Цена помощи

      — Подъём!       Отмар поморщился от зычного вопля Бернарда и уткнулся лицом в подушку, когда скользнувший через раздвинутую штору солнечный луч коснулся глаз.       — Я тебя прибью когда-нибудь за подобные побудки, — недовольно пробухтел Гаритос.       — Не-а, не прибьёшь. Для этого сначала проснуться надо, а ты от подушки оторваться не можешь.       — А вот и нет!       Поймав летящую в него подушку, Бернард наклонился, поднимая выпавший из-под наволочки лист.       — Так-так, что тут у нас, — тряхнул рукой, расправляя бумагу, прищурился в попытке разобрать выведенные наспех буквы. — Твои глаза, как небо… твои волосы, как пшеничное поле… Э, Отмар, ты что, полночи любовные послания сочинял?       — Положи на место! — Отмар вскочил с постели, подбежал, выхватывая помятый и запачканный чернилами кусок бумаги. — Тебя не учили что читать чужие письма — нехорошо?       — Ну, знаешь ли, это больше на черновик похоже, — Бернард пожал плечами. — Зато теперь я видел, как быстро ты умеешь вставать. Но скажи, друг, ты уверен, что она читать умеет? А то не оценит стараний твоих…       Удивленный очевидным вопросом, Отмар растерянно посмотрел на слугу. А и впрямь, с чего он решил, что молодая селянка оценит его ночные труды? Гаритос приподнял лист бумаги и взглянул на выведенные буквы, половина из которых были перечеркнуты размашистыми линиями. Он действительно часть ночи провел в попытках подобрать слова, которые могли бы объяснить его чувства. Слова, что не решился бы сказать лично, но которые смиренно и терпеливо принимала бумага. Теперь, пробежавшись по ним свежим взглядом, он понимал, что написанное определенно никуда не годится.       «А, может, попробовать сложить их в стихи?» — прикрыв глаза, Отмар представил, как читает стихи для Сандры, а та слушает, снисходительно прикрыв свои чудесные голубые глаза. Но ведь их придется читать лично…       — Так что, Бернард, ты узнал, где она живет?       — Да полно тебе, Отмар, я что, должен был всю ночь не спать и выяснять, где она живет? Садись бриться, у меня получше идея есть. Сегодня воскресенье, вся молодежь вечером возле трактира собирается обычно. Думаю, Сандру мы там тоже найдем. А если не её, то хоть кого-то, кто с ней знаком.       — Ну кто бы сомневался. Опять всё самое интересное на вечер откладываешь. А сейчас учёба, тренировки, снова учёба... Да какая тут может быть учёба, если у меня перед глазами её лицо до сих пор? Нет, ну ты видел, какая она?       — Да вроде обычная, — Бернард усмехнулся, помогая молодому барону усесться перед зеркалом.       — Да какая же обычная?! Ну нет же! Она такая… Такая… — замолчав, подбирая слова, юноша смотрел в зеркало на отражение слуги, деловито взбивающего помазком мыло в пену. — Бернард, а ты ведь не женат, да?       — Верно.       — Так тебе же… — Отмар скосил глаза в сторону, вспоминая. Спрашивал ведь уже. — Двадцать семь тебе, да? Я помню, ты говорил.       — У тебя превосходная память. Но я говорил это пять лет назад.       Гаритос перевёл взгляд на усмехающееся отражение Бернарда. А ведь по нему и не скажешь, что четвертый десяток. Выходит, слуга был не сильно моложе отца. Но Гэрроул в свои тридцать восемь выглядел совсем как старик, а Бернард держался молодцом, лишь прихрамывал при ходьбе, но стоило ему сесть в седло - и уже ничто не выдавало увечья. Порой Отмара и Бернарда даже принимали за братьев, а еще чаще - за друзей. Особенно в Лордероне, где молодого барона мало кто знал в лицо. Вот только в отличие от Отмара, чья внешность была весьма типична для обитателей северной части восточных королевств, Бернард был смуглым брюнетом.       — И что же, ты ни разу не влюблялся?       — Всяко бывало…       — Ну а дальше что? Семью почему не завел?       — Семью создают, чтоб детей завести. А у меня уже ты есть, — Бернард махнул помазком, нарочито задев нос Отмара и оставив на нем свисающую мыльную пену.

***

      Едва закончив занятия, Отмар пустился наутёк, будто опасаясь, что учитель догонит и предложит позаниматься еще. Он так споро перебирал ногами по лестнице, что ступеньки, казалось, слились в единый поток. Ухватившись за перила, юноша решил перепрыгнуть последний пролет, но, приземлившись, едва не сшиб с ног отца, столкнувшись с ним нос к носу.       — Это что еще такое?! — барон нахмурился, глядя на раскрасневшегося сына.       — Извините отец, я случайно. Да мы это… Погулять хотели… С Бернардом, — пожав плечами, Отмар виновато улыбнулся.       — И поэтому надо сшибать собственного отца? — барон махнул рукой, не желая выслушивать новых оправданий, и пошел к себе.       Окрыленный в предвкушении встречи, юноша побежал дальше. Лошади испуганно подняли головы, когда в конюшню влетел разгоряченный парень. И только тоненькое ржание Антрацита возвещало о том, что тот рад видеть своего хозяина. Бернард, оглянувшись на влетевшего юнца, только покачал головой, заканчивая седлать своего рыжего. Отмар схватил на ходу лежащее на тюке сена яблоко, протянул вороному. Тот, откусив половину, принялся жевать, мерно похрустывая.       — Бернард, а чего Антрацит не готов еще?       — Я специально сказал его не седлать. Как знал, что ты вот так вот влетишь сюда, сам как взмыленный конь. Вот, остынешь хоть, пока поседлаешь. Ты будущий рыцарь всё-таки, а у них, между прочим, всяко бывает. Не всегда оруженосец по пятам следует и пылинки сдувает, — Бернард замолчал, опуская взгляд на свою искалеченную ногу. Уж он-то не понаслышке знал, что оруженосцы получают раны отнюдь не реже, чем сами рыцари.       — Ну ты и задница. У всех слуги, как слуги, а у меня…       — Ну-ну, и кто же у тебя? — закончив со своим мерином, Бернард вышел и оглядел растрепанного паренька с ног до головы.       Отмар не ответил. Бернард явился восемь лет назад неожиданной подмогой, как только прознал о смерти Мишель. Он напросился в слуги к молодому наследнику, решительно отсекая вялые возражения убитого горем барона. С тех пор он стал не только присматривать за мальчонкой в качестве слуги. Слишком молодой, чтобы сойти за отца, и слишком взрослый, чтобы сойти за друга, Бернард умудрился вопреки всему стать для Отмара и тем, и другим.       — Хоть бы причесался, растрёпыш, — черные усы Бернарда дернулись в усмешке. — Давай, жду. И не вздумай дергать конюхов, всё — сам.       Рыжий зацокал к выходу, следуя за человеком. Отмар перевел взгляд на Антрацита, который, шевеля бархатными губами, тянулся к оставшейся половине яблока. «Ну спасибо, что вычистили хоть,» — Гаритос провел пальцами против шерсти, приподнимая волоски и, не обнаружив ни пылинки, пригладил шерсть.       Оставив коня, парень прошел в амуничник, прикидывая, чем будет удивлять деревенских. Уж если сам не удосужился привести себя в надлежащий вид, то хоть коня нарядить надо. Провел рукой по нескольким рядам чистых чепраков*: синие, зеленые, красные, простые льняные — все они подходили к вороной масти коня. Но Отмар жаждал быть не просто красивым. Он хотел впечатлять. Взгляд паренька упал на предмет, настолько привычный здесь, что он его сразу и не заметил. Лишь теперь он понял, что настал тот самый час. Открыв рот в восхищении, юноша уставился в немом благоговении на парадный комплект отца. Не в силах сопротивляться, он, как завороженный, подошел, провел рукой по бархатному васильково-синему чепраку, скользнул кончиком пальца по шитому золотом гербу Лордерона.       «Да! Вот то, что надо. Именно это сразит наповал всю деревенщину.»       Сразу заметив нарядного коня, Бернард опасливо покосился на окно кабинета Гэрроула.       — Ты будто коня сватать идешь, а не себя.       — Заметят коня, заметят и меня.       — Давай не будем задерживаться во дворе, — посоветовал Бернард мальчишке, боясь, что старший Гаритос вот-вот заметит, что сынок надел на коня.       — Подожди, может, мечи возьмем?       — Отмар, ты знакомиться с ней идешь или захватывать?       — Знакомиться, конечно!       — Ну вот и поехали. Нечего женщин оружием пугать.       Они выехали, поспешно скрываясь со двора, будто конокрады. Бернард ехал молча, не решаясь прерывать мечтательных фантазий паренька, которые были так явственно написаны у того на лице, что прочитать их не составило никакого труда. Ветеран лишь ухмылялся, вспоминая себя в свои шестнадцать. Тайные ночные вылазки, ночевки в стогах сена так, чтобы не попасться на глаза селянам и на корм комарам. Как чудесен мир, когда тебе шестнадцать, вся жизнь впереди и все кости целы…       — Смотри, я же говорил, — Бернард с улыбкой оглянулся на Отмара и кивнул в сторону перекрестка.       — Ох… — Только и нашел, что сказать Отмар, заметив Сандру еще издалека. Окруженная компанией других девушек и молодых людей, она вела оживленную беседу, прерываемую волнами задорного смеха. Отмару вдруг показалось, будто он не вправе прерывать это веселье. Ведь подъедет сейчас и прекратится оживленная беседа. Возникнет неловкое молчание, все будут смотреть на него и ждать чего-то. Но чего? Что он должен сказать, чтобы его поняли?       — Волнуешься? — наполненный заботой голос Бернарда немного унял нарастающую панику в душе юноши. Слуга смотрел с какой-то мягкой снисходительностью и заботой.       — С чего ты взял? — выпрямившись в седле, Отмар задрал подбородок повыше, стараясь не выдавать своих чувств.       — С чего? Да так, с мелочей. Ты уже семь раз вытер пот с шеи, три раза пригладил волосы и пару раз поправил ремень. Всего-то!       — Даже не заметил, — парень разочарованно прикрыл глаза. Если он, едва завидев её, ведет себя, как идиот, что же будет, когда он подъедет к ней?       — Просто поздоровайся. Потом мы зайдем в трактир, ты примешь «зелье для храбрости», успокоишься и покажешь себя.       — Да-да, точно, — Отмар поспешно закивал, радуясь, что Бернард сам предложил отсрочку. — Стоп, мы что, напьемся?       — Самую малость. Чтобы убрать лишнее напряжение и расслабить язык. Обещаю, отцу не скажу. Ну а сейчас просто поздоровайся. Давай, я в тебя верю.       — Хорошо, — Отмар, выдохнув, расправил плечи, даже немного развел локти в стороны, чтобы казаться солиднее. Натянув повод, слегка сдавил бока коня ногами, заставляя того идти в глубоком сборе*, округлив мускулистую шею и подведя задние ноги под корпус. Антрацит ответил с радостью, ему было не сложно. Да и сам конь, кажется, находил особую радость в восхищенном внимании зевак. Он прошел, высоко поднимая ноги, поигрывая удилами и кося взглядом на прохожих, будто проверяя, все ли смотрят и любуются им.       — Добрый вечер! — хриплый писк сорвался с губ Гаритоса-младшего.       Компания молодежи прыснула смехом в ответ на его приветствие. Отмар готов был сквозь землю провалиться, это же надо было «пустить петуха» в такой важный, решающий момент! Ему только два слова надо было сказать! А он и на них оплошал.       — Добрый вечер, — раздалось в ответ. Люди отвечали сдавленно, сдерживая в себе рвущийся на свободу смех.       Пунцовый, как тюльпан по весне, Отмар бросил повод коня Бернарду и чуть ли не бегом скрылся в придорожном трактире. Остановившись у входа, где было не так светло, Гаритос часто моргал — глаза предательски щипало. Щеки всё ещё пылали от стыда, а в горле будто появился ком, который не удавалось сглотнуть.       — Да ладно тебе, Отмар, ну с кем не бывает, — дружеская рука легла на плечо, увлекая вглубь трактира. — Зато тебя точно запомнили. Вот, посиди тут пока, я скоро. Схожу за выпивкой.       — Ну почему, почему у меня такое с голосом? Я что, болен? — с мученическим стоном юноша скрыл в ладонях раскрасневшееся лицо.       — Эй, парень, ну что ты, в самом деле? Да, обычно голос ломается у мальчишек в более раннем возрасте. Но и как у тебя тоже встречается. Реже, конечно, но бывает. Потерпи немного, это скоро закончится, и ты забудешь все эти недоразумения, как страшный сон.       — Забудешь такое…       Отмар рассматривал деревянную столешницу вовсе не потому, что был заинтересован в причудливом, созданном природой рисунке. Ему было так стыдно, что он не решался поднять глаза.       «Это надо же было так оплошать!» — вздохнув, с унынием на лице, он размазывал по столешнице капли пролитого кем-то пива, выводя пальцем круги вокруг сучка.       — Держи!       Кружка тяжело опустилась на стол и хлопья пены начали сползать через край. Второй раз приглашать не потребовалось. С вожделением обхватив емкость с прохладным, только из погреба, напитком, Отмар с удовольствием залпом тушил пожар своего стыда. Опустошив наполовину, он прислонил запотевшую глиняную кружку к покрасневшей щеке.       — Ну как, лучше?       — Лучше. Но я ожидал, что будет чего покрепче, — Гаритос стёр пену с губ и поднял полные печали глаза на улыбающегося Бернарда. — Их смех до сих пор слышно с улицы…       — С чего ты взял, что они смеются над тобой? Они же смеялись еще до твоего приезда.       Отмар не успел ответить. Оба посмотрели в окно, оборачиваясь на наполнивший двор топот копыт. К таверне подъехал отряд вооруженных рыцарей.       — Это не наши, — прищурившись, Бернард пытался разглядеть гербы.       Не сговариваясь, они почти одновременно поставили кружки и двинулись к выходу.

***

      Отмар замер, вглядываясь в защищенных сталью людей. Бернард тоже молча изучал нежданных гостей. Опыт подсказывал ему, что порой лучше не выдавать себя, по крайней мере, до тех пор, пока не выяснишь, что к чему.       — Э, да ты глянь на этого вороного! — один из рыцарей кивнул на стоящего у коновязи Антрацита. — Огромный какой, футов шесть в холке!       — Тайрон, тебе дай волю, ты и спать с конями будешь! — остальные рыцари зашлись в хохоте. — А тут, между прочим, кроме коней есть на что посмотреть.       Рыцарь въехал в компанию притихшей молодежи.       — Ну что, девчата, кто в трактире компанию составит? Я угощаю!       — Морис, ну куда ты прешь, на коне-то? Потопчешь еще! — один из рыцарей, спешившись, подошел к юнцам, осматривая девушек. — Эх, такая глушь, а какая красота… Пойдешь со мной, милая? Не обижу, не бойся.       Терпение Отмара подошло к концу, когда он увидел, как один из рыцарей, взяв Сандру за руку, потащил к трактиру.       — Руки убрал, — Гаритос встал стеной, перекрыв дверь в трактир. Едва скользнув по испуганному лицу Сандры, перевел на рыцаря полный решительной ярости взгляд.       — Пацан, вот тебе, иди коня устрой получше, — рыцарь впихнул несколько медяков в ладонь юноши.       Зажав в руке монеты, Отмар, стиснув зубы в негодовании, ударил рыцаря в прикрытое шлемом лицо. Тот от неожиданности упал, а Гаритос со стоном схватился за кисть.       — Урок номер… Не помню какой. В барбют*, как впрочем, и в любой другой шлем, бей, если нет оружия, только латной перчаткой, а не голым кулаком, — вздохнув и с сожалением глядя на кисть паренька, тихо сказал Бернард. — И, кажется, у нас проблемы.       Остальные рыцари, кто пешком, кто еще верхом, приближались, охватывая троицу плотным полукругом.       — Что здесь происходит?! — пробасил въехавший во двор грузный всадник, сразу направляясь к столпившимся рыцарям. — Вы еще даже пить не начали, а уже драку учиняете?!       Бернард осмотрел подъехавшего — тот выглядел подозрительно свежим. Даже от подтянутых молодых рыцарей разило потом, а этот и сам бодренький, несмотря на явно лишний вес и почтенный возраст, да и конь под ним полон сил. Бернард готов был биться об заклад, что тот лишь недавно пересел, а до этого лениво трясся в карете. Черты лица были отдаленно знакомыми. Поморщив лоб, бывший оруженосец, наконец, вспомнил.       — Лорд Брайан Джонс! Какая неожиданность! Ваши люди, полагаю, не специально, а по совершенно досадному недоразумению, решили поприветствовать Отмара Гаритоса не совсем должным образом.       — Бернард? Приятная неожиданность... Роберт, чтоб тебя! — барон закатил глаза. — Не успели приехать, так ты опять ввязался! Да не с простым парнем зацепился, а с сыном Гэрроула! Быстро извинись!       — Прошу прощения, милорд, — рыцарь уже стоял на ногах, потирая челюсть. — Мы не собирались бесчинствовать в ваших землях. Да и девок ведь не обижаем. Но какие посиделки без них? Сами понимаете…       Отмар лихорадочно вспоминал, кому и как надлежит ответить, чтобы выдержать приличия. После смерти матери гости были такой редкостью, что подобные визиты можно было сосчитать по пальцам одной руки. Наконец, решил проигнорировать извинения рыцаря и приветствовать дальнего соседа.       — Господин барон, — Отмар кивнул, всё еще держась за стремительно приобретающую лиловый цвет руку. — Я верю, что ваши люди не будут обижать моих подданных, а случившееся действительно было досадным недоразумением. Полагаю, вы приехали навестить отца? Не откажете в чести сопровождать вас?       Отмар решительно не хотел сопровождать нежданного гостя, ведь он так удачно спас Сандру, как настоящий герой из книг. Наверняка, она хочет отблагодарить его. Но этикет был решительно против и не позволял оставлять гостя.       — Разве я могу отказать вам? — усмехнулся Брайан. — Буду счастлив провести остаток пути в вашей компании. Думаю, на этот раз мы сможем даже поговорить, а то в прошлый мой визит вы, Отмар, были мне по пояс примерно, и несли, по большей части, бессмыслицу.       — Буду счастлив сопровождать вас, — вежливо улыбнувшись, кивнул Отмар, потом повернулся к слуге. — Бернард, будьте любезны, проводите мою подопечную домой.       Гаритос прошел через почтительно расступившихся рыцарей, отвязал коня.       — Ну да, я бы мог догадаться по этому славному животному, что в трактире непростые посетители, — барон Джонс с некоторой завистью посмотрел на Антрацита, но потом его взгляд задержался на парадном чепраке. — А вот это отец зря вам разрешил надеть. Всё таки со смыслом вещица…       — Да вот… — Отмар только потупил взгляд.       — А-а-а, по лицу вижу, что не отец вам разрешил, а сами взяли. Что ж, оставим это нашей тайной, но по приезду снимите и больше не надевайте, пока сами не заслужите.       — Спасибо, — сконфуженно кивнул Отмар. — Давно же вы не бывали у нас в гостях.       — Да вот, решил тряхнуть стариной. Да ещё новости из Штормграда…       — Какие новости?       — Об этом позже, Отмар. Думаю, отец будет не против вашего присутствия.