Не знаю, когда это началось.

Тэхун не знает, когда это началось. Когда его появление в священном месте начало вызывать бурю положительных эмоций, когда на лице расцветала лучезарная улыбка, которую Тэхун так и не смог никому подарить после того дня? Так когда же его стеклянное сердце предательски защемило в каменной груди? С его первого появления в жизни Тэхуна? С его победы над величайшим мастером тхэквондо? С его первым приходом в доджанг? С его «Мастер!»? Он не знает, да и не желает знать. Раннее утро. Люди бредут по своим делам. Солнце лениво согревает холодный пол доджанга. Доджанг. Каждое появление в доджанге вызывает у Техуна волну воспоминаний. Нет, тхэквондист больше не убивается по тому солнечному мальчишке, что был бесчеловечно убит кучкой ублюдков. Нет, всё мысли только о нем. Вот он приходит с наполненным толстыми книгами портфелем, надетым задом наперёд для защиты солнечного сплетения от смертельных ударов тхэквондиста. Вот он ворчит из-за слишком большого тобока. Вот он умоляет Тэхуна не начинать драку с кикбоксером. А вот он снова ищет приключений на свою задницу, успешно их находит и набирает Тэхуну, слёзно умоляя выручить непутёвого. Мысли о нем отдаются гадкой болью где-то в области груди. Ю Хобин. Несносный паренёк, движимый жаждой наживы. Хрупкое тело, глуповатое лицо. Глаза. Большие наивные глаза. При взгляде на них Тэхун мысленно сдается чарам Хобина, что дурманят разум и днем и ночью, заставляя Тэхуна сжимать подушку в руках, пытаясь представить лежащего рядом с ним Хобина. Размышления Тэхуна прервали звуки неуклюже топающих ног. — Мастер!