Мой дорогой Клаус. Позвольте, согласно древней франкской традиции, пригласить вас на танец, без посторонних, только вы и я.

"Мой дорогой Клаус, я понимаю, что в последний раз мы с вами расстались не слишком хорошо. Возможно, вы всё ещё держите на меня обиду. Дабы исправить это, я бы хотела вновь встретиться с вами. Позвольте, согласно древней франкской традиции, пригласить вас на танец, без посторонних, только вы и я. Буду ждать вас в парке Ля-Авиньон, что у поместья Макимото, завтра, в шесть часов. Искренне, ваша Джульетта." Это письмо сегодня утром передал Герцену дворецкий его поместья, сообщив, что письмо принесла девушка, одетая как служанка: "Она сказала, что вы знаете, от кого это письмо". Клаус действительно знал, точнее, был до крайней степени уверен. "Ах, Джули, Джули. Не перестаю удивляться твоему чувству юмора". Парень отметил, насколько завуалированно и в тоже время прямо было написано это письмо. Если бы не упоминание "древней франкской традиции", его смысл вряд ли был бы понятен посторонним. Подобные приглашения были совершенно не в традиции аристократии Вестала, предпочитавших более прямое изложение своих мыслей. Однако Клаус знал привычки своей бывшей девушки и знал, насколько она любит подобные "игры в романтику". Сейчас он находился на заднем сидении своего лимузина, направляющегося к назначенному месту встречи. Забавно, но даже личный водитель старался отговорить его от этой затеи. –"Ваше превосходительство, вам не стоит туда ехать, мало ли что может случиться." – Говорил он. Однако, когда Его Превосходительство уверил своего водителя, что ничего страшного не произойдёт, а затем крайне вежливо напомнил, что это приказ, тот всё же без дополнительных возражений согласился его отвезти. Герцен с Макимото очень много катались на этом автомобиле: в театры, музеи, выставки. Для парня она всегда была очень хорошим собеседником. Они оба учились в одной и той же академии, но на разных курсах из за разницы в возрасте. Клауса удивляла её тяга ко всему романтичному, не смотря на то, что, насколько он знал, она не верила ни в прекрасных принцев, хоть и любила порой так называть своего кавалера, ни в пожизненную любовь. В общем, по всем особенностями мировоззрения она должна была быть прагматиком, но уж никак не романтиком. Однако она была именно им, при том очень пылким. Насколько далеко подобная романтика может зайти, парень понял только сейчас. "Может ли быть так, что я понял её письмо превратно? Хотя, если это окажется так, будет даже лучше. Принесу свои извинения и, возможно даже, мы вместе над этим посмеёмся". Не смотря на всю привлекательность данного предположения, Герцен отбросил его как крайне маловероятное. Не смотря на попытку казаться почти идеальной женщиной, почти что принцессой из добрых детских сказок, её представления о романтике были весьма отличны от общепринятых. И если для многих любовь и романтика являются полной противоположностью жестокости и убийствам, для Джули они будто шли рука об руку. И образ кавалера, погибающего в поединке за честь своей дамы от руки несравненно более искусного противника, казался ей очень привлекательным. Сейчас Клаус ощущал себя именно в роли подобного "несравненно более искусного противника". Он бы не назвал себя дуэлянтом, однако дрался и на учебных шпагах, и на дуэльных. Как-то раз в разговоре с Макимото он назвал последний тип шпаг "боевыми", на что услышал искренний смех девушки. – "Трудно представить для чего в серьёзном бою могло бы пригодится подобное оружие". – Подобные замечания были ещё одной забавной привычкой его подруги. Редко, когда это казалось ей наиболее забавным, демонстрировать свои познания в областях, явно мало известных "сказочным принцессам". О чём Джули не знала, так это о том, что Герцену доводилось несколько раз драться на настоящих дуэлях. Волей проведения на его теле не осталось никаких следов тех поединков, однако воспоминания о них до сих пор будоражили кровь. Да, парню было трудно признаться в этом даже самому себе, но он находил в дуэлях что-то заманчивое, звон стали манил его, а хорошо отточенные навыки позволяли одерживать верх. Но жестокое кровопролитие никогда не было ему приятно и отталкивала его от того, чтобы всерьёз называть себя дуэлянтом. Нет, вид крови никогда не вызывал у него никаких эмоций, но всё же своими руками наносить кому-то телесные повреждения казалось чем-то, мягко говоря, не слишком этичным. - Останови здесь. - Приказал Клаус. Лимузин плавным движением остановился возле тротуара отделяющего проезжую часть от парка. – Ваше Превосходительство, вы уверены, что хотите идти туда один? – Спросил водитель. – Да, мой друг, полностью уверен. Древние традиции нужно уважать. – Ответил Герцен. - Если я не вернусь через два часа, то возвращайся домой. – Добавил он. - В таком случае я должен буду вызвать медицинскую службу? – Вопросил водитель. – Нет. Но почему-то я уверен что, ты всё равно это сделаешь. – С усмешкой ответил парень.