Письмо музыканту

Дверь открывается с протяжным скрипом. Мужчина недовольно на это отмечает, что хоть двери рабочие студии могли бы смазать, особенно входную: здание и так не было ухоженным снаружи. Он еще даже не вошел, а уже поймал непонятное ощущение, словно возвращатся в свой старый дом, которому потребовался бы хороший ремонт. Джоуи Дрю — богатый владелец самого знаменитого шоу, а лицо как у задиристого пацана. Хотя скорее просто как у какого-нибудь старика, не особо заинтересованного в своем виде. — Генри, я пришел. Сэмми Лоуренс, наконец-то переставший возиться с карманами брюк и ключами, поднимает взгляд светлых глаз. Первое впечатление… двоякое. Коридор имел паутину по углам, но еще дальше горел проектор. Какого черта они так забросили уборку? Джоуи настолько спятил, что решил экономить на уборщиках? Гость даже помнит одного, которому приходилось ночью убираться по всему помещению. И который взял его торт, кажется. Но на такие мелочи он махает рукой. Странно даже и смешно: сколько лет прошло, а тут вспомнил совсем некстати. Видимо, того уборщика уволили. — Генри? — повторяет Сэмми, проходясь по коридору. Да… Он, конечно, не особо разбирается и по музыке больше, но тут ремонт действительно незаменим. А ведь правда ощущение, что вернулся. Лоуренс никогда не испытывал проблемы с привязанностью и сентиментальностью. В свое время ему пришлось по личным причинам уступить свое место главного композитора какому то другому сотруднику, оставить все свои труды и уехать по личным делам. С тех пор он так и не в курсе, что происходило со студией. Ее дела, что ожидаемо, и дальше шли в гору, а мужчине было не до этого. Нужно было решать свои проблемы и искать новую работу. Хотя Генри, мрачного и вечно хмурого художника, Лоуренс очень долго не мог забыть. И легко вспомнил о нем, когда получил письмо. Именно сейчас Сэмми растерянно перечитывает его, потому что вокруг не оказалось ни одной живой души. «Это развод» — первое, что пришло в голову. «Смысл прикалываться над тем, кого все забыли» — пришло вторым. В студии было слишком тихо. Только треск и грохот досок (сколько можно о ремонте?) иногда заставляли вздрагивать от неожиданности, но совсем скоро мужчина свыкся с тем, что находится в разваливающимся здании. Никаких шагов или разговоров. Кто бы вообще остался здесь? Лоуренс все же решает не топтаться на месте и пойти наконец куда-нибудь. Возможно, Штейн опаздывает. И Лоуренс найдет его или займет себя чем-то. Только вот проблема в том, что мультипликатор не указал время. Лишь место встречи, студию. Отсюда Сэмми ранее сделал вывод, что его просто будут ждать в ближайшее время. Судя по беспорядку, здесь никого не было достаточное количество времени. Несколько месяцев? Полгода? Генри никогда не был простым человеком. Вполне возможно, он хотел, чтобы Лоуренс что-то сделал тут. Почему не сам? Какого черта он играет на старых отношениях, никого другого не нашлось, или Сэмми как-то связан с этим? Сколько там лет прошло… дюжина, примерно, да? Письмо пришло на один из старых адресов. Об этом уведомила его прошлая хозяйка дома, в котором он жил. Ну хоть сообщение было приличным, зная нрав Генри и любопытность женщины… Сэмми прошибает. Письмо приличное. Оно… какое-то стандартное. Лоуренс сам пришел сюда чисто из интереса, даже не особо обратив внимание на официальный стиль. Считал ли Генри теперь Лоуренса другим человеком? Незнакомым? Двенадцать лет… да, вполне. Кем бы и художик ему не приходился, Сэмми и сам за такую паузу не относился к Генри как прежде. Сейчас, в лучшем случае, они друг другу старые знакомые. Так что, здесь, блять, такого, что Штейн позвал его? И сам не пришел. Глупо было думать об опоздании. Это тоже самое, что назвать Дрю прекрасным человеком. Значит, скорее всего, Генри действительно его где-то ждет. Но одновременно с этим его не было: Лоуренс успел подергать за ручку каждую закрытую дверь, зайти в открытые комнаты и уже испачкать брюки в чертовых чернилах. Штейна нигде не было. И в прятки он не играл. Зато находит надпись. Такая корявая и размазанная, что ничего не разобрать. Чернила льют. Кто сделал эту гадость? Похоже, недавно? Жидкость же не могла долго литься, да и лужа не такая большая. Но место покинули еще до него. И музыкант вместо художника находит к тому же комнату с балконом. Или что это? Сэмми опирается на перила, хотя секундой позже больше не прикасается, вспомнив про доски. Но вниз все равно заглядывает. От беспроссветной тьмы складывается не лучшее впечатление. Сколько же там метров? Судя по толстым цепям, здесь поднимается что-то тяжелое. Самуэль берет батарею с полки рядом находяшегося шкафа, с сомнением смотря на разъемы в технике. Все же вставляет, но возникает вопрос: «А где вторую найти?». Но проблема решается быстро, Сэмми всего-то открывает ящик у полок. Остается лишь дернуть рычаг. Непонятно, что выйдет, пускай и очевидно. Наверное, композитор все еще был сметен. Это здание не было заброшено, судя по рабочим механизмам, но здесь не жили и не работали. В обычном понимании, здесь не было его бывших коллег. Да и просто рабочих, ведь и его знакомый состав могли выгнать. В этой студии больше ничего не остается. По крайней мере, он все еще сможет уйти. Механизм не скрипит натужно, на удивление, как ожидает мужчина. Лишь что-то глухо громыхает. Приходится подождать. Там и правда так глубоко? Сэмми оживляется, когда улавливает контуры непонятной машины. Это та самая?.. Он помнит, что здесь все связано с чернилами. Так, быть может, ее следует запустить? Только отсюда мужчина явно не дотянется. Есть какой-то другой способ включить ее. — Что за чертовщина? Самуэль смотрит на приоткрытую дверь и еще один коридор. Он точно помнит, что комната на против металлической двери была закрыта. Они вполне могли быть подключены к тому рычагу, правда, а Сэмми в последнее время слишком нервный. Ну вот кому захочется открыть их… да кому в принципе? Лоуренс спускается. Здесь столики с книгами и… о, заколоченный проход. Тут был спуск вниз, раз стекаюшие чернила еще не затопили пол. Но их не так много, всего тройка тоненьких струек. Делать в этой комнате откровенно нечего. В противоположном проходе интереснее… В руки попадается аудиодневник. Голос до боли знакомый, что ожидаемо, но Сэмми при всем желании не сможет вспомнить хоть одно имя. На уме разве что вертится образ девушки, которую Самуэль часто хвалил. У нее имя тоже начиналось на «С», это он точно помнит. Она, кажется, озвучивала одного из персонажей. Ангел, да, других-то и нет. И… ох, он отвлекся. В общем, человек говорил о том, что Дрю заставил всех что-то отдать. Лоуренс даже это вспомнил. В то время он не разбирался, едва сдержав колкость на нелепое требование, и отдал одну из пластинок. Не случайную, конечно, одну из копий, чтобы не портить себе досуг и работу. Но это… действительно еще актуально? Несмотря на то, что Лоуренса заменили и что прошло столько лет? Самуэль идет дальше. От упавшей доски он даже не дергается. Зато настораживается от странного запаха. Похоже… на чернила и что-то еще. И замирает от пронизывающего дискомфортного ощущения. Здесь… дверь, которая как та открывшаяся. Железная, похожая на гаражную. Сэмми зажимает нос, его так режет, что возникает желание уйти поскорее. Боже, что там вообще? В соседней комнате есть еще один рычаг с постументами. — «Низкое давление», — читает мужчина. Для чего? Чернил? То есть, это настройка, а где-то еще нужно будеть подать их? Он жмет на рычаг, но ничего не происходит. Хорошо, и как тогда поменять давление? Лоуренс осматривает комнату. У каждого постумента… Над каждым из них висела картина. Всего их было шесть и изображали они силуэт знаменитого чертика, ноту, чернильницу, шестерню и гаечный ключ с, видимо, книгой… Книга! А шестерня была на том шкафу в комнате с машиной! Видимо, это те «подношения». Стоп. Как это работает вообще? Если он и будет бегать по всей студии и соберет все, то как это должно повлиять?! Сбитый с толку, Сэмми идет за книгой и шестерней, но натыкается на картонку. Она… упавшая. Лоуренс не видел рядом изображений Бенди, или не акцентировал на ней внимания из-за ужасного запа… ЧТО ЭТО?! Лоуренс резко отворачивается. Черт, черт, черт! Он даже не знает, что хуже: раскрытая грудная клетка с торчащими ребрами, или… Блять! Сэмми медленно вдыхает. Задерживает дыхание. Выдыхает. Это не человек, стоит начать с этого. Однако это не отменяет факта, что убили непонятное суще… Лоуренс трет глаза. Он понял, что это не человек, краем глаза, но совсем не разглядел! И не собирался! Но… но… это Борис! Борис!!! С гачным ключом внутри и… Да что за хуйня здесь творится? Нет, нет, нет. Сэмми больше не останется здесь. Тот кто это сделал, психически не здоров, Сэмми рискует оказаться уже реальной жертвой. Пускай Генри в этом дерьме разбирается самостоятельно. Мужчина заранее достает ключи, нервно озираясь по сторонам. Его пробирает ужас, когда он понимает, что дверь не поддается. Вынимает из скважены ключи, но упрямо втыкает их снова, с недоумением глядя на чернила. Он совсем ничего не понимает… Откуда они там? Связка больше недостается. Увязли и застряли. Это… это не так работает! Сэмми шипит ругательства, понимая, что не выберется, нет же окон! Доски хлипкие, но как он стену проломит? Своим хлипким телом? Конечно! Он выбьет дверь. Всего-то. Конечно, музыкает ничерта не знает, как их правильно ломать, и нога будет ныть после, но из-за этого оставаться здесь? Абсурд! Нет, Самуэль выберется отсюда. Мужчина оходит назад, напрягаясь. Пол под ногами трескается. Лоуренс успевает отскочить в последний момент, прежде чем он провалится. Самуэль шокированно смотрит на дыру. Он мог разбиться! Его могло завалить! На мгновение в нем все замирает. Сэмми же не выберется. У студии нет черных выходов. Нет, это бред. Джоуи не имел проблем с проверками, сейчас-то запасные входы не должны отсутствовать. Но связка ключей… Да черт с ней! Станет он еще тянуться и рисковать не пойми чем, ключи застряли! Как же все очень плохо сложилось… Надо найти топор. В читательском зале завал вполне разберим. Хотя эти доски настолько хлипкие, что даже Лоуренс, не блестевший успехами в физическом развитии, мог сломать их. «Не смог» — отчаянно проносится в голове. Сколько бы Сэмми не тянул дощечки, они не поддавались. А топора так нигде и не было. По крайней мере, теперь он не совсем безоружен. Дротики довольно травмоопасны! По крайней мере, ими можно проткнуть глаз и живот. Лоуренс серьезно рассматривал это, ради собственной жизни он может убить нападающего. Только дротиков всего три. Нет, для того, чтобы отвлечь, более, чем достаточно. Но ими серьезно с расстояния навредить не выйдет. Так что они на совсем крайний случай. Немного погодя, он берет одну из книг. Если встретится с предполагаемым сумашедшим, то хоть в голову бросит ее. А так… у него, похоже, не оставалось вариантов. Либо ждать не пойми чего, либо хоть что-то предпринять. И Самуэль выбрал до конца разобраться с этой ублюдочной машиной. На ней же все завязано! Раз с ним играются, то он воспользуется свободным временем и найдет, как перехитрить выблядка. Мужчина прислушивается. В студии по-прежнему тихо, даже когда ему приходится всю ее обшарить в поисках нужных предметов. Он, должно быть, четверть часа с ними возился, и предчувствие вопило: как композитор мог не наткнуться на этого человека? Прямые коридоры, закрытые комнаты… Здесь было тесно для пряток. Лоуренс бы сказал, что в здании по-прежнему ни души, но какого черта? Выключающийся свет из-под двери, их ручки, неожиданно поворачивающиеся, передвигающиеся картонки!Сэмми же видит это... Но думает, честно говоря, что сошел с ума. Где-то совсем на краю видимости они танцуют в далеке коридоров, а когда Лоуренс с бешено стучащим сердцем и зажатым дротиком в кулаке поворачивает в тупик, то никого не видит. Один раз такая выскочила прямо перед ним, напугав. Бывший работник студии проверял, откроются ли новые комнаты… Плюшевая игрушка нашлась в кинозале. На одном из стульев. Виниловая пластинка нашлась в той комнате с проигрывателем. Где еще свет потух. Сразу, как Сэмми подошел. С чернильницей тоже было очевидно, хотя музыкант искал ее у стола Генри. Потом он сообразил пойти в соответсвующий отдел и найти вещицу под каким-то из столов. Но даже это было не так муторно… нет, оно не было муторным. Оно вызывало отвращение. Лоуренс не хотел доставать этот злосчастный гаечный ключ и вообще касаться этого недоразумения чьего-то выверта (а вполне вероятно, чьих) больного сознания, но машина банально не запустится. Инструмент достался с противным хлюпом и Сэмми оставалось благославлять свою стрессоустойчивость, осознавая, что мог бы упасть в обморок, будь более впечатлительным. Только бы выбраться отсюда… Рычаг все еще не работает. Давление все еще низкое. Сэмми вспоминает: рядом с игрушкой был вентиль! Он осторожно заглядывает. Никого. И тем больше испуг от неожиданности, когда проектор с громким щелчком начинает циклично показывать танец улыбчивого демона. Сэмми и раньше его милым не считал, а теперь будет ненавидеть. «Чернила тоже», — думает, смотря на лопнувшую трубу. Вот и высокое давление. Приходится выходить из маленького кинотеатра перепачканным в этой дряни, но зато теперь Самуэль может воспользоваться рычагом! На мгновение его ослепляет яркая вспышка. Лоуренс шипит ругательства, протирая глаза, и не сразу понимает, что поменялось. Соображает, что все потемнело, когда выходит из-под лучей лампы над механизмом. Это заставляет нервно сжать дротики. «Все только начинается», — шепчет дурное предчувствие. Сэмми искренне не хочет верить, что ему пиздец. Студия приобрела мрачные оттенки. Словно замерла, приготовившись к рывку. И Сэмми это очень сильно не нравилось. Когда он подходит к чернильной машине… Он не подходит. Потому что проход заколочен. Странно как-то. Лоуренс пялится на доски с непониманием, делает шаг ближе. И именно в этот момент за ними выскакивает нечто, едва не вцепившись в музыканта рукой. Он вовремя отскакивает назад. Секунда промедления стоила бы ему жизни. Композитор во все глаза таращится на это чудо, не выглядещее чем-то прекрасным. Сэмми вообще не понимает, что это. Оно… все… в чернилах? Рогатое, улыбающееся… Мужчину пробирает ужас. Миг. Широкая ухмылка становится шире. Две. Оно хватается рукой за доску и без особых трудностей ломает ее. БЛЯТЬ! Сэмми подрывается с места. Он не собирался ждать эту тварь! Сзади слышен хруст досок и скрип половиц. «Некуда бежать!» — с отчаянием понимает Лоуренс. Только… только дыра. Перед выходом… Но у него будут шансы выжить, а в когтях монстра — нет. И он приближался. Стремительно, но ноги вязли в густых чернилах. Он и не сможет до куда-то дальше добежать. А вот и дверь. Закрытая, но с дырой перед собой. Сэмми снова на краю. Прыгает ровно тогда, когда когтистая ладонь лишь рвет рубашку, а не ловит свою новую жертву.