One rainy autumn night

      Ночь.       Крупные капли дождя стучат по металлическому подоконнику, полностью заглушая звуки улицы. Воздух в комнате сырой и прохладный. Но хозяйку дома это не сильно беспокоит: она устала, вымокла до нитки и безумно хочет спать, хоть и упорно продолжает отрицать очевидное. Тонкими изящными пальчиками убирает прилипшие к лицу пряди пшеничных волос и вяло стягивает с себя мокрую мантию Магистра. Девушка расправляет изящные белые плечи, всего на одну секунду сбрасывая с себя тяжёлый груз ответственности, чтобы всего на один миг почувствовать себя живой.       Терпи. Живи. Борись.       За Мондштадт.       Она стала опорой для народа, стеной для всего города, крепкой и высокой. Достойный пример для всех рыцарей и верный защитник мирных граждан — Джинн Гуннхильдр, «Рыцарь Одуванчика». Редко кто-то вспоминает, что за этим прочным монолитом по сей день скрывается чуткая, нежная и мечтательная девичья душа. Она и сама забыла.       После горячего душа тонкий женский силуэт облачается в лёгкую шёлковую пижаму: свободную светло-голубую струящуюся рубашку и штаны свободного кроя. Ткань приятно прилегает к телу, на голове белое махровое полотенце, а босые ноги легко скользят по холодному полу.       Усталость сменяется сонливостью.       — «Стоит затопить камин...» — мелькает у Джинн в голове, когда кожа покрывается волной мелких мурашек из-за лёгкой прохлады.       Она тихо зевает и прикрывает глаза, опуская светлые ресницы. Комнату заполняет треск горящего дерева и приятное тепло очага. Завтра выходной, Джинн некуда торопиться, а потому она стягивает с дивана шерстяной плед и заворачивается в него, расположившись на ковре у затопленного камина. Свет фонарей ночного города свободно проникает в комнату сквозь полупрозрачные занавески и падает на деревянный стол, где покоятся раскрытые недочитанные книги. Если приглядеться, можно заметить на их страницах достаточно плотный слой пыли — девушка давно не брала их в руки, вовсе позабыв о их существовании. Последнее время ей не хватает времени даже на себя. Работа отнимает все силы, выжимает и опустошает. Но оно того стоит. Это её долг — долг клана Гуннхильдр.       Дождь за окном усиливается.       Поднимается ветер.       Мондштадтская осень славится своей ненастной погодой, отличной от остальных сезонов. И Джинн это нравится. Она любит эту яркую огненную пору, прохладный воздух и хмурое небо. Осень всегда напоминала ей его: холодного снаружи, но обжигающего внутри. Вихрь пламенных листьев в глазах, растрёпанная копна алых и кипучих, словно молодое вино, волос, гордый стан и широкие крепкие плечи.       Джинн медленно проваливается в сон под нескончаемую дробь разбивающихся о стекло капель дождя и уютное потрескивание камина. Пришло время долгожданного спокойствия и умиротворения. Комната оживает, наполняясь запахом одуванчика — наконец позволившего распустить своих хрупкие лепестки цветка. Сейчас ей не нужно быть прочной опорой. Сейчас она будет собой — нежным и воздушным одуванчиком.       Её сон длится недолго. Всего пару часов. Он обрывается резким грохотом, доносившемся с небольшого балкона. Джинн распахивает голубые глаза и фокусирует рассеянный взгляд на стеклянной двери. Сквозь стекающую ручьями воду она различает скрючившийся мужской силуэт. Похоже он ранен.       — «Кто бы там ни был, ему нужна помощь...» — она торопливо поднимается на ноги и спешно направляется к тому силуэту. Беспокойство растёт с каждым пройденным шагом, а фигура приобретает знакомые черты. Страх незаметно проникает в её сознание. Девушка распахивает дверь, с губ шёпотом слетает одно короткое слово: — Дилюк...       Прямо напротив неё, оперевшись на перила балкона стоит он. Промокшие алые волосы прилипли к бледному лицу, глаза зажмурены, а губы плотно сжаты. Джинн осматривает его с ног до головы, после чего замечает окровавленную ладонь, плотно прижатую к боку. Багряная кровь смешивалась с хрустально чистой водой и стекала вниз, пуская ветвистые узоры на лужах. Сердце предательски сжимается, а к горлу подкатывает горький ком.       Дилюк ранен.       Без лишних слов, она подхватывает его под руку и помогает пройти в дом. Мужчина благодарно кивает. Даже этот немой жест был пропитан несгибаемой волей и силой его характера. Пусть и был он сейчас совершенно вымотанным и ослабшим. Она никогда не видела его таким. Ей страшно, но девушка быстро берёт себя в руки. Сейчас главная задача — оказать помощь раненому.       Джинн помогает мужчине снять мешающую одежду, оголяя точёный торс с глубокой сочащейся раной. Стаскивает с головы полотенце и стирает кровавые дорожки со светлой кожи.       Страх уходит.       Остаётся решимость.       Дилюк не издаёт и звука даже при обработке раны жгучим спиртом, молчит, когда девичьи руки бережно и неумело накладывают швы, а после и белоснежные бинты. Он тихо наблюдает за целебными потоками анемо энергии, струящимися рукавами и полусухими пшеничными волосами. Мужчина чувствует усталость из-за потери крови, но не подаёт виду, вдыхая свежий и необходимый для него, словно воздух, аромат Одуванчика. Её решимость и уверенность восхищает. Он никогда не позволит этому цветку завять. Не разрешит сорвать. Не даст затоптать. Станет её опорой, подставит крепкое плечо.       Опасность быстро миновала. Они ещё долго молчат, наблюдая за тлеющими в камине углями. Повисшая в воздухе тишина не напрягает, а скорее даже наоборот укрепляет их невидимую связь. Зачем слова, когда обоим всё ясно. Джинн слишком хорошо знает Дилюка, а Дилюк Джинн. Совершенно разные, но абсолютно одинаковые.       Спокойно и уютно. Пусть ковёр теперь запачкан бордовыми каплями, на кресле разбросаны ошмётки бинта, а руки по локоть перепачканы в засохшей крови. Неважно. Он жив. Он рядом. Джинн опускает глаза и улыбается. Сейчас она счастлива, как никогда.       Дождь стихает.       Горизонт светлеет.       Её руку накрывает тёплая ладонь. Тишину разрушает охрипший мужской голос: — Спасибо, — слово брошено очень скупо и сухо. Но она знает, что это не так. В подтверждение её мыслей мужчина бережно переплетает их пальцы.       Девушка кладёт голову ему на плечо, вдыхая его аромат. Пахнет виноградом. Очень тонко и ненавязчиво.       — Тебе спасибо, — Джинн говорит сквозь сладкую зевоту и крепче сжимает чужую ладонь.       — За что?       — За Мондштадт.       Дилюк хмыкает. Разумеется, она обо всём догадалась. Вероятно, очень давно. Но не показывала этого, ведь прекрасно умеет хранить тайны. Джинн знает: Мондштадт в надёжных руках. Из покон веков клан Гуннхильдр был скелетом города ветров, а клан Рангвиндров его плотью и кровью.       Он чувствует её ровное дыхание, обжигающее оголённую шею. Бережно, чтобы не разбудить, берёт на руки лёгкое, почти невесомое тело и переносит его на мягкий диван. Накрывает тёплым пледом и собирается уйти, но тихое «останься, пожалуйста» словно цепями приковывает его к этому месту. Дилюк садится на край, наблюдает за спящей девушкой и морщится, бессильно сжимая кулаки, когда на белоснежной коже замечет свежий розоватый рубец. Джинн всё ещё воин, боец и защитник. Наверняка это не первый и не последний шрам на её точёном теле. Больше всего на свете мужчина хочет оградить её от этого жестокого мира, но кто ему даст? Точно не она. Слишком упёртая. И ему это безумно нравится.       Дилюк закрывает глаза, а когда вновь открывает, комната уже оказывается заполненной солнечным светом и терпким ароматом кофе. Вокруг ничего не изменилось: всё те же капли на синем ковре, обрезки белого бинта, но крови на ладонях больше нет и на душе непривычно тепло...       — Доброе утро, — Джинн проходит в помещение, держа в руках две фарфоровые чашки. На ней всё та же пижама, а на лице всё та же улыбка, предназначенная только для него.       — Доброе, — когда в руках оказывается одна из чашек, мужчина понимает, что утро действительно доброе как никогда. — Спасибо.       — Рана не болит?       — Я в норме, — как всегда коротко и ясно отвечает он. — Прости, что всё так вышло. Ты единственная, кому я мог обратиться за помощью.       Джинн делает небольшой глоток и переводит свой спокойный взгляд на мужчину: — Я понимаю.       Через пару минут Дилюк поднимается на ноги, забирает горячую чашку из девичьих рук и оставляет её, как и свою, на деревянном столе. В глазах Джинн появляется немой вопрос. Ответом на который послужил поцелуй, с нежностью оставленный на её губах. Один поцелуй вместо тысячи слов.       Он любит её.       Она любит его.       Эта ночь навсегда останется в памяти обоих ярким и нежным воспоминанием. А утро — немым признанием в любви.