меткой, выгравированной, как татуировка, на теле. – ее мать начинает говорить, прежде чем она успевает сказать что-то еще. Ее голос мягкий, но каждое слово звучит жестко. – Большинство получает метку до того, как им исполняется пять лет. – только спустя годы Миранда понимает, что она жестока; что ее мать всегда была грубой и жестокой, но никогда не руками, а словами. – Все получают свою метку к десяти годам. Миранде одиннадцать. В тоне ее матери нет утешения, только холодная прямота. Она отворачивается от красивого лица с неожиданно холодными глазами. Ей приходится отвести от нее взгляд, когда ее нижняя губа начинает дрожать. Ее мать ненавидит, когда она плачет. Еще больше она ненавидит, когда мать видит ее слезы. – Мне никто не нужен, – ее голос слегка дрожит. Она поняла, что слова могут скрыть ее чувства, и они звучат реально, даже если у нее болит грудь и горят глаза. – Это верно, – голос матери все еще мягкий, но теперь он острый, резкий. Он пронзает Миранду. – Тебе никто не нужен. Одиночество – твоя судьба. Миранде одиннадцать лет, когда она узнает, что слова – это оружие, а любовь жестока.»-———— — ————-«
В пятнадцать лет, раздевшись догола перед грязным зеркалом в ванной, которую она делит с тремя другими соседками, Миранда судорожно ищет на каждом сантиметре кожи эту метку. Ее глаза блуждают по незапятнанной и неиспорченной коже. Она отчаянно ищет хоть какой-нибудь намек на буквы, из которых состоит имя. Любой признак того, что ее мать не права... не была права, поправляет она себя... что ее мать не была права относительно ее судьбы. Но на Миранде нет никаких знаков. У нее нет имени, написанного на ее коже. Она пробирается обратно по коридору в отведенную ей комнату и рушится на свою крошечную, позаимствованную кровать. Слезы текут по ее лицу, внезапно и без разрешения. Она крепко сжимает челюсть и сердито вытирает глаза. От осознания того, что она одна, без второго человека во всем мире, ей становится больно. Она смотрит на потрескавшиеся, пожелтевшие обои этого ужасного места и тоскует по матери. Одиночество обхватывает ее плечи, и мягкость ее сердца ожесточается против его боли. Она тихо лежит, слезы беззвучно текут по ее лицу, и она решает для себя, что не позволит этому иметь значение. Она сама станет своим счастьем. Мне не нужна вторая половинка. Мне никто не нужен.»-———— — ————-«
Миранда взяла за правило никогда больше не искать буквы на своей коже. Легче игнорировать боль в груди, когда она не поддается своей естественной склонности искать несуществующий знак. С каждым годом это становится все легче. С каждым годом ее сердце укрепляется все сильнее. Вместо этого Миранда сосредотачивается на работе и достижении успеха. Она тратит бесчисленные неоплачиваемые часы на работу, прокладывая себе путь к вершине корпоративной лестницы, основанной исключительно на мастерстве и безжалостности. Миранда эффективна и расчетлива, и боль одиночества не трогает ее, когда она под кайфом от адреналина и кофеина. В девятнадцать лет она узнает, что секс – это инструмент. Полезный. Она решила, что никогда, никогда не будет использовать его для достижения успеха. Если у нее больше ничего не будет, она получит целостность своей карьеры.»-———— — ————-«
– Ты без метки. Этот комментарий витает в воздухе между ними, пока Миранда переодевается в сброшенную одежду. Она не чувствует необходимости объяснять или комментировать это замечание. Она даже не помнит, как его зовут. Он просто отвлекал ее сегодня вечером. Снятие стресса. Ничего больше. Он садится в постели и смотрит на нее. – Я не думал, что это случилось, – пробормотал он тоном, полным жалости. Язвительный взгляд Миранды сразу же заставляет его замолчать. Он сжимается под ее яростным взглядом. Между ними повисает холодная тишина. В этот момент она ненавидит его. Она ненавидит всех, кто просто ждет встречи с человеком, чье имя выгравировано на их коже. Но больше всего она ненавидит себя за то, что ей не все равно. Это острая, зазубренная эмоция, которая обжигает все внутри нее. Тогда она вспоминает свою мать с ее болезненной, зазубренной печалью. Воспоминания – это зеркало, в которое она не может смотреть. Миранда выходит, не говоря ни слова. Щелчок двери громким эхом отдается в тишине. Она спешит домой, чтобы смыть этот день, смыть безымянного незнакомца со своей кожи.»-———— — ————-«
Осень рано уступает место зиме. Миранда чувствует, как слишком холодный воздух обжигает ее легкие с каждым длинным шагом ног. Восход пробивается над горизонтом. Она огибает последний поворот на тропинке, по которой каждое утро ходит через Центральный парк. Миранду обдало теплом так внезапно, что это нарушило ее ровную, спокойную походку. Она спотыкается, руки тут же тянутся к ребрам. Сердце колотится в груди. Дыхание становится неровным. Она сразу же все понимает. Не глядя, не видя доказательств, Миранда знает. Она чувствует, как ее охватывает тепло, несмотря на то, что ее дыхание сгущается на холодном воздухе. Одиночество, ставшее частью ее тела, уходит, и она на мгновение становится невесомой. Чувствуя необъяснимое удушье, Миранда возобновляет свой бег домой в самом быстром темпе, на который она только способна. Ее руки дрожат. Ей требуется две попытки, чтобы вставить ключ в замок двери своей квартиры. Она останавливается на пороге. Дверь громко захлопывается за ней. После этого все затихает, кроме ее дыхания и сердца. За несколько минут мир расширился и сжался, и его огромность прочно засела у нее за грудиной. Настоящее возвращается в фокус, и Миранда должна увидеть, должна доказать своим глазам то, что все остальное она уже знает. С сердцем в горле она бросается в ванную, оставляя за собой след из одежды. Полуобнаженная, Миранда останавливается перед чистым зеркалом, которое она ни с кем не делит. Холодок на коже даже не ощущается, когда она опирается на раковину; ее глаза плотно закрываются от неожиданного страха, что все это может оказаться нереальным. Ее дыхание громко звучит в тишине комнаты, отражаясь от кафельных стен. И несмотря на голос матери, звучащий в ее голове, она чувствует, как надежда и радость проникают в нее; каждая эмоция настойчива, выражена и нова. У нее легкое головокружение. Сделав глубокий вдох, Миранда открывает глаза. И вот оно, под левой грудью, ползет по грудной клетке. Ее метка. Наконец-то. Она резко выделяется на фоне ее кожи. Имя написано плавным шрифтом: Андреа. Ноющий страх затихает. Счастье прорывается сквозь нее, и улыбка широко растягивает ее губы. Из нее вырывается смех. Миранда с благоговением произносит имя, запоминая каждый завиток каждой буквы. Она влюбляется еще до того, как заканчивает прослеживать имя. Ощущение связи и счастья сопровождает Миранду в быстром душе, в ритуале выбора наряда на день, в уборке беспорядка, который она навела в спешке. Счастье следует за ней через кофе. Оно следует за ней к дивану и за главой книги, которую она все время собирается дочитать. Это чувство целостности следует за ней сквозь блуждающие мысли, оно следует за ней сквозь фантазии о первых встречах. Оно следует за ней до тех пор, пока ее проницательный ум не настигнет ее пораженное сердце. Осознание приходит к Миранде медленно, а затем быстро. Ее мир расширяется и сжимается в обратном порядке. Оставшийся хаос разрушителен. Ничто внутри нее не чувствует себя прежним. Напряженное "нет", вырвавшееся у Миранды, больше похоже на измученный вздох. Она закрывает книгу и аккуратно откладывает ее в сторону. Ее руки не дрожат. Она думает, что ее сердце разорвалось бы, если бы оно было хоть немного мягче. Она не обращает внимания на привкус пыли и пепла на языке. Ее руки прикрывают имя на ребрах через рубашку. Ей хочется стереть его, смыть, содрать со своей кожи. Резкий смех, вырвавшийся из ее рта, звучит слишком громко в абсолютной тишине ее квартиры. Она проклята. Одиночество – твоя судьба. Одиночество окутывает ее существо. Это знакомая боль, но ее сердце уже не настолько мягкое, чтобы ощутить ее эхо пустоты. Миранда не плачет. Все внутри нее похоже на безлюдную пустошь. Мне не нужна вторая половинка. Ее поведение становится более резким. Мне никто не нужен. В двадцать пять лет Миранда узнает, что такое надежда и сердечная боль. Меньше всего – ребенок. И ей кажется, что она может начать понимать жестокость своей матери.»-———— — ————-«
Только один раз Миранда попыталась убрать имя. Крепко стиснув зубы сквозь дымку боли, она отчетливо видит метку сквозь кровь на ребрах. Андреа. Это имя дразнит ее сейчас. Лучше было бы остаться незамеченной, чем быть разделенной пропастью времени. Для Миранды это непреодолимый простор. В минуты слабости, когда сердце напоминает ей, что все еще чувствует и хочет, она пытается представить себе возможность встретить, найти свою Андреа. Но она отчаивается, когда реальность возвращается в ее сознание. И она заглушает желание своего сердца, раздавливает его под фактами и правдой. Они никогда не будут находиться на одних и тех же этапах жизни. Никогда не наступит время, когда их жизни могли бы пересечься. Они из совершенно разных миров, хотя и родились в одном времени. Миранда решает забыть о существовании метки. Она не хочет быть скованной прихотями переменчивой судьбы. Она делает вид, что не чувствует давления имени, даже когда царапины, которые она нанесла на себя, уже давно зажили.»-———— — ————-«
Это ошибка. Миранда понимает это еще до того, как выходит за него замуж, до того, как у них появляются дети. Она знает, что все это большая ошибка, с самого начала. Но она все равно пытается спасти их отношения. Ради своих девочек. Потому что ее мать была неправа. Во многих, многих вещах. Она никогда не была так далека от понимания этой женщины. Ее девочки не углубляют ее одиночество, они заполняют его. Она никогда не хотела быть жестокой с ними, особенно словами. Но поскольку Миранда любит их неистово и больше всего на свете, она старается. Потому что они открыли для нее мир, открыли ее сердце так, как она никогда не думала, что это возможно. Ради них она готова на все, даже остаться, когда ей этого не хочется. Но он перестал стараться, а она не очень-то и старается. Это облегчение – видеть, как он уходит. Она говорит себе, что не могла любить его. Она говорит себе, что и он не смог бы ее полюбить. Они оба носят на своей коже имя другого человека. Им никогда не суждено было добиться успеха. Она говорит себе, что они не могли полюбить друг друга. Она отказывается признать, что не хотела этого.»-———— — ————-«
Уголком глаза она видит, как туфли останавливаются прямо перед ее офисом. Немодные, уродливые туфли. Миранда закрывает ящик и поворачивает стул. Никто не заметит ее двойного взгляда, но ей приходится посмотреть дважды. Шесть маленьких букв горят на ее грудной клетке. Ее сердце внезапно дико бьется в груди. – Кто вы? Но она знает. Миранда знает, кто она. Она чувствует это по тому, как воздух высасывается из ее легких; по тому, как тепло излучается от имени на ее ребрах; по тому, как ее сердце узнает девушку, хотя она и незнакомка. Миранда чувствует это в том, как ее мир расширяется и расширяется, и расширяется, и расширяется, и ничего не успокаивается, но продолжает расширяться внутри нее. Она чувствует это в том, как ее одиночество ослабевает вокруг ее существа, и она чувствует себя почти полной просто в присутствии этой девушки... ее Андреа. Девушка неловкая и нервная, и Миранда задается вопросом, не горит ли и ее кожа. Она неуверенно представилась. Миранда почти просит ее повторить имя, когда оно звучит не совсем правильно, но не делает этого. Она слушает и почти смеется над тем, что эта девушка хочет работать на нее. Какая ужасная ирония. Она имела бы над ней огромную власть. В два раза старше ее, ее босс и ее... ее суженая. Это слово заставило ее сердце вздрогнуть. Если бы она была мужчиной, это было бы почти приемлемо. Она замирает от того, что Вселенная решила пошутить. Это напоминает ей, что все эти годы она была одна. Она прожила целую жизнь без Андреа, она сможет прожить и оставшуюся часть без нее. И вместо того, чтобы принять подарок, который преподнесла ей судьба, Миранда поступает жестоко. Игнорирует ее. Она отвергает ее. Она разбивает собственное сердце, прежде чем оно успевает убежать. Она цепляется за одиночество, к которому привыкла; оно было единственной константой в ее жизни. Но Андреа удивляет ее своим опровержением. Дело не столько в словах, сколько в неожиданном огне в карих глазах, в борьбе, в страсти. Это заставляет имя на ее ребрах гореть почти до боли. И она не может притвориться, что дерзкая вспышка не заинтриговала ее. Воля, которая может сравниться с ее собственной. Об этом она никогда не задумывалась. До этого момента. Миранде приходится заставлять себя оставаться неподвижной, сохранять твердость, когда Андреа раздраженно хмыкает и уходит. Ей никогда не хотелось следовать за кем-то, но желание преследовать дерзкую девчонку кажется странным и навязчивым. Она тут же подавляет этот порыв и игнорирует его. Она подавляет в себе желание защищать это нескладное создание, когда Найджел совершенно искренне оценивает ее. Позже, когда она просит Эмили перезвонить ей, она делает вид, что это ничего не значит, простое любопытство. Она повторяет мантру своей юности и подбадривает себя надеждой. Мне никто не нужен. Миранда игнорирует жжение имени на своей грудной клетке. У нее много практики в этом. В сорок девять лет Миранда узнает, что судьба неизбежна и могущественна, но выбор всегда остается за ней.»-———— — ————-«
Ранить девушку оказалось гораздо легче, чем она предполагала. Она подозревает, что это потому, что Андреа никогда не ожидает от нее колкостей. Каждый раз, когда карие глаза темнеют от обиды, Миранда игнорирует острый укол вины. Девушка слишком мягкая, слишком прозрачная, чтобы работать в индустрии, требующей твердой маски. Чтобы заглушить неприятное ощущение, которое поселяется в груди каждый раз, когда она говорит Андреа что-то пренебрежительное, Миранда говорит себе, что учит ее отращивать более толстую кожу. Девушка не может надеяться работать в журналистике без толстой кожи. И уж точно она не может надеяться работать там, где не уважают ее работу. Одеть ее во время этого прогона легко, потому что ее беспокоит, что Андреа так мало думает о ее работе, что может насмехаться над ней в ее присутствии. Поэтому она резка, остра, сурова и жестока с безошибочной точностью. И она права. Она, безусловно, права. Она доказывает это немигающим взглядом и мягкими словами с жесткими краями, которые громко звучат. Как учила ее мать. Миранда говорит себе, что делает девочке одолжение. Она не может признаться себе, что ей больно от того, что Андреа безразлично дело ее жизни. Признание в том, что ей больно, означало бы, что ей небезразлично мнение девушки, а это значит, что ее может волновать нечто большее, чем мнение Андреа. Но Миранда не может отрицать, что что-то замирает внутри нее каждый раз, когда Андреа сжимает челюсти, отводит глаза и заставляет себя принять жестокость без ответа. Миранда больше не смотрит на нее, когда бросает в ее адрес язвительные комментарии. Она отказывается смотреть на ущерб, который наносит. Легче быть жестокой, когда она не смотрит. В этом отношении ее мать была права. Но легче всего быть остроумно резкой в своих словах, когда она разочарована. Даже когда Андреа не виновата, даже когда человек, которым она разочарована, – это она сама. Девушка – самая легкая и заметная мишень для нападок. Она пропустила грандиозную ночь ее девочек. И это ее вина, что она вообще уехала. Она знает, что Андреа сделала все, что могла. Но легче переложить вину на нее, чем направить гнев на себя. Легче бросаться жесткой неправдой, чем запомнить покорное принятие на двух одинаковых лицах. Потому что эти лица похожи на ее лицо три десятилетия назад. Потому что это ее самая большая неудача, что она стала своей матерью. Это и раздражает, и разочаровывает, и давит одиночеством и разочарованием на каждую ее частичку. Поэтому Миранда делает то, что она отточила до бритвенной остроты – она перенаправляет это на кого-то другого. Потому что слова – это оружие, ее самое лучшее оружие. Она нацеливается на трещины в броне и давит на те места, которые, как она знает, причиняют Андреа наибольшую боль. Потому что она хочет, чтобы ноющая пустота в ней отразилась в этом человеке, который, по словам судьбы, связан с ней. Она хочет увидеть, насколько сильна эта связь на самом деле... насколько она слаба. Она хочет доказать, что судьба лжет. Потому что любовь жестока. Но она не может заставить себя посмотреть на ущерб, который она наносит. Не напрямую. Она шагает и бросает маленькие, незаметные взгляды в глаза, которые ничего не скрывают. От того, что она видит, насколько верна ее цель, Миранде не становится легче. Это заставляет зияющую пустоту внутри нее расширяться. Имя на ее ребрах болезненно жжет. Миранда наконец-то понимает, почему ее мать ненавидела видеть ее слезы. Но она не отказывается от своих слов. Она не знает как. Мать никогда не учила ее извиняться.»-———— — ————-«
Миранда в течение одной бессонной ночи гадает, вернется ли Андреа. Она сомневается, хочет она этого или нет. Но она не может отрицать облегчения, которое ослабляет ее плечи, когда она видит ее. А потом она видит ее целиком. Глаза Миранды пожирают Андреа. Она делает это под видом осмотра нового "я" девушки, но это верно лишь отчасти. Тяжелый стук ее сердца, настойчивый в своем желании, не дает ей забыть, что она смотрит не только на одежду. Это не должно производить на нее такое сильное впечатление. Одежда, прическа, обувь, макияж. Каждый день она смотрит на красивых людей, красивую одежду, красивый артистизм. Она живет и дышит этой жизнью. Но она знает без объяснений Андреа, что это ее извинение. Признание того, что она была неправа в своем взгляде на творчество Миранды, что она должна была стараться больше, что ей не все равно, что она хочет изменить свое восприятие мира Миранды. Она пытается сказать это без слов, и Миранда слушает. Она принимает это, милостиво и без комментариев, потому что она никогда не тратила бессонные ночи на кого-либо, и ей обидно упустить что-то, что даже не принадлежит ей. И Миранда тоже пытается извиниться за слова, которые ей не следовало говорить, за то, что она не может их не сказать. Она пытается извиниться настолько, насколько позволяет ее положение, а это очень мало. Но она более осторожна в своих словах, хвалит, смотрит на то, что предлагает Андреа, даже если она не может это взять. Это лучшее, что она может сделать в рамках их положения. Но что-то меняется внутри нее от этого предложения, Миранда ослабляет хватку, которую она держит за свое одиночество. И что-то другое поселяется внутри нее, что-то мягкое, но непреклонное в своей интенсивности. Что-то незнакомое, новое и ноющее. Почти тоска. Это что-то трепещет внутри хаоса ее пустоты. Теперь, когда она не пытается его уничтожить, мир Миранды разгорается из этого маленького огонька. Он расширяется вокруг нее. Он включает ее в новое дополнение, которое, казалось, всегда было частью ее жизни, либо в отсутствии, либо в неуместном появлении. Ее ландшафт, ее вселенная теперь включает в себя эту девушку, которая с каждым днем все больше и больше похожа на женщину. Но смущение почти гасит пламя. Андреа не должна знать о Стивене ничего больше, чем поверхностные детали. Миранда не может сформулировать для себя, почему это важно, но это так. Стивен должен быть незамысловатым аксессуаром. Таковы условия их соглашения. Но ей следовало присмотреться к его пристрастиям. Он – ее ошибка; она никогда не хотела, чтобы Андреа узнала всю глубину этого просчета. Поэтому она требует невозможного, ведь причина избавиться от тяжелых карих глаз, которые заставляют приятно гореть имя на ее ребрах, имеет первостепенное значение. Андреа, однако, делает невозможное. И ее глаза говорят то, что не могут сказать ее уста. Миранда верит ей. Она позволяет этому маленькому огоньку бесконтрольно гореть внутри нее. Ей кажется, что она может узнать незнакомую эмоцию, но страх не позволяет ее разуму дать ей имя. Ее сердце не желает прислушиваться к логике и окутывает любовью каждую клеточку ее тела. Пока настойчивая боль от нее не становится знакомой. И ее хаос начинает упорядочиваться с Андреа в качестве гравитационного центра.»-———— — ————-«
Тишина длится до тех пор, пока двери лифта не закрываются, и тогда Андреа говорит. Миранда позволяет ей. В основном это мелочи. Ее выходные, ее друзья, ее любимые книги. Иногда это большие вещи. Ее родители, ее детство, ее мечты. Всегда о личном, никогда о работе. Миранда не перебивает, и сама пока ничего не рассказывает. Но она внимательно слушает, сосредоточившись на каждом слове. Она удивляется глубине своего увлечения и потребности узнать эту женщину. Ее сердце всегда тепло и полно после того, как они выходят из лифта. Миранда замечает перемену в них, но не знает, с чем именно это связать. Кажется, что они просто лучше подходят друг другу. Легко позволить Андреа вольности в том, как она предвидит и реализует свои потребности. И гораздо легче, чем следовало бы, благоволить к ней и давать ей привилегии, которых не было ни у одной другой помощницы до нее и не будет после нее. Миранда не слишком задумывается о том, что будет после Андреа, потому что она еще не решила, что ей делать, и мысли о том, чтобы положить конец этому... этому... их общему делу, делают ее беспокойной и несчастной. Она наблюдает за Андреа через отражающую металлическую поверхность лифта. Она оживлена, но нервничает; она не оглядывается на отражение Миранды. Миранда чувствует, что ее сердцебиение слегка участилось. Возможно, она тоже нервничает. – Итак, – Андреа наконец смотрит на отражение Миранды. Она делает паузу. Почти неслышно сглатывает. – Моя говорит Миранда. Мир Миранды опрокидывается. Эти три слова стирают всякую возможность сомнения. А у Миранды и раньше было очень мало сомнений. Они смотрят на отражения друг друга, не в силах повернуться и посмотреть друг другу в глаза. Реальность произнесенной правды тяжело оседает вокруг них. – Дай мне шанс, – ее голос не дрожит, но руки дрожат. Миранда восхищается ее храбростью, ее очень юным и очень мягким сердцем. – Не решай, что я не для тебя, когда ты даже не позволила мне сделать попытку. – ее карие глаза умоляют не меньше, чем ее рот. Миранда не может отвести взгляд. – Андреа, – наконец произносит Миранда мягко, тепло, без резких ноток. Может быть, подтверждение, но в основном извинение, потому что она не может, они не могут. Хотя Миранда находит все меньше и меньше причин, почему они не должны этого делать. Лифт останавливается, и двери плавно открываются. Андреа выходит без лишних слов. И во второй раз за время их знакомства Миранда сдерживает дикий и внезапный порыв преследовать ее.»-———— — ————-«
Кристиан Томпсон следует за ними в Париж. Миранде не нравится острый жар, который охватывает ее каждый раз, когда она видит его рядом с Андреа. Ей еще больше не нравится, как ледяные пальцы сжимают ее сердце каждый раз, когда Андреа улыбается ему, каждый раз, когда он очаровывает ее, каждый раз, когда она уделяет ему свое безраздельное внимание. Поэтому она игнорирует их. Делает вид, что их не существует и что она не следит за ними, пока скользит по комнате. Но в лифте, когда они поднимаются в свои номера на ночь, уставшие и теряющие сознание от перелета, ее сердце берет верх над Мирандой. – Что он тебе предлагает? – спрашивает она. Этот вопрос звучит слишком громко в тишине маленького помещения и имеет определенный оттенок обвинения. На несколько ударов сердца воцаряется тишина. Достаточно долго, чтобы Миранда задумалась, получит ли она ответ. Андреа вздыхает и поворачивается, чтобы посмотреть на Миранду, а не только на ее отражение на металлических стенах. Она стала смелее, но более сдержанной с тех пор, как попросила дать ей шанс полюбить ее. Миранда подозревает, что она ждет от нее решения. – Работа, – говорит она с неожиданной резкостью. Она тут же раскаивается, потому что она не Миранда и не хочет ею быть. Она вздыхает и поднимает руку, чтобы потереть переносицу. – Писательская работа, – повторяет она, без жестких, острых граней в словах. У Миранды болит сердце, но она ничего не говорит. Имя на ее ребрах неприятно жжет. Она выходит из лифта первой и не обращает внимания на полуприподнятую руку, которая, как ей кажется, могла бы потянуться к ней, если бы она дала разрешение. Миранда не отвечает на мягкое пожелание спокойной ночи, которое долетает до ее ушей, прежде чем за ней плотно закрывается дверь.»-———— — ————-«
Миранда смотрит на документы о разводе и рыдает. Она знает, что Стивен был худшей ошибкой, чем отец девочек. Но она хотела чего-то похожего на нормальную жизнь для своих девочек. Он был достаточно банален, чтобы соответствовать этому. При мысли о том, что о ней будут говорить в прессе, как это повлияет на Кэролайн и Кэссиди, у нее неприятно сводит живот. Она тяжело садится на диван. Она не потрудилась переодеться в халат. Ей удобно, и она несчастна. Слезы удивляют ее. Они быстро, горячими струйками текут по ее лицу. И как только они начались, их невозможно остановить. Миранда сдается и позволяет им течь. Потому что у нее есть все, к чему она когда-либо стремилась, все, чего она когда-либо желала. Но все это шатко стоит на краю пропасти. Карьера, работа, которой она посвятила свою жизнь и страсть, может быть вырвана из ее рук. Уважение и почтение ее дочерей унесено на страницы клеветы и бесчестья трусом, за которого она вышла замуж. А Андреа – новизна мира, который хочет ее. Андреа, которой она никогда не позволяла быть своей. Когда слезы наконец останавливаются, она остается пустой даже от горя. Миранда опустошена. Когда Андреа входит в дверь, у нее ничего не остается. У нее даже нет сил беспокоиться о том, что ее видят без доспехов ее профессии. Она сидит в своем сером халате с голыми ногами, голым лицом и голым сердцем. Она устала прятаться. Карие глаза наблюдают за ней, оценивают ее. Миранда позволяет ей это. Она видит, как в глаза Андреа закрадывается грусть, или жалость, или и то, и другое. И она ненавидит этот взгляд. Он слишком сильно напоминает ей о матери. Она отворачивается. – Чем я могу помочь? Вопрос проникает в ее грудь, и она хочет сказать: "Останься, будь со мной". Но то, что выходит, заставляет Андреа сжать челюсти и встать, чтобы собрать свои вещи. Она уже почти дошла до двери, когда повернулась и посмотрела Миранде в глаза. – Я ухожу. – она говорит это достаточно громко, чтобы Миранда услышала. Но это не просто невнятное заявление, ее лицо выражает мрачную решимость. И Миранда знает, что она настроена серьезно. Вялое биение ее сердца замирает, а затем подхватывается и громко, резко бьется в ушах. Она уверена, что каждая молекула кислорода покинула комнату. Ей кажется, что грудная клетка проваливается внутрь. Пустота внутри нее заполняется желанием снова заплакать. Она закрывает глаза и отворачивается от Андреа. Ей неприятно, что она может расплакаться в ее присутствии. От прикосновения теплой руки Андреа она задыхается. Ее глаза распахиваются, и она смотрит на женщину, сидящую рядом с ней. Живая, открытая, сильная и такая, такая настоящая. Имя, написанное на ее ребрах шестью маленькими буквами, жжет так сильно, что кажется, будто кожа горит. Но это не больно. Это всепоглощающее тепло, которое не угнетает, а успокаивает. – Я больше не могу работать на тебя, – тихо говорит она, глядя на их руки. Она никогда раньше не прикасалась к Андреа. В этот момент она не может понять, почему. Тепло ее кожи кажется невероятным. Она раскрывает ладонь и позволяет пальцам Андреа проскользнуть между своими, а затем осторожно закрывает ладонь и бережно берет руку Андреа в свою. Для Миранды это прикосновение бесконечно интимно. Она не может вспомнить, когда в последний раз держалась за руки с кем-то вот так; она не уверена, что вообще когда-либо держалась. – Потому что я не хочу просто выполнять свою работу, – Андреа не шепчет, но говорит так тихо, что Миранде приходится наклониться, чтобы расслышать ее. Карие глаза смотрят на голубые. – Я хочу делать гораздо больше, чем приносить тебе кофе, напоминать о встречах, делать для тебя невозможные вещи. – в этих словах звучит улыбка, которую Миранда скорее слышит, чем видит. Но она видит, как серьезность расправляет узкие плечи. – Я нужна тебе, чтобы делать свою работу, потому что я работаю на тебя. Но я работаю на тебя только потому, что мне нужно было вернуться к тебе, и это был самый быстрый и легкий способ сделать это. – ее взгляд ускользает от взгляда Миранды, когда она вспоминает. – Я никогда не собиралась сдаваться так просто. Я знала, как только вошла в тот кабинет, кто ты. – она качает головой. – Ну, кем ты была для меня, я понятия не имела, кто ты, кроме того, что ты моя Миранда. И от этого заявления тепло охватывает грудь Миранды. И ее мир не просто расширяется и увеличивается, он создается по краям. Все новое и прекрасное, и Миранда чувствует сырость этой новизны, но это не столько пугает, сколько захватывает. – Уйти, не сказав чего-либо, ничего, было одним из самых трудных моих поступков. Поэтому у меня уже было несколько планов, как вернуться к тебе, когда мне позвонили и сообщили, что меня наняли, – улыбка заметна в ее голосе, на ее лице. – Я бы никогда не вернулась, если бы не была так уверена в тебе. – она потирает большим пальцем маленькие круги на тыльной стороне руки Миранды. – Я не была создана для Подиума. – она издала небольшой смешок. – Но я создана для тебя. Сердце Миранды трепещет от простоты и огромности этого предложения. – Эти вещи обычно идут рука об руку, – она смотрит на их переплетенные руки. – Но если выбирать между редактором и женщиной, я выбираю женщину. – она нежно сжимает руку в своей. Миранда не знает, как реагировать. Она не готова к встрече с Андреа. Она ждала всю свою жизнь, всю жизнь гневалась на несправедливость судьбы, но она все еще не готова к тому, что ей придется столкнуться с этой женщиной, сделать этот выбор. Печаль и покорность заползают в карие глаза, чем дольше тянется молчание. Андреа вздыхает, но не отпускает руку Миранды. – Я согласна на редактора, если это единственный выбор. – затем она смотрит на Миранду глазами, которые говорят то, чего не говорят ее уста. – Я возьму тебя любым способом, который ты мне позволишь. Она настолько привыкла к своему одиночеству, что Миранда думает о том, чтобы отказать Андреа, отказать им. Между ними всегда будет пропасть в несколько десятилетий. Всегда будут ее девочки. Всегда будет опыт, который они не разделяют и не могут разделить. Но теперь она знает Андреа, не просто имя на ребрах, а женщину. Она знает ее любимый цвет, где она выросла, что она думает об их правительстве, о ее друзьях, о ее характере, о ее верности, о ее храбрости. И все остальное кажется таким незначительным перед любовью, которую Андреа испытывает к ней, любовью, которую Миранда не может назвать, но отвечает взаимностью. И будь она проклята, если эта женщина вдвое моложе ее окажется храбрее, чем она, когда это имеет значение. Они сшиты из одного материала. Они созданы друг для друга. Не стоит быть трусом перед лицом такой отваги, такого терпения, такой любви. Потому что это и есть любовь. Миранда лучше понимает себя по отношению к Андреа. Теперь она знает, что новое, незнакомое чувство, которое болит внутри нее, но не причиняет боли, – это любовь. Миранда теперь ясно видит это. Она определенно чувствует это. И оно головокружительное, сильное... и полное. Завершенное. Слишком большое для одиночества. – Нет, – наконец отвечает Миранда, ее взгляд перемещается между их руками и карими глазами, – Это не единственный выбор. Рука, касающаяся щеки Миранды, достаточно предупреждает о приближении поцелуя, но губы, мягко прижимающиеся к ее губам, все еще ощущаются как... как рождение, думает она... как открытие новых глаз для нового мира. Все вокруг шумно, хаотично, прекрасно и чудесно. Андреа отстраняется, ее зрачки потемнели, ее рука горячая на щеке Миранды. – Вау. Это слово заставляет пузырь счастья взорваться в ее существе. Ее губы улыбаются, когда она делает движение, чтобы сократить расстояние между ними. Второй поцелуй кажется таким же сокрушительным, как и первый. Миранда надеется, что это чувство никогда не исчезнет. Каждое нервное окончание в ее теле ожило. Она чувствует себя живой. Необъяснимым образом она связана со Вселенной. Но она приземлена, она часть этого мира, чего она никогда не чувствовала раньше. Она принадлежит себе. Она вернулась домой после бесцельного блуждания в течение сорока девяти лет. Она не одинока. Она дома. В роскошном номере в Париже, в объятиях женщины, чье имя написано на ее сердце, Миранда учится заглушать голос матери.»-———— — ————-«
– Мне нравится, как ты произносишь мое имя, – сказано почти вскользь, но Миранда слышит заминку в конце. Она хорошо знает, как Андреа говорит по телефону. И это что-то новое. Сердцебиение Миранды учащается, и ее охватывает жар. Она встает и запирает дверь в кабинет. Таунхаус пуст, но она хочет быть уверена, что если разговор пойдет так, как она думает, то ее дочери не ворвутся к ней, когда вернутся домой. – Андреа, – медленно говорит она, неуверенно, но с любопытством и небольшой надеждой, – Что ты делаешь? Между ними семь часов разницы во времени, и Миранда думает, что Андреа могла устать после долгого дня, и поэтому ее голос звучит по-другому. Сегодня суббота, но, похоже, она редко берет выходные дни. – Я скучаю по тебе, – игнорирует вопрос Андреа. – Возвращайся домой, – просто говорит Миранда. Она не умоляет; она уже пыталась это сделать. Она никогда не просила ее уйти. Она бы погналась за ней, но Андреа ясно дала понять свое решение. Миранда уважала его, но это не значит, что оно ей особенно нравится. – Скоро, – говорит она и подразумевает это. – Очень скоро. Миранда слышит шорох постельного белья и вздох на другом конце линии. Она все еще чувствует трепет желания между ними, но не знает, как это сформулировать. У нее никогда не возникало желания попробовать это с кем-то раньше; у нее нет точки отсчета, нет практики. – Я голая, – неожиданно говорит Андреа в тишине, установившейся между ними. Это слишком быстро и прямолинейно, чтобы быть чем-то иным, кроме как ее первой попыткой в этом деле. – Тонко, – в этом слове нет никакой остроты. Миранда смеется, полностью. Волнение от осознания того, что это то, что они могут испытать вместе в первый раз, почти так же захватывающе, как и сам факт того, чем они делятся. Неважно, насколько плохо у них это получится, это будет что-то, что полностью принадлежит им. Смех Андреа вызывает дрожь в позвоночнике Миранды, потому что он глубже, чем обычно. Он огрубел от желания. И яркий образ рисуется в голове Миранды, когда она действительно осознает то, что только что сказала ей Андреа. По всей Миранде расцветает тепло, она чувствует, как оно оседает у нее между ног. Она садится на диван и снимает туфли. Она прижимает телефон к уху. Она хочет услышать каждый вздох, каждый звук. – Слишком чертовски жарко для тонкостей, – в ее голосе все еще слышны нотки смеха. – Это не единственная причина, по которой я лежу здесь голая. – она делает глубокий вдох. – Ты снилась мне прошлой ночью. Сон не покидал меня весь день. Я не смогла сделать много работы. На самом деле нет ничего такого, о чем бы они не говорили. Конечно, они уже говорили о сексе. И Миранда знает, что она делала после того, как они разговаривали по телефону после особенно интересных разговоров, поэтому она может только предполагать, что Андреа делала то же самое. Но они никогда сознательно не возбуждали друг друга, а потом оставались на линии. Она более чем заинтригована; еще никому не удавалось возбудить ее без физической стимуляции. Андреа делает это без усилий. Она испускает дрожащий вздох и облизывает губы. – О чем был твой сон? – Мы действительно это делаем? – вопрос прозвучал на выдохе. – Только если ты этого хочешь, – сразу же отвечает Миранда. – Боже, да, я хочу, – ее дыхание короткое, и Миранда задается вопросом, не начала ли она уже. Ее сердце бешено бьется при этой мысли. – Я весь день была мокрой, просто думая о тебе. Слышать твой голос... думаю, только это заставит меня кончить. Слова, знание о состоянии Андреа заставляют влажное тепло поселиться между ее бедер. Миранда бессознательно сдвигается. Ее хватка на телефоне крепнет. – Что я делала с тобой прошлой ночью? – желание понижает голос. Она слышит небольшие задержки дыхания Андреа и не знает, слышит ли она скольжение пальцев по влажной плоти, но она представляет себе это. Она снова сдвигается, когда влага покрывает ее нижнее белье. – Ты ласкаешь себя, думая о моих руках на своей коже? – ее голос низкий и грубый, и ее разум предлагает достаточно образов, чтобы продолжать говорить. – Я бы начала с твоего рта, потому что мне не хватает твоих поцелуев. – резкие вдохи и тихие проклятия заставляют Миранду улыбаться. – А потом с груди, потому что у тебя изысканная грудь. Я бы сосала твои соски и позволила своим рукам раздвинуть твои бедра и скользить по влажной плоти между ними, проникать в тебя пальцами, пока ты не задрожала бы подо мной. – у нее перехватывает дыхание, и ей нужно сделать паузу. Ее рука расстегивает пуговицу на брюках, а пальцы останавливаются на верхней части трусиков. – Ты тоже трогаешь себя? – вопрос прозвучал на неглубоком, дрожащем дыхании. Она втягивает воздух, когда ее пальцы касаются горячей, влажной плоти. – Да. – На самом деле во сне я стояла на коленях и пробовала тебя на вкус, ела тебя, трахала тебя. Миранда дергается на ладони, образ Андреа между ее ног горит за ее веками. Теперь она слышит Андреа. И ее разум поставляет образ обнаженной Андреа с ее пальцами, которые скользят в нее и выходят из нее в неистовом намерении. Она уверена, что Андреа тоже ее слышит. Неважно, что у них это плохо получается, практика может сделать их лучше. Важно то, что это интимная вещь, которой они делятся. Через все мили и все часы между ними, они дают и получают удовольствие друг от друга. Они позволяют друг другу присутствовать в этом моменте друг с другом. В течение нескольких ударов сердца на линии не слышно ничего, кроме тяжелого дыхания. Затем Андреа стонет, и Миранда пульсирует вокруг своих пальцев, потому что звук прямой и глубокий, он резонирует в самых глубинах ее души. – Черт, – вырывается ругательство, ее дыхание становится рваным, – Ты прекрасна. Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной, чтобы я могла показать тебе, как сильно я тебя люблю. Дыхание Андреа становится быстрым и поверхностным, а затем полностью останавливается на несколько секунд, словно она замирает от удовольствия. Затем долгий, низкий стон кончающей Андреа проникает через тысячи миль между ними и выбивает Миранду из колеи. Она дрожит вокруг своей руки и позволяет наслаждению прокатиться через нее, прежде чем тяжело откинуться на спинку дивана. Она обессилена, ее дыхание сбивается на резкие, глубокие выдохи. Она держит руку в штанах, а телефон плотно прижимает к уху. Сейчас у нее нет сил чем-либо двигать. Они задерживают дыхание на минуту и ничего не говорят. Они слушают дыхание друг друга. – Мы сделали это, – наконец нарушает тишину Андреа. Она говорит сонно, удовлетворенно и немного потрясенно. Миранда слышит улыбку в ее голосе, она представляет ее в своем воображении. Ее губы автоматически повторяют то, что показывает ей разум. – Мы сделали. – Я тоже люблю тебя, Миранда, – мягко говорит она, сонливость минутной давности не рассеялась, но стала гораздо менее явной. Миранда удивленно приподнимается, ее сердце дико бьется по-другому. Имя на ее ребрах излучает тепло. – Я скоро буду дома.»-———— — ————-«
В затемненной комнате ярко горит огонь. Миранда делает медленный глоток вина. Она смакует его во рту, наблюдая, как огонь танцует по толстым поленьям. Она расслабляется на диване. Таунхаус пуст, но Миранда не чувствует одиночества, которое раньше было ее неотъемлемой частью. Вместо этого она чувствует тепло и любовь. Каждый уголок этого дома наполнен воспоминаниями, большинство из которых хорошие, а некоторые плохие. Но это не заброшенное место. Оно полно жизни и жизни. Она думает о Кэролайн и Кэссиди, о том, как она их любит и как благодарна им. Она будет лучше для них, лучше, чем была ее мать для нее. Она знает, что уже стала ею, хотя иногда терпела неудачи. Она учится на этих неудачах и исправляет то, что может. Вот почему она не стала спорить, когда их отец захотел провести этот День Благодарения с ними. Он был ошибкой, но ее девочки никогда ею не были. И они заслуживают их обоих настолько, насколько они могут их иметь. Поэтому она отказывается от некоторого контроля ради них. Миранда смотрит на стол, куда она засунула официальные бумаги. Два комплекта документов о разводе, один старый, другой новый, лежат запертыми в ящике. Она благодарна за то, что оба документа были расторгнуты так быстро, как позволяет закон Нью-Йорка. Эту ошибку она больше не повторит. Имя на ее ребрах горит от тоски, от скуки по женщине, которая находится далеко от нее. Но Миранда полна надежды и любви к их будущему. Она ждала Андреа целую жизнь и поначалу колебалась перед выбором; она может ждать столько, сколько нужно Андреа, она понимает, что должна сделать выбор сама, на своих условиях. Движение в углу глаза привлекает ее внимание. Она встает и подходит к окну. Мир затихает, снег начинает покрывать улицы. Улыбка трогает ее губы, и на мгновение ей кажется, что вселенная была создана только для того, чтобы ее глаза увидели ее. Это прекрасно, и она чувствует себя потрясенной, влюбленной и целостной. Миранда почти не замечает фигуру, идущую сквозь снегопад к ее двери. Но имя, горящее на ее коже, требует, чтобы она обратила на него внимание. А сердце, бешено бьющееся в горле, напоминает ей, что она не спит. Она стоит у двери и распахивает ее прежде, чем Андреа успевает постучать. Миранда смотрит, пока ее сердце не замирает, а руки не перестают дрожать. Андреа улыбается и неловко машет рукой. Миранде вспоминается первый раз, когда она увидела ее в офисе, и сердце щемит точно так же, но одиночество больше не принадлежит ей, и Андреа принадлежит ей так же, как и она Андреа. Она тянет ее в тепло дома, в тепло своих объятий. И она крепко обнимает ее, не желая больше никогда ее отпускать. Андреа держится так же крепко. – Ты дома, – ее голос ломается на полуслове. Возможно, она плачет, но не от грусти. – Да, – голос Андреа счастливый, но колеблющийся, – Я дома. Миранда отстраняется и видит, что она определенно плачет, и ее сердце разрывается внутри нее от счастья и любви. Она целует Андреа, даже не успев осознанно подумать об этом. И от прикосновения мягких губ, все еще холодных снаружи, ее мир вступает в свои права, расширяется по краям, и она чувствует себя более полной, чем когда-либо в своей жизни. Завершенной. – Я скучала по тебе, – говорит Андреа со слезами на глазах и в голосе. – И я по тебе, – голос Миранды мягкий, – Очень сильно. –она помогает Андреа вылезти из пальто и усаживает ее перед камином. Она наполняет свой бокал вином и наливает Андреа бокал. – Ты одна? – Андреа берет вино и медленно потягивает его, не сводя глаз с Миранды. – Уже нет, – уверенность в голосе Миранды говорит не только о пустом таунхаусе. Она садится рядом с Андреа, и они молча пьют вино. Их руки переплетаются, Миранда смотрит вниз и удивляется их легкой близости. – Почему ты уехала? – наконец спрашивает она, желая знать. Андреа делает последний глоток из своего бокала и отставляет его в сторону, затем берет бокал Миранды и тоже отставляет его в сторону. Она поворачивается к Миранде на диване и берет ее за обе руки. Она ждет, пока голубые глаза не посмотрят в ее взгляд. – Я бы не смогла остаться в стороне, если бы осталась здесь. – Я не просила тебя оставаться в стороне, – напоминает ей Миранда, немного резко. – Я знаю. – большие пальцы Андреа потирают бессознательные круги на тыльных сторонах ее рук. – Но я не собиралась быть человеком, который запятнал твою репутацию делами, связанными с работой. Миранда сузила глаза и покачала головой. – После того, как я покинула твой офис в тот первый раз, я проверила каждый клочок информации, – продолжает Андреа, не останавливаясь, – Знаешь, что я нашла, кроме твоих успехов? – ее брови поднимаются вверх. – Ничего. – И что? – брови Миранды тоже поднимаются. Для нее это не новость. – Никогда ничего не бывает. – Андреа пожимает плечами. – Ничего не бывает только тогда, когда на самом деле ничего нет. Твоя карьера насчитывает слишком много десятилетий, чтобы что-то могло остаться скрытым, если бы оно там было. – Нет ничего скрытого, – говорит Миранда, немного ошарашенная. – Именно. Ты никогда ни с кем не спала на работе. Никогда не было офисных интрижек с коллегами. Никогда не было романа с начальником. Никогда не было скандалов сексуального характера с кем-либо, с кем ты работала. – карие глаза напряженно смотрят на нее. – Ты знаешь, какие заголовки были бы в газетах, если бы я осталась? Миранду осеняет осознание, но она все еще в замешательстве. – Я бы справилась с этим. Это не имело бы значения. – Я знаю, что ты справилась бы, но это было бы нелегко. – Андреа наклоняется и целует ее просто потому, что может. – Ты переживала развод, возвращала журнал под свой контроль и имела дело с последствиями, которые все это повлекло. Если добавить к этому то, что весь мир увидел бы, что ты злоупотребляешь своим положением моего босса... это свело бы тебя с ума. – она делает паузу и прикусывает губу. – И это имело бы значение. Я знаю, как сильно ты заботишься о своей работе. – она медленно выдыхает. – Однажды я ошиблась в твоей работе. – она сжимает руки в своих. – Я не хотела повторять эту ошибку с твоей с таким трудом заработанной репутацией. Мысли Миранды тут же переходят к переодеванию во время прогона. – Я бы не сделала того, что сделала во время прогона, – ей нужно, чтобы Андреа знала, что ситуация была бы другой. – Я знаю, – говорит она, кивая. – Но я хотела, хотела, чтобы ты знала, что мои взгляды на твою работу отличаются от тех, что были в начале. Миранда кивает, она знает. Андреа расцепляет их руки и встает, нервная энергия исходит от нее волнами. Что именно нервирует, Миранда не знает. Возможно, из-за того, что они здесь вместе после столь долгого времени. Она передает Миранде ее наполовину наполненный бокал с вином, но не садится на свое место. – Кстати, ты чертовски сексуальна, когда злишься. – дразнящая ухмылка дает Миранде понять, что она шутит лишь наполовину. – Тебе это понравилось? – Миранда делает длинный глоток вина, пытаясь скрыть свое удивление. – Ну нет, – карие глаза смотрят в сторону, когда она вспоминает, – Словесная выволочка заставила меня почувствовать себя ужасно маленькой. Но я пыталась заставить тебя увидеться со мной. И хотя это было плохое внимание, я чувствовала, что ты полностью сосредоточена на мне. – теперь она смотрит на Миранду сверху вниз, глаза сосредоточенные и напряженные. – Это невероятно возбуждает. – она отводит взгляд. – Но я также многому научилась. Что я очень мало знала о том, что ты делаешь, и о его значении в целом. – она снова садится рядом с Мирандой, прижимаясь бедром к бедру. – Я научилась уважать то, что ты любишь. И я узнала, что индустрия моды невероятно важна для многих аспектов процветающей экономики. – она слегка наклоняется к Миранде. – Я не люблю ее так сильно, как ты, но я уважаю ее. Меня больше интересует коммодификация труда, поскольку она позволяет поддерживать систему в движении. Меня больше интересуют люди. Но теперь я испытываю здоровое уважение и восхищение тем, что ты делаешь. Миранда переваривает эту информацию и наблюдает за Андреа. Она повзрослела, в малом и в большом. Какое-то время они молчат. – Меня беспокоило... – Миранда останавливается, потому что Андреа никогда не была с ней откровенна, и она готова ответить взаимностью на эту грань себя в этом новом и прекрасном деле, которое они создают вместе. – Мне было больно, что тебе все равно. Что ты так мало думаешь о том, на что я потратила свою жизнь. Это обидело меня. – Мне действительно нужно было учиться. – глаза Андреа теплые, когда они смотрят на нее. Извинение за старую, непреднамеренную колкость ясно читается в ее глазах. – Урок был отстойный, но он не прошел для меня даром. Между их взглядами промелькнуло понимание. – Они все равно попытаются сказать, что мы были вместе, поскольку ты работала на меня, – говорит Миранда, возвращаясь к первоначальной теме их разговора. – Да, я знаю. Они попытаются, но на самом деле мы ничего не делали, пока я не уволилась, – пожимает плечами Андреа. – А потом только несколько поцелуев, о которых никто, кроме нас, не знает. Сейчас ты юридически разведена, и я уже несколько месяцев не работаю на тебя ни в каком качестве. Я даже не была в одной стране. У них будет очень мало оснований, если они попытаются напечатать что-нибудь из этого сейчас. Андреа снова встает и собирается наполнить их пустые бокалы, но потом решается на это. Но она не возвращается на свое место. Она смотрит в окно и наблюдает, как падающий снег покрывает мир. – И в основном, я думаю, мне нужно было немного повзрослеть. Вроде как вырасти в себе. – Миранда кивает, но Андреа не смотрит на нее. – Я так увлеклась тем, что нашла тебя, что сосредоточилась только на тебе. – Одержима, – беспечно вмешивается Миранда, улыбка звучит в ее голосе, но тщательно скрыта с ее лица. – Не в плохом смысле, – легко отвечает она, возвращая взгляд на Миранду, – И тебе это понравилось. – ее улыбка искрится вокруг глаз и освещает ее лицо, и Миранда влюбляется в нее еще больше. – Возможно, – Миранда пожимает плечами и притворяется безразличной. Ее смех вызывает автоматическую улыбку на лице Миранды. Ей кажется странным и удивительным, что чужое счастье может стать причиной ее счастья. Андреа садится на журнальный столик напротив Миранды. Их колени соприкасаются. Ее лицо разглаживается, а карие глаза темнеют от серьезности. – Мне нужно было знать, что я смогу жить без тебя, – она не закрывает глаза, не прячется от Миранды, – Даже если я никогда этого не захочу. Мне нужно было иметь такую же уверенность в этом, как у тебя. Миранда понимает все невысказанные слова, и она не так боится их произнести, как Андреа. – Потому что при прочих равных условиях однажды тебе придется жить без меня. Андреа застывает от произнесенных вслух слов, на ее лице смесь душевной боли и покорности. –Это наша реальность, – говорит Миранда со всей мудростью четверти века, проведенной с Андреа, – Мы не можем ее изменить. Андреа склоняет голову и испускает долгий вздох. Миранда просовывает пальцы под подбородок Андреа и осторожно приподнимает его. Большой палец проводит по мягким, нежным губам. Карие глаза смотрят в ее глаза, печаль оттеняет взгляд, но в карих глазах нет ни твердости, ни горечи. – Но мы можем извлечь из этого максимум пользы. – Миранда нежно улыбается своей Андреа и так же нежно целует ее. Андреа углубляет поцелуй. Она прижимается ближе и сильнее, пока не забирается на колени Миранды и не запускает руки в ее волосы, чтобы прижать ее ближе, плотнее к своему рту. Пока в поцелуе не остается ничего нежного и спокойного. Она раскрывает свои губы навстречу губам Миранды, и не остается почти никаких мыслей, кроме как согласиться с натиском сенсорной перегрузки. Ведь так приятно хотеть и быть желанным. Тело Миранды внезапно и удивительным образом пробуждается. Она пылает. Она скользит руками вверх и вверх по коленям и бедрам и останавливается на манящем заду. Она сжимает ее экспериментально, и дрожь, которая пробегает по Андреа и заканчивается стоном в ее рту, восхитительна. – Почему мы так долго ждали, чтобы сделать это? – Миранда немного задыхается, много дразнит и очень возбуждена. На мгновение она думает, что, возможно, слишком стара для настойчивых поцелуев Андреа. Поцелуев, которые одновременно жесткие и мягкие. Противоречие, как и сама женщина. Но Андреа кажется такой же взрослой, как и она сама, и это доставляет ей удовольствие на чисто первобытном уровне. То, что она может возбудить эту молодую женщину до одышки и невнятности, вызывает у нее слишком сильную зависимость. – Я мечтала об этом с тех пор, как... – начинает Миранда и останавливается перед очередным настойчивым поцелуем. – ...я изменила имидж? – в голосе Андреа звучит любопытство, но не настолько, чтобы перестать прикасаться к Миранде. – Нет, – руки Миранды находят путь под рубашку Андреа, – С момента собеседования. – Правда? – Андреа замирает и немного отстраняется, дыхание сбивается от волнения, глаза остекленели. – Тогда, когда я еще была умной, толстой девочкой? – от грубости этих слов они обе застывают на месте. Андреа смотрит в сторону, на ее лице застыла растерянность, как будто эти слова удивили даже ее. Как будто она не осознает, что они ее беспокоят, до того самого момента, когда она их произносит. Миранда наблюдает за тем, как Андреа пытается прогнать слова из головы. Она высовывает руку из-под рубашки и кладет ее на слегка повернутую щеку. Она ждет, пока карие глаза не посмотрят на нее. – Если бы я могла отказаться от этих слов, я бы это сделала. Мне жаль. Карие глаза туманятся, и Андреа кивает, как будто эти слова сразу же освобождают Миранду от ответственности. –Ты слишком легко прощаешь, – мягко говорит Миранда, привязавшись к этому прекрасному существу над ней. – Ничего не могу с собой поделать, – она рефлекторно прижимает быстрый поцелуй к носу Миранды, как будто делала это уже тысячу раз, – Я люблю тебя и хочу этого. Поэтому, когда ты извиняешься, это легко. Миранда чувствует, как вселенная расширяется и сгущается в ее груди, и все становится на свои места, чувствует себя правильно, это правильно. – Я тоже тебя люблю, – шепчет она, потому что это священно и предназначено только для ушей Андреа. Андреа снова целует ее, но уже по-другому. Миранда чувствует ту же страсть, но отчаяние больше не властно над ней. Когда Андреа отстраняется во второй раз, глаза светлые, она кажется нерешительной. – Можно мне увидеть? В дымке возбуждения Миранде требуется мгновение, чтобы понять вопрос. – Увидеть что? – Мое имя. Миранда долго колеблется, прежде чем поправить их, чтобы было куда стянуть свитер, который она носит. Она наблюдает за растущим голодом в глазах Андреа, когда каждый дюйм ее живота обнажается. Она смотрит, пока ткань ненадолго не закрывает ее лицо, и тогда она оказывается под Андреа практически голой. Взгляд Андреа обжигает все, что освещает. Она облизывает губы, ее взгляд на мгновение задерживается на покатой груди Миранды. Миранда чувствует, как по ее груди пробегает румянец. Она знает, в какой момент Андреа заметит имя на ее ребрах, расположенное под тканью лифчика. Она поднимает руку, но прежде чем коснуться, смотрит на Миранду. Миранда кивает. Несмотря на то, что она видит, что прикосновение приближается, ощущение пальцев, двигающихся по коже живота, все еще шокирует ее, это похоже на молнию, летящую от руки Андреа в каждый дюйм кожи, к которому она прикасается. Неожиданный выдох воздуха, который она издает от удивления, был бы неловким, если бы Андреа не казалась такой сосредоточенной на чем-то другом. Миранда прикусывает губу, чтобы не выпустить ни звука. Но она не может унять дрожь, которая проходит через нее, когда Андреа проводит пальцами по чувствительной коже к буквам ее имени. А затем эти пальцы нежно прорисовывают буквы ее имени на коже Миранды. Миранда сдвигается, прижимается ближе, свободно позволяя прикосновения. Она никогда не позволяла никому прикасаться к коже, которую прочерчивают пальцы Андреа. Она никогда не позволяла никому прикасаться к имени, проводить пальцами по буквам. Этот акт кажется невероятно интимным, тем более что Андреа сама его совершает. – Вот и я, – дыхание Андреа обжигает кожу Миранды. Миранда не уверена, когда она закрыла глаза, но она открывает их, чтобы посмотреть на Андреа. Она качает головой. – Ты везде. Она знает, что Андреа потом спросит о шрамах. Она видит это по тому, как морщится ее бровь и как ее глаза каталогизируют каждую неровную линию имени. Но сейчас рот Андреа больше заинтересован в поцелуях с открытым ртом в буквы на ее коже. Миранда не может сдержать стон, который вырывается из ее груди. Мокрость неприятно облепила ее нижнее белье, и она сдвинулась с места. Поцелуи медленно перемещаются обратно по животу, а ладонь поглаживает ее грудь через материал бюстгальтера. Миранда чувствует это ощущение до глубины души и содрогается от наслаждения. Ее дыхание становится неровным. Голубые глаза фокусируются на смене рта и рук, и Миранда рассеянно спрашивает себя, когда Андреа переместилась с ее коленей, чтобы встать на колени между ее ног. Руки Андреа горячие на ее коленях, а рот прижимается чуть выше юбки на талии. Карие глаза, почти черные в мерцающем свете огня, смотрят на Миранду. – Могу я... – Да, – едва слышно шепчет она. Миранда облизывает губы. – Да. Руки Андреа слегка дрожат, когда она сдвигает материал юбки вверх к талии Миранды. Нежными руками она раздвигает бедра Миранды и видит ее опухшей и ноющей под мокрой тканью нижнего белья. Миранда стонет при виде того, как Андреа наклоняется, чтобы почувствовать ее запах. Каждый нейрон в ее теле сосредоточен на этом моменте, настроен на каждое ощущение. Когда крепкие руки тянут ее к краю дивана и сдвигают белье в сторону, Миранда знает, что это не займет много времени. Когда горячий рот осторожно прикасается к ней, она почти разрушена. Миранда крепко сжимает подушки под собой. Когда язык Андреа скользит по ней от входа к клитору и обратно, пространство между ними заполняет неровный вздох, скорее хныканье, чем дыхание. А потом в сосредоточенном внимании Андреа нет ничего неуверенного. Ее рот – это постоянный всепоглощающий жар. Руки крепко держат ее, пока Миранда дергается и кончает в рот Андреа. Миранда опускается на локти, откидывая голову назад. Она пытается перевести дыхание, пытается успокоить свое колотящееся сердце, пытается собрать все частички себя, которые разбегаются во все стороны. Ей кажется, что она дрожит. Ей кажется, что она плачет, и она не уверена почему. Сильные руки заключают ее в теплые объятия. Андреа осыпает ее нежными и бездумными поцелуями и шепчет ей всякие пустяки. Она крепко обнимает ее. Теплая рука проводит круги по ее спине, успокаивая, заботясь. – Это было нормально? И у Миранды нет слов, чтобы правильно ответить, поэтому она просто притягивает Андреа обратно к себе на колени и целует ее. Целует ее, пока ее дыхание не становится прерывистым и неровным. Целует ее, пока она не задрожит в ее объятиях. Руки Миранды нащупывают пуговицы на брюках Андреа, но она настойчива. Теплые руки накрывают ее руки. – Ты не обязана. Миранда успокаивает ее поцелуем. – Я хочу. – она дергает за брюки. – Помоги мне. Пуговица и ширинка легко расстегиваются перед Андреа. Миранда стягивает их настолько, что может просунуть руку внутрь. Но начало имени привлекает ее внимание. Она оттягивает материал брюк в сторону у правого бедра Андреа. И там, прокладывая свой путь по ее кости, находится имя Миранды. Яркое и дерзкое. Ее пальцы с благоговением обводят его, и след приятно горит на ребрах. Голубые глаза смотрят в карие. – Вот и я, – тихо произносит она в ответ. – Ты здесь, – Андреа стучит пальцами по груди, – Ты написана глубже, чем эта метка. – О, Андреа, – тоскливо говорит она, потому что она потрясена тем, что когда она думает, что нашла границы этой любви, она способна расширяться и становиться немного больше. Когда рука Миранды проникает в ее брюки, в нижнее белье, у Андреа больше нет слов, только звуки удовольствия и мольбы. Пальцы Миранды легко скользят по влажной плоти, они легко проникают внутрь нее. И Андреа прекрасна в наслаждении. Раскованная и дикая. Она катается на руке Миранды и открывает глаза, чтобы Миранда могла видеть ее удовольствие. Миранда крепко целует ее. Свободной рукой она тянет за подол рубашки Андреа, пока не задирает его достаточно высоко, чтобы стянуть лифчик. Груди Андреа подпрыгивают при каждом толчке ее таза. Миранда должна попробовать. Она притягивает Андреа к себе и сосет ее соски, пока Андреа не начинает содрогаться, пока горячая, влажная плоть вокруг ее пальцев не сжимается, а Андреа все еще прижимается к ней. Миранда осторожно отстраняется от Андреа. Они прижимаются к дивану, Андреа все еще находится сверху на Миранде, пока их дыхание не выравнивается. Через шесть месяцев после Парижа Миранда узнает, что секс – это не то же самое, что занятие любовью. Механика, по сути, та же, но есть глубина всего, которая не существует в строгих и легких рамках секса. Так будет лучше, решает Миранда. Так лучше. – Пойдем, – говорит Миранда в тишине, которая легко установилась между ними, – Мы не можем здесь спать. Они вместе проходят через тишину дома; Андреа держит ее за руку до самой кровати. Потом она держит ее всю ночь, прижимаясь к теплу ее изгибов. Миранде пятьдесят, когда она узнает, что слова – это больше, чем оружие, что они – целительный бальзам для израненной души; что любовь никогда не должна быть жестокой, но всегда доброй, теплой и настоящей; что есть разница между выживанием в жизни и жизнью. Миранда узнает, что одиночество – это плохой выбор, но оно никогда не является ничьей судьбой.»-———— — ————-«
"Во всем мире нет для меня такого сердца, как твое. Во всем мире нет такой любви к тебе, как моя". - Майя Анжелоу
