О том, как нелегко быть профи

Я лежу на каменном полу и с опустошенным взглядом смотрю в потолок. Тишина и темнота угнетают и без того истерзанную душу. Не помню, сколько нахожусь здесь – время для меня остановилось вместе с его сердцем. Мысленно прокручивая ключевые моменты своей жизни, я лишний раз понимаю, что без него мне придется лишь существовать. И зачем я его оставила и погналась за Джоанной? Чей-то топот отрывает меня от мыслей. Дверь открывается, и в мою камеру заходят два солдата и седоволосая женщина. Ее лицо кажется мне смутно знакомым. Пытаюсь вспомнить, кто она, и где я ее видела. – С вас сняты все обвинения, предъявленные Капитолием. Вы свободны, Энобария. Понятно, это Альма Койн – президент запрятавшегося под землю Дистрикта-13. Видимо, Капитолий пал, и она чувствует себя полновластным правителем Панема. Я корчу миловидную улыбку. Солдаты помогают мне встать и выводят из подземелья. Мне предлагают пожить в Тренировочном центре и поприсутствовать на казни Сноу. Я соглашаюсь, ведь впереди у меня уйма времени. Вся оставшаяся жизнь без него. Жатва. Навряд ли я когда-нибудь забуду Жатву 60-х Голодных Игр: ведь именно на ней я вызвалась добровольцем. Зачем? Я хотела быть победителем. Как он. С Брутом мы знакомы с детства, но поняли, что любим друг друга года 3 назад. Наши отношения похожи на игру «кто кого быстрее достанет». Оба – своенравные эгоисты, импульсивные и упрямые как бараны. Мы часто ссоримся, можем месяцами не разговаривать друг с другом, но кто-нибудь все равно идет на мировую. В день Жатвы я решила, во что бы то ни стало, вызваться добровольцем. Это мой последний шанс стать победителем. Чувствую на себе взгляд Брута. Он будто бы предостерегает меня: «Энобария, не делай глупостей». Прости, но это мое обдуманное решение. *** – Пришло время узнать имена победителей Жатвы, – визгливо произносит Лексия Стоун – наша сопровождающая из Капитолия. – Дамы вперед. Цокая каблуками, она подходит к шару с именами девочек и запускает туда руку. Листочков с моим именем всего лишь 6 по возрасту и я уверена, что могу попасть на Игры только добровольцем. – Эрика Стайн! – Читает Лексия. На сцену поднимается крупная, но еще зеленая девчонка лет так 14. Рановато тебе на Игры. Сейчас выберут парня и спросят о добровольцах. – Айрон Тайлер! Из группы семнадцатилетних выходит здоровый парнишка. Кажется, я видела его в Академии. – А теперь не найдутся ли добровольцы? – Спрашивает Лексия. Я выхожу из толпы сверстниц и четко произношу вертящуюся на языке фразу: – Я хочу участвовать в Голодных Играх. Кажется, будто мир замер. Весь наш дистрикт смотрит на меня. Я снова чувствую на себе взгляд Брута и, впервые за весь день, смотрю ему в глаза. Конечно, он знал о моих намерениях и пытался меня отговорить, и сейчас очень зол на меня. Ох, чувствую, скоро будут разборки. *** Гроза разразилась в поезде. Пока Лайм (победила незадолго до Брута, тоже исполняет роль ментора) расспрашивала Айрона об его умениях и талантах, Брут уводит меня подальше. Сейчас начнется… – Какого …? – Шипит он. – Мы же договорились, что ты не будешь участвовать в Голодных Играх! – Не знаю, кто уж с кем договорился, но точно не мы. Я тоже хочу быть победителем. Брут закатил глаза. – Неужели ты не понимаешь, как это опасно? Да, тебе 18, ты успешно закончила Академию, но вдруг тебе будут противостоять не пара-тройка профи, а стая переродков? Ты об этом подумала? – Я их не боюсь. С моим стремлением победить я в одиночку смогу вырезать все живое на арене. Брут лишь усмехается. – Как знаешь, Энобария, но долго оплакивать тебя я не собираюсь. Зря он это сказал. Я замахиваюсь, но Брут успевает схватить мою руку. Завязывается непродолжительная борьба, в которой он одерживает победу. Прижав меня к стенке, он слабо целует мою шею, но именно в этот момент появляется Лексия. С вытаращенными глазами и в своем зеленом парике она похожа на лягушку. Брут выпускает меня из захвата-объятий и, не сказав ни слова, уходит. Лексия выдавливает из себя фирменную улыбочку и зовет меня на обед, но я отказываюсь и иду в свою комнату. *** В первый день тренировок мы заключаем союз. Мы – это я, Айрон, Люцифер и Сапфира. Из Дистрикта-4 попались слабаки, Седьмой и Одиннадцатый отказались, остальные фрики. Брут корчит из себя обиженного и не разговаривает со мной. Это его дело. В отместку пофлиртую с Люцифером на Голодных Играх. Будет знать. Айрон оказался неплохим парнем. Мы вместе высмеивали тупые имена Первых, копировали походку и манеры Лексии. Надеюсь, он встретит свою смерть не от моих рук. Товарищ как-никак. За ужином Брут по-прежнему молчит. Лайм интересуется моими успехами, Лексия что-то щебечет о предстоящем индивидуальном показе. Я не могу не смотреть на него. Вроде бы пытаюсь смотреть в тарелку, а ловлю себя за разглядываем его скул. Но нет, он не обращает на меня внимания. Бросаю последний взгляд на Брута и, о чудо, встречаюсь с ним глазами. В них читается прямой вопрос: «И сколько ты еще будешь пускать на меня слюни?». Мои губы сами расползаются в улыбке, а глаза устремляются вниз к тарелке. Прощаюсь со всеми и иду к себе. Он обязательно должен прийти. Зайдя в комнату, я сразу же падаю на кровать. Черт, как же я скучаю по его поцелуям, прикосновениям, теплоте его тела… Дверь тихонько открывается и в комнату проскальзывает Брут. Немного постояв, он садится на кровать рядом со мной. По его глазам, легкой улыбке, я сразу понимаю, что ему тоже нелегко давалась наша размолвка. Хорошо, что он не выкинул меня из головы, но еще лучше то, что сегодняшнюю ночь мы проведем вместе. *** Прошел индивидуальный показ. Я и парни получили по десятке, Сапфира девять. Брут расщедрился на похвалу, ведь 2 года назад он сам получил десять баллов. Прошел и вечер с Цезарем. Я предстала перед публикой дерзкой и самоуверенной. Капитолийцы любят таких. Уже даны и последние наставления от Брута и Лайм. Завтра в 6 утра меня заберет планолет. Осталась лишь ночь. Последняя ночь перед Играми. Брут тихо заходит в мою комнату. В темноте я не вижу его, но четко узнаю его шаги. Он садится на край кровати. В лунном свете его лицо кажется печальным. Невольно любуюсь им. «Нотки грусти не делают его менее прекрасным» – проносится у меня в голове. Через пару секунд я понимаю, что сказала это вслух. Брут улыбается, но в его улыбке мне мерещится грусть. Или не мерещится? Я пододвигаюсь ближе к нему. Но не вижу я в любимых глазах былой страсти, в этой улыбке не вижу ту, прежнюю. – Ты победишь, Энобария. Иначе быть не может. – Прошептал Брут, не зная, как начать разговор. – Не беспокойся за меня. Единственный стоящий соперник – это Люцифер, но я не сомневаюсь, что справлюсь с ним. – С людьми ты справишься. А с переродками? Успеешь ли увернуться от фаерболов? Вздыхаю. Опять он за свое. – Я смогу, Брут. Меньше чем через месяц мы увидимся.