одуванчики

я всегда любила одуванчики. ты называл это забавной глупостью. милой несерьезностью. но раз за разом приносил небрежно собранный букет на каждую из наших встреч. для тебя это было простым ненавязчивым подарком, некой особенностью нашей дружбы. но ты не знал, что каждый чертов букет так и покоится у меня в комнате. такой же, каким ты его принес: пучок сорванных цветов с травинками, что попались под руку, перевязанный шнурком и нелепым узелком-бабочкой. ты ведь другие и не умел вязать. растрепанный вид твоих каштановых волос заставлял меня смеяться тихонько-тихонько, а ты все пытался угадать, что вызвало мой смех. и словно нарочно говорил что-то до чертиков глупое, из-за чего я в открытую хохотала. ты называл это чувством юмора. легкостью на подъем. каждую шутку и мимолетное слово в мою сторону ты не принимал как что-то значимое, ведь для тебя подобные отношения и реакция окружающих были обыденностью. но ты не знал, что только ты заставлял меня так искренне смеяться. а от того, насколько нелепо и до безумия мило ты выглядел, держа в руках букет ярких, как и лучезарная твоя улыбка, одуванчиков – заставляло на глаза непроизвольно навернуться слезы. в эти моменты я была счастлива, что ты не можешь это знать, но в одночасье всей душой желала в немом крике, чтобы ты наконец увидел, что сотворил со мной. твои глаза открыты, но ты слеп. но почему – почему ты продолжаешь быть слепым и не можешь почувствовать меня, когда моя душа оголена рядом с тобой? и из раза в раз ты просто продолжал приносить одуванчики. когда я заболела, ты вновь взял с собой букетик, но на пару с коробочкой конфет. и снова эта чертова улыбка. ты спросил меня, как я себя чувствую. спросил с теплой заботой, беря мою холодную исхудалую ладонь в свою, мгновенно согревая. почему – почему ты продолжаешь вести себя так, словно не знаешь? с тобой так тяжело дышать. но без тебя я просто задыхаюсь. ты сидел рядом со мной, беседуя до ночи. о самых глупых несерьезных темах. обо всем. но не о нас. и все это время ты просто держал мою руку в своей, пока на моей тумбе прикроватной лежали одуванчики. и я была счастлива, что ты не видел десятки маленьких и желтых лепестков, коими устилался подол кровати. но в одночасье было до слез больно, что ты этого не знал. ушел ты только когда зашло солнце и мне нужен был покой, как сказал врач. будто он знает хоть что-то о том, что мне нужно. мне без тебя так холодно. и становилось лишь холодней. мы виделись реже. мои родители думали о переезде, болезнь усиливалась, казалось, с каждым днем. тебя же в дом не пускали – рядом с тобой мне всегда было хуже, как они говорили. как же бесит, что они даже не знают, насколько мне взаправду хорошо. но ты по-прежнему приносил одуванчики, оставляя их под дверью. какая забавная глупость. такая милая несерьезность. когда спустя такое длительное время мы увиделись, я знала, что времени осталось не так уж и много. но ты как обычно ничего не знал, радостно-спокойно улыбаясь. а в руках твоих опять одуванчики. но белые, как шарики-зефирки. весна близилась к концу, и день играл в лучах заката. а ты уверен был, что это лишь начало. но солнце юркнуло за горизонт, скрывая мир в ночной тени. а ветер, с севера подувший, унес белоснежные пушинки в неизведанную даль. и мое тело полетело на сей розовый закат, разрезая свободно воздух. навстречу мне – холодный и морозный ветер. но без тебя, увы, мне холодней. я всегда любила одуванчики. и желтые, еще цветущие, и белые. пушинки танцем так чудесно порхали, крутились венским вальсом в порывах ветра. но тело, как пушинка, не воспарит. лишь как пушинка оно падет на землю. спасибо, что и в этот раз принес мои любимые одуванчики мне на могилу.