Почему так больно?

«Потери всегда оказывали странное влияние на мою семью, а я потеряла многих людей». И сегодня еще одного. Лене кажется, что пора бы уже привыкнуть: она теряет каждого, с кем становится близка. Каждый раз, подпуская кого-то ближе, она теряет его. И каждый раз ей одинаково невыносимо больно. К этому нельзя привыкнуть. А жаль. Почему же она все еще продолжает делать это? Джек был ее первой любовью. И, пока что, последней. Было время, когда он был для нее всем. Она дышала им, жила им, он был нужен ей как воздух. Он был добрым, понимающим, поддерживал ее во всем, утешал, когда было нужно. Он любил ее. И, чувствуя себя по-настоящему любимой впервые за долгое время, Лена долго не могла поверить, что это происходит на самом деле. Слишком давно с ней этого не случалось. Но случилось. И она окунулась в эту любовь, отдавая ей всю себя, страстно, пылко — так, как умела делать только она. Всей широтой своей души, расцветшей в объятиях любви, так внезапно и так счастливо появившейся. Уезжая из Метрополиса, Лена чувствовала себя разбитой. Это был конец. Конец ее счастью. Она надеялась, что хотя бы в этот раз, хотя бы с ним этого не произойдет. Но это произошло. Это всегда происходило, когда вставал выбор между ее счастьем и работой. Лена всегда выбирала второе. Почему? Она и сама не знала. Джек понял ее, сказал, что она ни в чем не виновата, просто так сложилось, так сложилось, что ее счастье снова утекло прямо из ее рук сразу после того, как она отпустила его. Но почему-то она продолжала давать себе надежду. Хотя в глубине души знала, что не может быть счастливой. Это не для нее. Она — Лютор, она должна быть гордой, холодной, собранной. И корпорация ее брата — то, на чем она должна была сосредоточиться в данный момент. Она могла позволить себе все, но не счастье. Быть счастливой — слишком сложно, больно, долго и так запутанно, что Лена боится принять это счастье. Боится любви. И все же не сдерживается, когда Джек снова оказывается рядом с ней. Все же встречается с ним, с надеждой смотрит на него, заглядывает в такие знакомые глаза, целует. Счастье такое опасное, но такое теплое, манящее и близкое — только руку протяни. Лене больно уже от этой близости. И как же больно становится, когда она видит Джека, испускающего последний вздох. Его красивые темные глаза закрываются, и ее сердце разбивается на миллион осколков, больно вонзаясь в плоть под ребрами. Снова. Почему же так больно? Она теряет его во второй раз, но легче не становится. Только хуже от осознания, что теперь уже навсегда. Она осталась одна. Снова. Почему же так больно? С такими мыслями Лена сидит на диване в офисе. Ей хочется кричать до потери голоса, но она просто смотрит в одну точку, чувствуя, как глаза становятся мокрыми. Она знает, что потом боль внутри заменит пустота, и с нетерпением ждет этого момента. Потому что сейчас она чувствует себя невыносимо. Просто невыносимо. Она не может жить с этим чувством еще хоть сколько-нибудь. Когда приходит Кара, приносит цветы, садится рядом и обнимает ее, Лене становится легче. Как раз вовремя. Невыносимое ломанное чувство внутри блекнет. Она находится в объятиях друга, которого у нее никогда еще не было. Был брат, была любовь, но настоящего друга, который был бы с ней, несмотря ни на что — не было. Сейчас, только после потери близкого ей человека, боль еще слишком сильна. Наверное, поэтому она так легко доверяется девушке рядом, позволяет обнять себя, прижимается к ней и закрывает глаза. «Я всегда буду твоим другом. И всегда буду защищать тебя». Разум говорит ей, что это ложь. Кара, конечно, имеет в виду именно то, что произносит, но Лена знает: будущее еще успеет измениться сто раз. Она никогда не будет знать точно, кому довериться, и никогда не сможет сделать этого, не заглядывая вперед и не замирая в леденящем от страха предвкушении предательства. Никто ведь не знает, что будет в будущем. И все же она доверяется Каре. Она устала, она морально разбита, и ей нужен кто-то, кто поддержит ее. И эти слова… тоже нужны. Пусть даже это всего лишь слова. Всего лишь пустые обещания, подтверждения которым никто и никогда не сможет найти. Они дарят иллюзию спокойствия, такого желанного и недоступного счастья, за которую Лена цепляется, как утопающий за соломинку. Потому что ей нужно это. Она ведь всего лишь человек. Не Девушка из Стали. Не Супергерл.

***

Супергерл мягко приземляется на ее балкон вечером следующего дня. Лена и не услышала бы, если бы была увлечена работой, но она просто сидит перед ноутбуком, тупо пялясь в экран, поэтому слышит тихий шелест ветра сзади и оборачивается, когда ноги девушки касаются пола. — Привет. Я войду? — Да, конечно. — Лена слегка кивает, но остается сидеть за столом, оказываясь вполоборота к вошедшей и борясь с желанием развернуться спиной. Она не хочет, чтобы кто-то еще, кроме Кары, видел ее такой. Со вчерашнего дня почти ничего не изменилось, за исключением того, что она почти не спала ночью и не только чувствовала себя, но и выглядела отвратительно. Боль осталась, но от того, что она стала менее свежей, почему-то было еще хуже. — Что-то случилось? — спрашивает она. — Нет, я… Вообще-то, я просто решила проведать тебя… Кара сказала мне, что Джек много значил для тебя, и я подумала, что после всего, что произошло, тебе нужна поддержка. — Мы даже не друзья, — глухо произносит Лена. Боковым зрением она видит, как Супергерл устало вздыхает. Она подходит ближе и оказывается возле стола, рядом с Лютор. — Лена, я знаю, каково это — потерять кого-то. Я лишилась моих родителей в сознательном возрасте и сразу после этого оказалась на чужой планете одна. Мой кузен уже вырос к этому времени, и первое время мне было очень тяжело. Но люди вокруг были добры ко мне. Я почти не знала их, но они старались помочь мне как могли. И сейчас я понимаю, что, если бы не их поддержка, все могло бы быть хуже. Лена медленно поднимает глаза на девушку. Супергерл садится на корточки перед ней, и Лене почему-то хочется, чтобы она взяла ее за руки. — Я всего лишь хочу помочь тебе. Я не прошу тебя доверять мне, просто дай мне побыть рядом. Лена смотрит в светлые глаза напротив, и почему-то это приносит спокойствие. Она все еще не доверяет Супергерл до конца так, как другу, но ее присутствие почему-то помогает. Супергерл излучает спокойствие и надежду, и Лена абсолютно точно не хочет, чтобы она уходила. Она облокачивается на спинку кресла и закрывает глаза. — Хорошо. Лютор чувствует прикосновение к пальцам. Супергерл ободряюще сжимает ее руки в своих, потом поднимается во весь рост. Лена слышит, как она отходит куда-то в сторону — судя по всему, к открытой двери балкона — и останавливается. Она знает, что на улице уже темно и что весь город сейчас горит тысячами огней. Не открывая глаз, она представляет себе эту картину и то, как Супергерл, как обычно, скрестив руки на груди, смотрит на нее с балкона ее офиса. В помещении очень тихо, слышится только, как далеко внизу шумит город, и изредка легкий ветерок задувает внутрь через балконную дверь — Лена едва чувствует его кожей. — Я не знала, что у тебя есть время на то, чтобы приглядывать за сестрой злейшего врага своего кузена, — тихо произносит она, не раскрывая глаз. — Я пришла, потому что ты важна для своих друзей, — так же тихо отвечает Супергерл, и Лена чувствует, как она разворачивается к ней. — И… для меня. Я знаю, что ты не плохой человек, Лена. — Это Кара тебе сказала? — Нет… Я поняла это сама, по твоим действиям. — Верно. Ты же всегда пытаешься увидеть в людях что-то хорошее, — сказала Лютор, и это прозвучало горько и саркастично одновременно. — Пытаюсь. Потому что хорошее и правда есть в каждом. Лена поднимает веки и сталкивается с взглядом голубых глаз, который пронзает ее. Супергерл смотрит на нее далеким напряженным взглядом, в котором плещется теплота и боль, и Лене хочется отвернуться. Потому что в этом взгляде девушки-солнца слишком много чего-то личного, он своей открытостью проникает в самое сердце, разрушает все возведенные стены, а этого Лена позволить не может. Потому что она разрыдается, если не отвернется. И она отворачивается. — Мне жаль, Лена. Я должна была найти другой способ, Джек мог бы выжить… Мы могли бы победить по-другому… Лена замирает, словно пронзенная. Перед глазами снова встает лицо Джека, умоляющего закончить это. Она так и не успела сказать ему, как любит его. И никогда уже не узнает, можно ли было спасти его. — Нет. — Лена качает головой. — Ты не виновата, Супергерл. Это из-за меня все так случилось. Кара предупредила меня не приходить к нему, но я не послушала… Я не могла поверить, что он убийца, я… пошла спросить его об этом, потому что поверила бы только его словам… Это было глупо. Я должна была поверить Каре. Она мой друг, и… — Лена смолкает. Голос дрожит, и в глазах снова собираются слезы. Она просто очень хочет, чтобы все это закончилось. — … и у тебя никогда раньше не было друзей, — заканчивает за нее Супергерл. Лена поднимает на нее холодные мокрые глаза в немом вопросе, и девушка стойко выдерживает этот взгляд. — Кара говорила. Она часто говорит о тебе, знаешь… Лютор чувствует, как сердце пропускает удар, и сглатывает. Ее охватывает странное чувство, но тут же исчезает, раньше, чем она успевает осознать его полностью. Она ловит себя на том, что продолжает смотреть на Супергерл, а Супергерл — на нее, и ее напряженный взгляд по-прежнему наполнен болью, теплом, и по-прежнему такой пронзительный и открытый, что Лене хочется отвернуться. Но на этот раз она этого не делает. Она глотает слезы, смотрит в светлые глаза девушки и севшим голосом произносит: — Так значит, ты беспокоишься обо мне? Взгляд Супергерл теплеет еще сильнее, сжатые в напряжении губы чуть изгибаются в улыбке. — Да, — просто отвечает она. Внутри все вздрагивает, словно от удара. Шутка ли, всего за два дня целых два человека признаются ей, что она важна для них. И Лена почему-то не сомневается в искренности ни того, ни другого. В горле собирается горечь невыплаканных слез. Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но долгое время молчит, прерывисто и глубоко дыша, а потом чуть слышно произносит: — Отнесешь меня домой? Супергерл тепло улыбается в ответ — так тепло, что Лена чувствует это тепло в груди, и подходит к ней. — Конечно. Когда Супергерл поднимает ее, Лена чувствует, как напрягаются мышцы ее сильных рук, и ловит себя на желании провести по ним ладонями. Она чувствует себя слишком устало и разбито, чтобы размышлять об этом, но все же думает, что это… странно. Наверное, она не должна этого хотеть. Но после того, как Супергерл берет ее на руки и медленно поднимается в воздух, она внезапно чувствует спокойствие. Все вокруг становится неважным: важно только то, что Супергерл держит ее, что она в безопасности, и что она может ей… доверять.