Я тебя не брошу!

      Обычные, серые дни в этой школе наверное даются трудом каждому ученику. Сложно собраться и учиться, когда ты устал, середина года, по домашке завал, так ещё и проблемы личностного характера не дают покоя. Каждый учебный день здесь ощущается как 9 кругов ада. И дело, наверное, даже не в месте этом, а в людях, начиняющих школу. Каждый норовит свести товарищей с ума, поддеть и зацепиться за живое, вспарывая шрамы и раны на сердце острыми, колючими, как стекло от разбитой бутылки пива, словами. При удобной возможности, зацепить плечом или локтем, ударить, пнуть и прочее. Бывает, конечно и хуже, но это, так называемая, классика жанра. Все привыкли. Все привыкают. Система давит. И Миша свыкнется, не сахарный… Постепенно он начинает привыкать к этим колким фразам, которые летят в его сторону ежедневно потоком из мусорных ртов одноклассников. Он просто иной, он отличается от всех прочих, особенный. И это как повод для издёвок и стёба над ним. Его страх делает его слабым перед другими людьми, замыкает все его внутренние силы где-то в глубине его души и сознания. Ему ни разу не просто дать отпор, особенно когда его мозг так и кричит, так и приказывает запереться дома и не выходить оттуда. Желательно до конца жизни, чтоб не пересекаться с людьми и не чувствовать этих проклятых прикосновений. Он всю свою жизнь жестоко сердит на самого себя за то, что он не может адекватно реагировать на прикосновения, но поделать ничего не может. Он таким родился. — Эй, ты, слышь, психованый, — за спиной его снова слышится отдалённый крик, который болью в душе и ушах отдаёт. Неприятно это слышать по сто раз на дню. В руке его крепкой сжимается лямка портфеля от лёгкой злости. Слышно стало ему шаги, тяжкие и массивные, даже пугающие в каком-то смысле. И надо было бы сделать глубокий вдох, сорваться на бег и избежать пересечения с потенциальной опасностью, но что-то заставляло его стоять на месте и ожидать чего-то не самого приятного. — Что надо? — Миша хрипло басит в ответ, глядя куда-то в пустоту, словно сквозь стену, только бы не смотреть на очередную наглую рожу. Через мгновение он чувствует, как на его плечо тяжёлая и грубая ладонь падает, от чего по телу бежит «электрический ток». Горшенёва передёрнуло и он невольно отскачил на пол метра вперёд, слушая громкий смешок за спиной. — Чё скачешь? А, бля, я забыл, у тебя же с головой непорядок, — обидчик улыбается, становясь прямо перед лицом Миши, который дышал так часто, словно пробежал марафон. Через свои продолговатой формы очки одноклассник смотрел на него так, словно видел насквозь, хорошо он знал, как простыми вещами довести. Горшок замолчал, положив руку туда, где секунду назад испытал чужое прикосновение, поглаживая собственное плечо так, будто на него вылили кипяток. Он понимал, что сейчас может образоваться драка. Подтянется народ, уставший от скучной учёбы, которому надо развлечений, и пиши пропало. Но Горшенёв не трус, он не бежит, гордо подняв подбородок стоит и смотрит в эти ехидные глаза напротив. Он не станет орать что-то в духе: «Не бейте, лучше обоссыте», — кто-то другой бы стал, но не Горшенёв. — Что, язык проглотил в прыжке? — смех одноклассника негромкий, больше походит на пыхтение, но разносится по пустому коридору школы со страшной силой. Его слегка волнистые длинные волосы повторяют за ним все движения его головы. И как же сильно Миша в этот момент ему позавидовал. Он в выигрышном положении сейчас. Ударь Миша его так же по плечу — обидчику будет плевать, и станет неприятно только ему самому. От этого бессилия что-то в сердце Мишкином ёкнуло. Оглядев кабинет, Горшенев подметил, что большая часть одноклассников ещё не пришла. Почему? А тут и так всё понятно, первым уроком — химия. Елена Сергеевна шкуры спустит за последнюю контрольную. Его друзей тоже не было видно, значит тоже прогуливают. Человек пять сидело в классе, а остальные где-то болтались. Взгляд темноволосого упал на вторую парту у окна. За ней сидела его одноклассница, пялясь в одну точку. Она была одной из тех немногих, кто не докапывался до него. Можно даже было сказать, что он с одноклассницей бывает на одной волне. От этого на душе становилось приятно и тепло. Горшок сел за свою парту и продолжил наблюдать за девушкой. Та начала рыться в своём пенале, усиленно что-то ища. Решив не напрягать одноклассницу, Горшенев устремил взгляд на дверь. Кареглазый словно пытался загипнотезировать её. До звонка оставались жалкие пять минут. Горшок уже начинал думать что его друзья точно не придут, но тут же в кабинет залетел Князев. Светловолосый толкался в проходе вместе с Вадимом Сидоровым. Тот являлся местным «плохим парнем». К несчастью он был не один такой в классе. Был ещё Арсений Юцук. С этими двумя кареглазый никогда не мог спокойно ужиться. Так ещё и его лучший друг стал почти таким же отбитым, как и те двое. Всё это началось в начале года, когда к ним пришёл этот самый Сидоров. Он сразу сдружился с Сеней, а после к ним потянулся Андрей. Ему нравилось как те бессовестно срывают уроки, гадко поступают с некоторыми их одноклассниками. Миша не стал исключением. Из-за особенности кареглазого, компашка стала подкалывать его, иногда даже толкать. Разумеется друзья заступились и продолжают заступаться за темноволосого паренька. Князь по началу тоже заступался, но потом перестал. По какой-то причине, что новые друзья не трогали Андрея, наоборот частенько звали его куда-то с собой. Таким образом, Князев сам к ним потянулся. И вот что из этого вышло: голубоглазый совершенно отдалился от друзей, начал также как и те двое подкалывать Горшенева. Иногда даже умудрялся довести Мишу до слёз. Не смотря на это всё, темноволосый продолжал общаться с ним. — Яцук, а давайте бизнес заведём? Андрей, вы как, с нами? — По издевательски спросил в шутку Вадим, проталкивая толкающихся вперёд. — Бизнес по издевательству над другими? Я за! — Смеясь ответил Князь, при этом посмотрев на Мишу. Усаживаясь рядом с Горшком, Князь продолжал болтать с дружками. Миша же закусил губу и украткой поглядывал на Андрея. — Андрей, ты домашнее задание делал?.. — Неа, я вчера допоздна гулял. А ты сделал? — Да… — Горшенев пододвинул свою тетрадку Князю. — О, выручаешь, спасибо. — Светловолосый открыл свою потрёпанную временем тетрадь и быстро переписал всё до прихода училки. Стоило только светловолосому списать, как он тут же забыл про существование кареглазого. Вся его привязанность к соседу по карте испарилась, словно по щелчку пальцев. В кабинет зашла Елена Николаевна, класс затих. Женщина смерила учеников тяжёлым взглядом и села за учительский стол. Урок длился вечность. Химичка спрашивала всех без исключений, безжалостно мучила у доски. Успела отчитать за безобразно написанные контрольные. Уверяла что никто из находящихся в этом классе ЕГЭ не сдаст. Но вот, прозвенел спасительный звонок, он стал для всех глотком свежего воздуха. Записав домашнее задание, все вылезли из класса и помчались на первый этаж, в зал. В вестибюле уже сидел Балунов с Нефёдовой и младшим Горшеневым. Сегодня у них был совмещённый урок с 9 А. Завидив друзей, Горшок поспешил к ним, чтобы поздороваться. Те радостно замахли ему. Мимо компании пошла троица задир. Голубоглазый как специально прошёл достаточно близко, чтобы задеть Лёшу. — Андрей, ты задрал! — Не выдержал Ягода и пнул того по ноге. — Мелкий, ты не с тем с кем надо связался, я ведь могу твоё смазливое личико расхуярить. И поверь мне на слово, тебе никто не поможет. — Довольно злобно ответил Князь. — Да что с тобой такое происходит? — Рыкул Балу. — Просто Андрей ведёт со мной и Вадимкой бизнес, что не понятного? — Тебя, дебил, не спрашивали. — Даже Маша вмешалась. — Я тебя не оскорблял. Не надо переносить свои проблемы на меня, шлюшка. — последовал ответ. — Ты сейчас получишь! — Довольно громко крикнул Саша. — Давай-давай. — Так, стоп. Миха, ты мне друг? — Неожиданно спросил Князь. — Друг… — Значит, будь другом, убереги своих друзей от проблем, окей? И займись воспитанием мелкого, а то он что-то заговариваться начал. — Почти толкнув Горшенева старшего плечом, заявил Князев и щелкнув пальцами своим корешам, удалился в раздевалку. — Это просто пиздец. Неужели у вас дома происходит тоже самое? — Обеспокоенно спрашивает Маша. — Нет, дома всё не так плохо. Он просто закрывается у себя. — Со вздохом отвечает Балу. — Или вообще не приходит. Компания решила что стоит уже сходить переодеться в спортивную форму. В мужской раздевалке творилось что-то: одежда разбросана пот всем углам, сигаретный дым плавал по помещению, а окна не открыты. Голоса смешались воедино создавая какафонию. Мат через мат, вопли. А в середине всего этого хаоса находилась тройка хулиганов. Вокруг них собралась толпа, увлечённо что-то обсуждая. Вдруг, как раз за спинами ребят раздался болезненный крик. — Нет, пожалуйста, мне больно! — Голос пренадлежал ботанику из их класса. Паренёк довольно тихий и на конфликты никогда не назывался. Из-за чего похоже он и был особым объектом для издёвок и насмешек. — Лежать, сукин сын. — Властным голосом сказал Сеня. Толпа одобрительно подначивала и подначивала задир. Не в силах больше это терпеть, Балу начал прорываться вперёд. Расталкивая других, ему удалось подобраться ближе к компашке. — Андрей! Какого чёрта ты делаешь?! — Яростно начал Саша. — А что, хочешь оказаться на его месте? — Ухмыльнулся Князев. — Балунов, хули ты лезешь то? Расслабься и отвали. — Вадим закрыл Андрея собой. — Отойди. — Медленно и чётко процедил Балу. — А если нет? — Продолжая ухмыляться, закусил губу Князь. Через пару секунд всё закрутилось-завертелось. Саша кулаком заехал по лицу Андрею. Светловолосый пошатнулся и ударился головой об проведённую по стене батарею. Толпа опять завопила. Голубоглазый потёр ушибленное место и также набросился на блондина. Схватив Сашу за шею, Князев прижал его к стене и также заехал тому в нос. У Балунова из носа покапала кровь, на кафель, одежду. Голубоглазый ударил слишком сильно, у блондина даже голова закружилась. Болезненно зашипев, Балунов попытался отстраниться. Хватка Князя оказалась крепче, так просто он отпускать Сашу он не собирался. Ему хотелось сделать ему больно. Он вновь занёс руку для нового удара, но между ними встал Горшенев. — Миша, лучше отойди, иначе тоже получишь. — Сбившимся голосом протораторил светловолосый. — Я не отойду… Андрей… Прекрати! — Впервые за долгое время старший Горшенев повысил голос. — Что ты сказал? — Шокировано спросил голубоглазый. — Что слышал, не трогай моих друзей. Я считал тебя другом, надеялся, что ты ещё не до конца отравился. Похоже я ошибался, ты опустился ниже своего дна. Повышаешь авторитет за счёт других, ты даже хуже, чем можно было думать. Теперь понятно, почему они так к тебе относятся. Ты… Ты… Ты… Ты просто сволочь — Дрожащим но уверенным голосом высказался Горшок. Не выдержав, голубоглазый ударил Мишу в скулу, второго пробило мелкой дрожью. Кожу словно обожгло кипятком. Горшеневу старшему не тягаться с Князевым. Лёша увидев что светловолосый посмел поднять руку на его брата, налетел на него со спины, в попытке завалить. Один из дружков схватил Ягоду за плечи и поднял за шкирятник, Сеня же выглянул из раздавалки. Кто-то на стучал физруку о драке, и тот уже шёл разбираться. Похода к директору не избегать всем, кто заварил драку. Стоило отойти от двери, прикрывая её, она распахнулась и зашёл Валентин Борисович. — Вы что тут устроили?! Хотите, чтобы по вашей вине уволили меня?! После этого урока все пойдёте разъясняться перед директором, я лично прослежу за всеми вами! — На этих словах преподаватель вышел из раздавалки, на тот момент уже прозвенел звонок. Кареглазого продолжало бить мелкой дрожью. Задиры же первыми ушли в зал, перед тем как Андрей вышел, его тормознул Балу со словами: — Сегодня после школы мы с тобой поговорим. Один на один. Не придёшь — считай струсил. — Обязательно, мало тебе сегодня досталось видимо. — Усмехнулся Князь и ушёл вслед за друзьями.