Ты — главная причина моей жизни

       Вот бывает же иногда такое! Дружите с человеком долгие года, всё идёт просто отлично, но в один момент задумываешься и осознаёшь, что этот человек давно тебе не друг, а твоё сердце так и желает увидеть его, мозг пьянеет и подкидывает это глупое и до жути невыносимое желание докоснуться до сладких губ, которые так и напрашиваются на долгий и невероятно нежный поцелуй, да такой поцелуй, что аж голова бы кружилась от чувств, а потом приходит это ненавистное всеми осознание. Вы друзья. Не пара, не тайные возлюбленные, а всего лишь друзья. Просто, блять, друзья. Потом возникает чувство ненависти ко всему окружающему миру, появляется агрессия даже к тому, кого любишь, просто из-за того, что не можешь сделать того, о чём так желаешь. Появляется обида на всё. Но если спустя время остынуть и принять факт, что вы хотя бы являетесь лучшими друзьями, а не незнакомцами, что в первый раз видят друг-друга, то становится явно легче и проще дышать. Так жили Ромка и Антон, даже не подозревая, что являются сладкой и такой запретной мечтой у друг-друга.

***

       Ромка сидел на пледе у озера, любуясь красотой леса. Лёгкий холодок проходился по его телу, а мысли наполнили его голову, а точнее одно невероятно прекрасное, красивое имя Антон. Он тяжело вздохнул, стараясь успокоить себя, своё сердце, что невольным образом начинало биться быстрее. Честно говоря, они так давно не виделись из-за одной очень глупой ссоры. Она возникла из-за вредной привычки Пятифана. Курение. Петров на дух не переносил запах сигарет, как и сам дым. Когда Рома курил, Антон закрывал нос и обиженно отворачивался от товарища. Уж настолько ему ненавистны и противны были эти сигареты, запах и их вид. Ромке, конечно, забавно было наблюдать такую реакцию и если говорить по честному, то иногда он специально доставал ещё одну сигарету, а потом ещё одну, ровно до того момента, пока Тоха не крикнет ему: «Хватит! Надоел!», а потом выхватывал из рук эту дрянь, выкидывая её. Подобные моменты хранились глубоко-глубоко в сердце Пятифана. Уж очень они были любимы им.        Немного подумав, Ромка решил, что пора бы уже прийти и извиниться перед Антоном за ту ссору и агрессию в его сторону, ведь как никак он был действительно прав. Курение ни к чему хорошему не приводит, да и переживает он за здоровье Ромы, видно было. Но Пятифан не Пятифан если не решит хоть как-нибудь да поиздеваться, а потом горько пожалеть об этом, да так, что ещё стыд появится. Такое было, кстати, только с Антоном. Да и если рассуждать, то Тоша и был его единственным настоящим другом, который всегда выскажет свою точку зрения и будет отстаивать свои права в случае чего. А остальные были такими… Такими тупыми. Прогибались под Романа, будто бы не имея своего мнения, всё время поддакивали и старались заполучить таким образом его внимание. Но знали бы они, как это раздражает его, да настолько сильно, что руки в кулаки сжимаются и кроме мыслей на подобии «когда же это закончится» в голове ничего нет.        Антон этим и привлёк внимание Ромки. Умение постоять за себя, даже если страшно, выскажет всё так, как оно и есть, а главное не собирается ни под кого подстраиваться. Он всё ещё ведёт себя как отдельная личность, а не идёт за толпой других людей. Даже та самая ситуация с Семёном осталась в голове Ромы. Он прекрасно помнит, как Тоха показал себя. Сказать честно, в тот момент он был горд за него. Не каждый решится послать, сказать пару ласковых слов одному их хулиганов.

***

       Петров гулял по небольшому парку, считая голубей, что прилетели сюда. Мысли были о той ссоре с Ромой. Неужели, тот так легко забил на это и не собирается даже слова ему сказать? Если да, то получается, что он и не так уж ценил дружбу? От этих мыслей по всему телу проходила странная боль, а сердце предательски сжималось, вызывая слёзы. Чтобы отвлечься от этих поганых мыслей, Антон зашёл в небольшой магазинчик. Купил буханку хлеба и вернулся в парк, садясь на скамейку. Он решил покормить голубей. А что, хотя бы какое-то доброе и вполне милое дело он сделает в этот день. Если не забота о близком, то хотя бы забота к природе и птичкам, животным. Голуби тут же налетели стаей, вызывая этим ухмылку на лице Петрова. Такие моменты неплохо поднимают настроение, ну и соответственно отвлекают от дерьма в жизни.        Всё было прекрасно ровно до того момента, пока Антон не повернул голову в правую сторону. К нему направлялся слишком знакомый, желанный силуэт. Ромка. Да неужели? Петрову так и хотелось сорваться с места и побежать к нему на встречу, кидаясь в тёплые объятия, но тот факт ссоры и того, что их отношения дружеские, ему не позволял этого сделать. Поэтому он лишь фыркнул, отворачиваясь, внутри себя надеясь, что тот действительно сейчас подойдёт к нему, сядет рядышком и попросит прощения, признавая тот факт, что его грубость и эмоциональность явно была лишней в тот момент, когда Петров всего лишь хотел донести в его голову, что его курение не даст хорошие плоды во взрослой жизни.        Ромка увидев Антона, сразу прибавил шаг, прокручивая в голове то, как лучше всего извиниться. Он не был мастером в этом деле, да и никогда не извинялся первым, гордость не позволяла. Но с Антоном он больше не мог терпеть, он готов сделать всё, что угодно, лишь бы получить прощение, услышать его голос и увидеть любимое, невероятно красивое и самое прекрасное лицо на этом чёртовом свете. Когда он подошёл к лавочке, то слегка растерялся. Прокашлявшись, он сел рядом, вздыхая. Вся смелость куда-то делась. Да что это блять такое? В самый неподходящий момент все мысли пропали. Кинув взгляд на Антона, он понял, что пора уже хотя бы что-то вымолвить, а то Петров долго ждать не станет. Встанет и уйдёт. Хотя, может это было бы лучше для него? Пятифана начали наполнять страшные и неприятные мысли. Он не заслуживает Антона. Тот заслуживает по-настоящему хорошего, прекрасного и доброго человека, который не будет себя вести, как последняя тварь, срывать всю злость на нём. — Тоха… — Ромка набрался смелости и достаточно быстро проговорил его имя, собираясь с мыслями. Петров обратил на него своё внимание, повернувшись, будто спрашивая взглядом, что от него требуется и для чего зовут. — Я это… Извиниться перед тобой хочу, — Пятифан захрустел пальцами, прикусывая нижнюю губу. Что-то он совсем разнервничался, пора избавляться от этого чувства и собрать мужество, смелость в кулак. — Да? Что ж, я тебя слушаю, — Антон посмотрел прямо в глаза Ромке, ожидая, что же тот ему скажет. Это первое его извинение. Хотя Петров уже и без всех лишних слов готов был простить Ромку, лишь бы не видеть эти поникшие глаза и слегка дрожащие от нервов руки, что было от слова совсем не свойственно для Пятифана. — Тох, прости меня. Я… Я тогда явно погорячился и совсем незаслуженно проявил агрессию в твою сторону… Я правда не хотел этого и вовсе не желал тебя обидеть, — Ромка остановился и вздохнул, не сумев придумать, что ещё сказать. Наверняка, он выглядит таким жалким и смешным, что по-любому Антону просто напросто хочется рассмеяться с этих слов. Но на удивление, когда Пятифан заметил, что Петров сидит с абсолютно серьёзным лицом и ни капельки не проявляет какой-либо насмешки, то тому стало легче. — Что ж, Ромка. Мир. Не могу я дуться на тебя, а особенно в такой день… Что ж в лесу то умерло? Или снег пойдёт завтра, несмотря на то, что сейчас лето. Ты извинился первым! Я считаю, что это успех, мой дорогой, — последние слова он выделил по доброму насмешливым голосом, после чего ухмыльнулся. — Да пошёл ты со своими шуточками. Я тут готовился, нервничал, а ты… А ты издеваешься надо мною! Да знаешь чего мне это твоё извинение стоило? — слова Ромки явно развеселили Антона, раз тот так заразно и весело захохотал. — Придурок… — Сам такой, знаешь, — Антон улыбался, переставая контролировать себя. Бабочки в животе явно решили поиздеваться над ним. Он так боялся проговориться ему о том, о чём так давно мечтает. Допустим о долгих объятиях с ним, о совместных вечерах и крепких объятиях, о самых нежных поцелуях… Но нужно было сдерживать себя, иначе всё может закончится очень плачевно.        Антон и Рома просто смотрели друг на друга. Молчание так давило на них, но они даже слова не могли подобрать. Всё стало слишком странным, неловким, но и одновременно прекрасным, неповторимым и чудесным, что до жути не хотелось обрывать эти глупые, детские переглядки. — Ладно, мне домой нужно, — Антон встал с лавочки, убирая хлеб в рюкзак. Точнее, половину хлеба. Большую часть съели птицы. — Подожди, Тох… Я это… Провожу тебя. А то мало-ли нарвёшься на кого-нибудь, — Пятифан подскочил с места, направляясь в сторону дома Антона. А что если когда он проводит его к дому, а там признается ему в любви? Звучит интересно и пугающе.

***

       Уже вечерело. На небе постепенно проявлялись новые краски, а Петров только только шёл домой в сопровождении Ромки. Они так и не подобрали тему для разговора, поэтому шли в полной тишине. Лишь тихое пение птиц и шелест листьев разрывали тишину.        Вот и виднелся дом Антона. Рома остановился, вздыхая, не желая отпускать Петрова. Они провели так мало времени вместе, а тут уже всё. Антону нужно домой. — Что ж, спасибо за то, что проводил, а теперь… Пока? — Стой! Подожди… Антон, есть кое-какое дело, — Ромка опустил взгляд на землю, но спустя несколько минут вернул его и уставился на Петрова. — Что ты уже задумал? Ох, ладно. Слушаю тебя. — Можешь обматерить меня, назвать ненормальным, психом, но… — голос тут же стал тише в разы. — Люблю я тебя, короче. И нет… Не дружеской любовью. Антон словно прирос к земле, а щёчки покрылись румянцем от смущения и неожиданности. Эти слова впечатались в мозг, в сердце, прошлись теплом по всему телу, сводя с ума. Признание в любви от того человека, которого ты любишь так искренне, так по-настоящему… Это прямо как в сказке, даже в разы лучше, ведь сказка — что-то вымышленное, а реальность — это то, что происходит с тобой, прямо здесь и сейчас, в эту секунду. — Что… Правда? — Антон прикусил нижнюю губу, боясь сказать лишнего. — Раз правда, значит поцелуй меня, — эти слова сами вырвались, а когда Петров осознал, что сказал, то он хотел провалиться сквозь землю. Как можно было ляпнуть такое?!        Ромка опешил, но всё же сделал пару шагов вперёд к Антону, аккуратно положив ладони на его талию, аккуратным движением прижимая к себе. Между их лицами осталось небольшое расстояние. Можно было почувствовать чужое горячее дыхание на губах, а вскоре такое нежное, слегка неловкое прикосновение, что заставило выключить мозг. Антон забыл всё. Своё имя, где он, кто он. Он отдался этому моменту полностью, понимая, что этот день останется в его памяти, наверное, до самой глубокой старости. Он еле стоял на ногах, но крепкие руки Ромки помогали ему удержаться на земле.        Это был их первый поцелуй в свои семнадцать лет. Мир стал будто бы совершенно другим. Словно краски стали насыщеннее, природа стала ещё красивее, а мир добрее. Когда Ромка отстранился от губ Антона, он всё ещё продолжал его обнимать. Заглянув в любимые глаза, он услышал самый лучший голос, что прошептал самые прекрасные слова для него: — Я тоже люблю тебя, Рома…

My love for you will last forever.