Цена помощи

      Отмар яростно обрушивал свой меч на противника снова и снова. Некоторые особо сильные удары сопровождались грозным рычанием. И пусть его меч был деревянным, а роль противника исполнял всего лишь манекен, затянутый мешковиной и плотно набитый соломой, Отмар гордился собой, чувствуя взгляд отца. Оба родителя наслаждались представлением, сидя в креслах, которые по случаю хорошей погоды вынесли в сад.       — Гэрроул, прекрати улыбаться, он этого не любит, — баронесса положила ладонь на руку мужа.       — Ну да, конечно, — барон спрятал под ладонью очередную улыбку, когда Отмар, сделав широкий замах, с грозным кличем нанес удар, но промахнулся и едва не упал, зато получил в лоб от манекена. Не выдержав, барон отвернулся, чтобы поцеловать руку жены.       — Перестань трястись, — Мишель сама с трудом скрывала улыбку и сейчас, когда Гэрроул в приступе сдерживаемого смеха колол её кисть трясущимися усами, едва сдержалась от щекотки и комичности ситуации с манекеном. — Гэрроул! Хватит!       Не выдержав, баронесса сама «вступила в бой», и нанесла несколько шутливых ударов сложенным веером по голове мужа.       — Всё-всё, капитулирую! — барон, уже не сдерживая хохот, отклонился, заслоняясь руками.       Отмар обернулся на смех. Его уши горели от стыда и конфуза. Мальчик потер рукой быстро наливающуюся шишку на лбу и посмотрел на родителей. Заметив их шутливую перепалку, сначала расстроился - ведь они снова не следили за его поединком, но все же облегченно выдохнул, понимая, что его досадная промашка не была замечена. Ребенок подбежал к родителям и остановился за пару шагов, как того требовали приличия. Замер в ожидании, когда родители, наконец, закончат потеху. Отмару было смешно, что такие взрослые дурачатся порой совсем, как его сверстники.       — Ну что вы как дети? — вздохнул Отмар и поморщил нос.       Гэрроул, обернувшись на серьезное, насупленное лицо сына-восьмилетки, выдвигающего такое забавное обвинение, едва не зашелся в новом приступе хохота.       — Извините, Отмар, — отец старался серьезно ответить, но его усы всё еще дергались, а лицо краснело от сдерживаемого веселья. — Вечером я обязательно проведу с твоей мамой воспитательную беседу по поводу её недостойного и несерьезного поведения.       — Гэр! — Мишель покраснела, но уже не от смеха.       — Да, любимая? — Гэрроул невинно хлопал глазками и только жена, так хорошо его знавшая, видела бесноватые искорки в этом взгляде.       — Сын ждет твоих комментариев, — Мишель поспешно отвела взгляд. Не хватало еще начать думать сейчас о предстоящей ночи с любимым мужем.       — О, это было неплохо. Думаю, ты станешь отличным воином, — барон встал с кресла, взъерошил русые волосы на голове сына. — А теперь, марш приводить себя в порядок. Тебе еще занятия предстоят.       — Опять книжки, — вздохнул сын. — Такая погода хорошая. Может быть, мы поедем на прогулку?       — Поедем, но после занятий. Как раз жара спадет. А пока, — Гэрроул кивнул на слугу, который ждал возле стола со стоящими на нем тазом и кувшином, — извольте мыться, Отмар.       — Ладно, — мальчишка снова смешно поморщил нос и пошел к слуге.       Мишель с нежной улыбкой смотрела на сына, который фыркал, умываясь хоть и нагретой на солнце, но всё еще бодрящей водой, что так холодила разгоряченное молодое тело.       — Прогулка, значит? — Мишель положила ладонь на предплечье мужа.       — А почему бы и нет? Мы давно никуда не выбирались.       Гэрроул любовался женой. Раньше, он с ужасом слышал рассказы бывалых мужчин о том, что после свадьбы женщины превращаются в чудовищ. Теперь Гаритос знал, что это вовсе не про его жену и был счастлив. Мишель даже спустя десять лет семейной жизни была всё такой же милой и доброжелательной. Слегка округлившиеся формы жены казались барону не менее привлекательными. Когда Мишель смеялась, от глаз расползались уже заметные морщинки, но они лишь подчеркивали улыбчивый нрав и озорные искорки в полном доброты взгляде. Волосы, некогда распущенные золотистой рекой, теперь лежали, заплетённые в целомудренную прическу, а редкие серебряные вкрапления проступающей седины лишь добавляли некоторого шарма.       — Гэр?       — Ммм?       — Почему ты так смотришь на меня?       — Любуюсь.       Мишель фыркнула, совсем как та девушка, в которую он влюбился когда-то, а не как баронесса и мать взрослеющего сына. Гаритос в очередной раз убедился, что сам Свет послал ему благодать в виде судьбоносной встречи, переросшей со временем в такой счастливый брак.

***

      Отмар, проявив несвойственную ему прыть, закончил занятия на удивление быстро, не иначе как в предвкушении награды в виде прогулки, и теперь, гордо восседая на пони, ехал возле родителей.       — Пап, может, я сам? — Гаритос-младший кивнул на длинный чумбур*, шедший от удил пони и накинутый на арчак седла отца. — Я ведь езжу уже сам вторую неделю.       — Ездить в леваде* и ездить на открытой местности — разные вещи, — барон нахмурился. — Видишь, даже твой пони сейчас ступает куда бодрее, высоко держит голову и прядает ушами.       — Да, дома он себя так не вёл, — согласился Отмар, присмотревшись к пони.       — Здесь он чувствует себя в меньшей безопасности. Его может напугать шорох в кустах или взлетевшая из травы птица. Испуганный пони может от страха понести.       — Да ну нормально всё, я справлюсь.       — Мишель, что скажешь? — Гаритос обернулся на жену.       — Местность вроде открытая, пока едем по полю, думаю, можно отпустить. Но ближе к реке снова на чумбур возьми.       — Слушаюсь, миледи, — с улыбкой отсалютовав жене, Гэрроул отстегнул веревку.       Родители внимательно наблюдали, как пони, потряхивая пушистой гривой, послушно поднимается в рысь. Отмар с веселым смехом выехал вперед.       — Может всё-таки стоило взять слуг или охрану? — Мишель посмотрела по сторонам. Несмотря на спокойную обстановку в баронстве, какая-то беспричинная тревога, будто противный слизняк, вползала в сознание женщины и медленно заполняла его собой.       — Миледи смеет сомневаться в своем преданном рыцаре? — Гаритос приподнял густую черную бровь. — Уверяю, я смогу защитить нас от любого врага.       — Мне неспокойно, — Мишель виновато улыбнулась в ответ. Кажется, только нервно всхрапывающая кобыла разделяла её настроение. — Возьми пони Отмара, пожалуйста.       — Отмар, слышал, что сказала мама? — Напомнил Гаритос, когда сын в очередной раз проезжал мимо.       — Пап, ну еще немного!       — Гэр, ну что ты встал?! — Мишель, понимая, что муж не разделяет её тревоги, решила сама подъехать к сыну. Развернув кобылу, она съехала с тропы, двигаясь наперерез пони.       — Мишель, ну куда…       Гэрроул не договорил. Выпорхнувшая из высокой травы куропатка, захлопав крыльями, взмыла вверх, испуганная копытами надвигающейся лошади. Кобыла, резко поднялась на дыбы и Мишель, не успев приникнуть к шее лошади, начала падать назад, повисая на поводе и опрокидывая лошадь на спину.       Барон Гэрроул Гаритос, ветеран, умелый воин и заслуженный рыцарь его величества, оказался бессилен против маленькой птички.       Мишель, не успевшая даже вскрикнуть, скрывалась под телом животного, пока не достигла земли.       Тяжелый, с хрустом, удар.       Резко, со стоном, воздух выбило из легких жены.       Попытавшись скорее спешиться, Гэрроул и сам упал на землю в опасной близости от копыт своего коня. Поднявшись, едва успел поймать кобылу, которая, перекатившись на бок, уже встала и волочила за собой Мишель, застрявшую ногой в стремени.       — Мишель! — Гаритос поспешно освободил жену от стремени и положил на землю. Облегченно выдохнув, понял, что любимая хоть и была без сознания, но дышала.       — Пап? — Подъехавший Отмар смотрел на родителей.

***

      Отмара отправили спать, но он вышел и, пробравшись на цыпочках к лестнице, наблюдал, как отец разговаривает с лекарем.       — Но она же дышит!       — Да, это так… — Лекарь устало потёр переносицу. — Но… Пострадал позвоночник, шансов на восстановление почти нет.       — Вы что, отказываетесь лечить мою жену? — барон вскочил, ухватив лекаря за воротник.       — Свет праведный, нет, конечно! Мы можем поддерживать жизнь в её теле… Но… Для того, чтобы она вернулась к прежней жизни, необходимо чудо…       Гэрроул устало опустился в кресло, пряча лицо в ладонях. Отмар не слышал, что бормочет отец, но уже осознал, что произошло нечто ужасное. Он искренне не понимал, почему страдает какой-то позвоночник, а болеет в результате его мама. Его так и не пустили к ней. Отмар не понимал сегодня многого. Не понимал, почему отец, всегда веселый, кричит на слуг и даже на него самого пару раз прикрикнул. Не понимал, почему ему не разрешили зайти перед сном к матери, чтобы та его поцеловала.       — Значит, я буду искать чудо, — голос барона был охрипшим, плечи опустились, будто и не барон вовсе, а обычный уставший батрак.