это твоя гидромантия учла?

приятное чувство чужого тепла и лёгких, аккуратных касаний, словно боящихся спугнуть. мона делает вдох свежего воздуха всё не в силах выкинуть тот момент объятий. он был настолько кратким, что девушка могла бы и не запомнить вовсе, но ей, словно на зло, он въелся в память. астрологист вздыхает, возможно больше она никогда не сможет почувствовать их. со временем память становится хуже, и моменты, подобные таким, канут в небытие, словно их и не было никогда. так она, по крайней мере, себя утешала. думала, забыть их — словно в пруд плюнуть. проще простого. но скарамучча оказался не из этих людей. так думала мона три месяца назад. уже неизвестно в какой момент их вражда отступила на второй план. неизвестно, в какой момент они стали видеться чаще. и также неизвестно, в какой момент они стали говорить как лучшие друзья. а после и вовсе устраивать ночёвки, как дети радуясь свободной минуте от многочисленной работы, чтобы уделить время друг другу хоть немного. «он… не такой плохой, каким казался мне вначале» — думает девушка, касаясь головой подушки. скарамучча лежит рядом. так близко, что кажется, они схожи на женатую пару, а не на былых врагов. парень смотрит куда-то в потолок, явно погруженный в свои мысли. и мыслей, кажется, так много, что они путаются и растворяются каждый раз, когда скар думает о моне. будто туман окутывает его. в этот раз они устроили очередную ночёвку. мона приготовила печенье, на что скарамучча был крайне удивлен. оказывается, готовит она хорошо, хотя зачастую и платить за готовую ей было почти нечем, что уж там, готовить. предвестник пришел рано. хотя, она живёт достаточно далеко от его привычного местоположения, ему иногда удавалось ускользнуть со службы и проведать гадалку. и делал это он не ради своей выгоды, как думал вначале, а ради ее улыбки. прошло немало времени, прежде чем скарамучча с трудом перестал обманывать себя. по приезду он застал весьма занятную картину: усыпанная мукой испуганная мона неуклюже ищет формочки для печенья, ведь отложила все на последний момент. — чего уставился. — в привычной манере отвечает девушка. — это было предначертано судьбой! я знала, что не успею. — продолжает оправдываться, но знает, что навряд ли скарамучче вообще есть дело до судьбы. — весьма забавно. — комментирует кратко, стараясь сдержать смешок. да уж, за время общения с моной не меняется только одно: её смены настроения и милая неуклюжесть. — я ни капли не жалею что приехал раньше, мона. видела бы ты себя. — улыбается парень. — помолчи, и лучше помоги немного. пожалуйста? кхм. — астролог немного смущённо протянула формочки в виде маленьких звёзд, и скар принял их, снимая надоедливую шляпу. хоть где-то от нее отдохнёт. образ образом, а у моны можно быть самим собой. процесс пошел быстро. оба молчали. но в тишине они чувствовали себя комфортно. словно так действительно долго быть. словно это и есть судьба. скар вырезал звёздочки, мона присыпала их мукой и укладывала на противень. «держу врагов под прицелом.» — так твердила девушка ещё три месяца назад, а сейчас её самый близкий враг весь в муке и звёздах. — слушай, мона. ты вообще делаешь что-то кроме ёбаных звёздочек? куда не посмотрю — один космос. не надоело? — интересуется предвестник, ожидая за столом. — что? нет, что ты! я же астролог! это моя страсть, я не хочу предаваться любви к чему то другому. — девушка дуется, скрестив руки на груди. — ты же знаешь, как я отношусь к этому. — ладно, твоя взяла. и скарамучча подумал, что тоже любит звёзды. вот только одну звезду, что стояла перед ним. —… ты вообще слушаешь? или я к двери обращаюсь? — вдруг стала махать перед глазами астролог, заинтересованно смотря на парня. — ты сегодня какой-то рассеянный. на тебя это не похоже. — что? а, извини, я только с порта, и отхожу от дороги. в море случился небольшой шторм и меня хорошо помотало по пути к тебе. мона удивлённо вскинула брови, ухватив скара за руку, на что тот интуитивно одернул её. — в таком случае ты должен отдохнуть! вдруг, она почувствовала вину за то, что заставила его сходу помогать с её же сюрпризом. да, сюрпризы делать она явно не умела. а вот скарамучча вполне. — кстати о отдыхе. для твоей лаборатории это возможно будет полезным. недавно, в инадзуме изобрели проектор, и я не мог не воспользоваться шансом, и выкупил тебе. не воспринимай на личный счёт. просто хочу помочь твоим исследованиям. — говорит немного тише последние слова. а на самом деле, он просто хотел сделать её счастливее, хотя и не признавал этого до конца. скарамучча протягивает прибор, что лежал у него в сумке до этого. глаза моны словно превратились в два блестящих шарика, а на лице появилась улыбка. иногда ей казалось, что скарамучча не самый жестокий из предвестников, а самый щедрый, иначе как объяснить его спокойное расставание с деньгами, когда это касалось моны. — эта штука нужна, что бы всякую хуйню смотреть. через видеокамеру ты можешь записать видео, и показывать их… ученикам. ты же, вроде, набирала группу? — а-аха-ха… — неловко смеётся, — там всего три человека… но! я же лучший астролог мондштадта- — ты единственный астролог мондштадта. — я хотела сказать, что я ЛУЧШИЙ астролог, и обязательно найду себе учеников! или ты сомневаешься? м? — слова девушки звучат более шутливо, нежели оскорбительно, и скарамучча невольно начинает смеятся. — даже спорить не стану, ха-ха. мона наконец забирает печенье, смазывая их сахарной глазурью, и выкладывает их на тарелку. новоиспечённые друзья направились в комнату, и уже только тогда она поняла, что забыла поблагодарить. как и в прошлый раз. и позапрошлый. скарамучча уже не надеялся ни на какую благодарность. достаточно было увидеть ее сияющие глаза, и все становилось ясно. «это противоречит моим принципам… я ведь должна быть скромной, как астролог, что бы звёзды никогда не отвергли меня. но я забываю такую важную вещь… нет, я обязана сегодня поблагодарить его.» — задумывается девушка, и виновато опускает глаза. в один момент она падает на кровать, не успевая сообразить. последнее, что она видит — это потолок, ведь после ее с головой укроют теплым пледом. скарамучча не хочет ничего объяснять. просто ему нравятся объятия в кровати. именно поэтому после он обхватывает руками талию девочки, замотанной в плед. мона молчит. вспоминает первые объятия. ночь… фестиваль красного камня. да, тогда они хорошо повздорили. подумать только, что после этого они просто мирно ужинали вместе. тогда были их первые объятия. а сейчас… всё это так странно. предвестник тыкается носом и хмурится, словно ребенок. обнимает сильнее, прижимается словно к самой дорогой вещи. мона пахнет чем-то родным. возможно, за эти три месяца он не заметил, как полюбил каждую мелочь в юной гадалке. — твоя гидромания учла… это? — спрашивает тихо, дразня как прежде, а сам аккуратно касается волос, расплетая привычные моне хвостики. — голова заболит от резинок. глупая… мона невольно краснеет, чувствуя как расслабляется в движениях предвестника. скарамучча краток, и его забота иногда похожа на издевки, но даже так, от его слов в груди разгорается тепло. парень касается темных волос, проводя пальцами по длинным косам, перебирая из между пальцами. те, словно водопады, ниспадают на плечи юного астролога. — скарамучча. — вдруг заговорила девушка. она выглядит обеспокоенно. — скажи, почему так тепло каждый раз, когда ты рядом. мона призналась в этом, а потом пожалела. ей стало так стыдно, что хотелось спрятаться от всего мира. предвестник же отреагировал по-другому. «я никогда не умел делать то, что чувствую. возможно стоит начать.» — последнее, что пронеслось в его мыслях, перед тем, как его губы коснулись чужих. скарамучча целует мягко, как сам только умеет, подбираясь ближе и разворачивая девушку к себе. мона отвечает на поцелуй. на свой первый, фактически, поцелуй. внутри всё будто сходило с ума, то, что происходит сейчас. она не верила. сказитель отрывается от губ, заглядывая в глаза и в последний раз спрашивает: — а это… твоя гидромантия учла? щеки горят у обоих. они, словно подростки краснеют и прячут взгляды. мона быстро решает проблему, укрыв скарамуччу своим пледом, и быстро всунув тому в рот печенье. — д-да пошел ты к черту. вот, займи чем-нибудь рот. предвестник смеётся, съедая лакомство, которое они испекли вместе. это ли начало новой эры «дружбы» скарамуччи и моны?