Ghost of Me

Thought it was dead and buried Then it woke you up last night You sounded so damn worried You've been tossing, Turning, both ends burning… Резко просыпаясь утром, Сергей первым делом ищет глазами Игоря — привычка, появившаяся после долгих ночей, проведенных в кошмарах и борьбе с самим собой. Успокоенно выдыхает, находя того рядом, на расстоянии вытянутой руки, которое он тут же разрывает осторожным прикосновением к обнаженной коже. Игорь открывает глаза, приподнимается, сонно моргая, выпутывается из одеяла. Протерев глаза, сумрачно смотрит на Сергея. Грубыми пальцами касается щеки (его руки такие холодные), улыбается как-то очень светло и печально, и вдруг тихо говорит: — Отпусти меня. Сердце от неожиданности пропускает удар. — Что? Зачем? — не понимает Разумовский, порывисто стискивая его в объятиях. — О чем ты? Гром осторожно выворачивается из объятий, поднимается с постели, отходит. С той же грустной улыбкой кивает на лежащий у руки Разумовского телефон. Сергей бездумно хватает его и вскрикивает, когда в глаза бросается заголовок открытой в браузере новостной статьи. «Известный в Петербурге полицейский Игорь Гром погиб при задержании особо опасного преступника…» — Нет… — дикий шепот срывается с губ, но воспоминания уже не остановить. Десятый по счету звонок Грому, который обещал прийти сразу же после работы. «Просто задержусь ненадолго, не теряй». Равнодушное «Абонент временно недоступен» из трубки, нарастающее чувство тревоги. Срочный выпуск новостей, раздражающе тараторящая корреспондентка, бледный Дима Дубин, невпопад отвечающий на вопросы. Попавшие в кадр накрытые белым носилки, свисающая из-под покрывала знакомая рука в рукаве кожаной куртки… Непонимание, собственный крик и убегающая реальность. Боль, не физическая, душевная… Когда Сергей поднимает взгляд, Гром стоит у окна — рассветные лучи золотят его фигуру, делая ее почти неземной. Он вновь одет в джинсы и куртку, как в день их знакомства, а на лице все та же грустная улыбка, которой Гром никогда не улыбался… При жизни. — Игорь… Как же так? — Разумовский потерянно ссутуливается, тянет к нему руки в дикой жажде снова коснуться, почувствовать, и пусть все окажется ложью или просто дурным сном… — Отпусти меня, Сереж. — тихо отвечает Игорь, глядя ему в глаза. — Отпусти… — Куда? — голос хрипит, не слушается, слова словно застревают в горле. — Куда же я тебя отпущу, Игорь? Ты же… Я же… Гром снова приближается, кладет руки на плечи — прикосновение почти не ощутимо и все же есть. — Отпусти, — внимательно, серьезно смотрит в глаза. — Ты однажды не отпустил Олега Волкова, и что вышло? Я не хочу стать еще одним твоим демоном, Сереж. — Но ты им не станешь! — Сергей вцепляется в обтянутые курткой плечи, отчаянно привлекая Грома к себе. — Я больше не хочу того, что раньше… Вспомни, Игорь, это же ты меня спас! От кошмаров, от моих преступлений, от Птицы, от всего… Я ради тебя жить начал, Игорь, ради нас… Он на миг смолкает, шумно глотая ком в горле. — Знаешь, если ты и стал для меня кем-то, то ангелом. Как же я могу тебя отпустить, Игорь? — сорванным голосом наконец шепчет Разумовский. Гром снова усмехается грустно, ерошит рукой волосы под неизменной кепкой. — Не знаю, Разумовский, — отвечает он наконец. — Хочешь, пей, хочешь, плачь, хочешь, таскай на мою могилу цветочки каждую неделю… Просто отпусти меня, отгорюй и живи дальше. Иначе начнешь себя мучать, и… — А сейчас, думаешь, не мучаю? — Разумовский усмехается и вдруг чувствует прилив злости. — А вообще, какого черта ты пошел туда один, на рожон полез, а?! Нет, я понимаю, что ты всегда таким был — но неужели я не стою того, чтоб ради меня поберечь свою шкуру?! Я думал, что правда важен для тебя настолько, чтоб ты не рисковал собой зря, а оказывается, нет! Да ты… ты… Задохнувшись, Сергей утыкается Игорю в грудь, от которой не ощущается привычного тепла. Хочется колотить в нее кулаками, но Разумовский лишь шумно дышит, отчаянно прижимаясь к любимому. Игорь вновь усмехается. Выставляет ему навстречу поднятые ладони. — Бей, — тихо говорит. — Злись, если хочешь. Давай. Сергей зло бьет стиснутыми кулаками в протянутые ладони. Игорь слегка морщится, но продолжает держать руки прямо, пока Разумовский, выдохнувшись, не опускает кулаки, вновь утыкаясь в грудь Грома, не сдерживая брызнувших из глаз слез… Гром осторожно, почти невесомо гладит его по спине, ходящей ходуном от беззвучных рыданий. — Тихо, тихо, — монотонно шепчет он. — Ты прости меня, Сереж, это правда глупо было, но я думал… А черт знает, о чем я думал, а вот о тебе не подумал совсем… Но жизнь она такая штука, нас, ментов, убивают иногда… — Да к черту такую жизнь. — перебивая, зло сипит в ответ Разумовский, смахивая со щек слезы. Игорь слегка встряхивает его, взяв за плечи. — А вот этого не надо, Сереж. — тихо, но твердо говорит он. — Давай ты не будешь снова окунаться в эту херню, а? Как ты уже сказал, ради нас с тобой… Слез вновь застилают глаза холодным туманом. — Прости, — потерянно шепчет Разумовский. — Но сначала Олег, теперь ты… Я просто не хотел быть один, понимаешь? И сейчас не хочу, а без тебя теперь… — Хэй, Серёг, — Гром с улыбкой притягивает его к себе, нежно стирая слезы большим пальцем. — Ты никогда не будешь один. Даже когда ты меня отпустишь, я всегда с тобой буду, в душе или как там люди говорят… Он смолкает ненадолго, задумываясь, подбирая слова. — Ангелом, говоришь, стал? — спрашивает он наконец. — Хреновый из меня ангел, конечно, — злой, с кулаками… Но знаешь, если там есть что-то, ну, после смерти, я тебя оттуда беречь буду, как смогу — и от гадов всяких, и от Птицы этой твоей, понятно? Прослежу, чтоб ты прожил долгую счастливую жизнь, сделал город лучше, как и хотел, а потом мы обязательно встретимся. Идет? — Обещаешь? — Сергей до боли долго смотрит в родные глаза, чувствуя, как все же созревает в душе тяжелое решение. — Обещаю. — Гром кивает в ответ и косо усмехается. — Слово майора полиции. — Верю. — Разумовский в ответ улыбается сквозь слёзы. — Я люблю тебя, Игорь. — И я тебя. — Гром быстро, но нежно целует его в губы и отстраняется, поправляя кепку. — Отпусти меня, Сереж. — Отпущу. — Сергей опускает голову. — Прощай, Игорь… Сквозь пелену слёз Сергею виден лишь силуэт, что медленно сливается в морем хлещущих в окно солнечных лучей, что ласково касаются лица… …И Сергей вновь просыпается утром у себя в постели. Один. Подушка, в которую Разумовский уткнулся лицом, мокрая от слёз. — Сергей, — слышится ровный механический голос Марго из телефона. — Напоминаю, что через два часа… Разумовский решительно поднимается с постели. — Да, Марго, — хрипло, но твердо отвечает он. — Я иду. *** — Игорь Гром был настоящим героем и служил примером для всех нас. Он был замечательным человеком, которого нам всем будет очень не хватать… Прощание длится долго, атмосфера угнетает, но Разумовский держит себя в руках, ни одним движением лица не выдавая бушующую в душе бурю. Память фиксирует все быстро, смазанно, почти ничего не оставляя, но позже наверняка будет пролистывать и прокручивать это все не раз… Ну и пусть. На кладбище Разумовский не едет, хотя мог бы. Вместо этого он неторопливо идет по сырым после недолгого дождя улицам, где они с Игорем часто бывали вдвоём. Идет медленно, прокручивая в голове воспоминания и отпуская. Под конец он, крадучись, поднимается на старую крышу одного из домов, куда когда-то привел его Игорь. Встав почти у края, окидывает взглядом мокрый после дождя город, который робко освещает проглянувшее сквозь тучи солнце — словно улыбка на заплаканном лице. И, вздохнув, он чувствует, что принадлежит себе полностью, отпустив свои боль и ненависть, и в то же время не одинок, словно кто-то важный и дорогой по-прежнему стоит за плечом. И Сергею очень хочется верить, что это Игорь не нарушил своего обещания.