Может быть, это сон.

это             Тебе всё снится.

      Отвратительный кофе. Настоящая ссанина. Открытое окно. Из него потоками в лицо дует ветер, давая понять, что уже не уснёшь. Будто до этого это было возможно. Отвратительно.       На фоне общего истощения организма, психика ещё хоть как-то держалась, но в последние пять дней отказывает и она. Гэвин не мог уснуть эти пять дней. Да и не хотел, если честно.       Всё из-за недавнего дела. Гэвину кажется, что он до сих пор слышит этот механический наполненный болью голос. И это странно. За свою работу он слышал множество криков, видел несметное число трупов, даже сам кого-то подстрелил. Но тот голос, как зажеваннная пластинка колоколом бьёт по вискам, вибрацией отдаваясь в мозг и возвращается обратно, прямо к открытому в холодной ночи окну. Возможно, Риду этот голос просто напоминал собственные крики.       Когда пёс разрывает твоё лицо на части. Когда нет сил дёрнуться, лишь лежать и кричать.       Гэвин не особо хорошо помнил нападение, возможно, он находился в шоковом состоянии, но процесс лечения запомнился особенно ярко.       Постепенно, казалось, что боль утихла.       это Ему всё кажется.       Сначала привыкаешь к боли, а потом, когда вскроешь кожу, под шрамами скопился многолетний гной и паразиты. Рану нужно было лечить, а не доводить до состояния невозврата.       Но общение — не про Гэвина. Рассказ о своих проблемах — не про Рида. Лишь кошку завёл для облегчения душевного состояния, но пожар сможет потушить блядская кружка воды? Полезнее было бы выпить её.       Через час в участок. Уже через час, ведь Рид не помнил, как просидел всю ночь у открытого окна. Нужно было бы поесть, но в себя детектив не мог запихнуть ничего тяжелее воды. Или кофе, которые не позволяли ему сдохнуть последнюю неделю.

*****

— Детектив, вы в порядке? Ваш уровень стресса превышает допустимые нормы...       Нахуя это пластиковое ведро RK800 спрашивает его о его состоянии, если и так видит, что всё хуево? А потому что блядский андроид — девиант, не то, что напарник Рида, хотя в последнем Гэвин сомневается всё сильнее и сильнее.       Но ему было всё равно. Ему было охуеть как плохо и одновременно похуй на его состояние. До работы дошёл и хорошо. Возможно, пришёл искать блядского сочувствия или ёбанный организм просто хочет сдохнуть на поле боя, а не внутри своей обосаной каморки. Его кошка умерла год назад. Всё, что было более или менее живо на тот момент, сдохло. Как блядские котята, Рид утопил все воспоминания: о семье, травме, работе. Кошке. Или попытался утопить, потому что чувства серыми пустыми глазами смотрят из-за углов, призраками являются во снах и смотрят, смотрят, смотрят, ничего не делая.       Гэвин был упёрт в своих суждениях, и воспоминания приходили мёртвыми. Мёртвые родители, которые отказались от него, когда ему было пятнадцать. Мёртвая собака, которая разорвала ему лицо, даже если большинство шрамов теперь совсем незаметны. Мёртвая кошка, синими невидящими глазами смотрящая прямо в душу. Все те, смерти которых он расследовал. Все те, кого убил. И Рид, который каждый раз умирает в таких снах.       Лучше наконец-то сдохнуть в ненавистной реальности. Чем терпеть его смерти во сне раз за разом.       Утопить, разрезать, пристрелить, сломать, разорвать, повесить — то, что он бы никогда не хотел переживать. Лучше умереть во сне. Совсем без сновидений.       Голос Коннора звучал как через толщу воды, пока совсем не пропал. Рид потерял сознание от истощения.       Лучше бы умер.

***

Привязан к кровати. Пытается выбраться. Умер от эвтаназии.

Убегал из дома. Обернулся, когда кто-то позвал по имени. Сбила машина.

Погнался за преступником. Выронил пистолет. Был застрелен.

Землетрясение. Спас человека. Сам погиб под обломками здания.

Крыша. Перед ним стояла его мёртвая кошка, Герцогиня. Лежала на самом краю и алый закат отражался от её чёрной шерсти. Гэвин трупом лежал на другом краю. Был уверен, что умер. — Так не пойдёт, Гэв. Герцогиня потянулась и пошла по воздуху прочь, прежде чем села и снова посмотрела на Рида. — Тебе не идёт быть мёртвым, Гэвин, не находишь? Гэвин не может даже ответить. Он умер. Когда его отпустили из больницы, куда его отвёл Коннор, он пошёл на крышу своего дома и сбросился. — Встань, Гэвин. Встань и иди ко мне. Он бы хотел. — Здесь смерти нет. Это всего лишь сон, Гэвин. Сухие губы человека слегка шевелнулись. — Может быть. Рид приподнялся и попытался ползти к кошке. — Встань и шагай за мной, Гэвин, я не буду ждать тебя долго. Двигаться невероятно больно, но Гэвин встаёт и идёт. Идёт к своей кошке, даже если совсем недавно был уверен, что мёртв. Хотя, могут ли мёртвые быть уверены? На самом краю крыши падает вниз.

— Детектив!       Кто-то крепко держит его руку. Хотя, как кто-то, RK-модель-не-въебенно-круче-Коннора-900, напарник мудака-Рида. Диод у первого на виске бешено херачит красным и наврядли скоро остановиться. — Только посмейте!       Голосовой модуль Ричарда закоротил, поэтому слова сразу не разобрать, но Гэвин рад. — Даже не собираюсь, ебанная жестянка!       Механическая рука вытаскивает его из пропасти.

*****

      Рид вообще был уверен, что многим в отделе поднасрать на его состояние, но после того, как он попытался сброситься с крыши, все резко стали относиться к нему как к хрустальной вазе. Особенно Ричард, с которым в тот момент случилась девиация и который узнал все обстоятельства жизни Гэвина. Как будто последний был против, даже если излишне заботливое отношение изрядно подбешивало. По крайней мере, ему принесли белого котёнка, с именем которого Рид ждать не стал.       В конце концов, кот-Рик и некий-андроид-Ричард больше обнадёживают в плане принятия своего прошлого, чем Маркиз и до боли знакомый открытый подоконник. Рич теперь следит, чтобы он был закрыт.