Первое приветствие | The First Hello

– Но что, если я ей не понравлюсь? – Милая, ты сумела понравиться Роду. Никто не делал этого со времен средневековья. Сколько раз мы должны повторять это? Она будет тебя обожать. – Но что если... – Питомец, – Беллатрикс бросила на свою девушку многострадальный взгляд, который говорил о том, что она знает о неуверенности Гермионы, но также и о том, что она уже начала изнемогать от них. Она отвернулась, когда Гермиона, наконец, расслабилась на диване, и начала дергать за свободные нитки на своем сарафане, которых не было, пока она не начала ковыряться в них. Мягкая кожа и прокладочный поролон окружили ее, когда она суетилась на выбранном месте, ее тело было спокойным, но мысли были бешеными. Динг Звонок лифта разнесся по маленькой зоне ожидания, а сдвоенные стальные двери распахнулись, открывая переоборудованный грузовой лифт, обслуживающий детский сад в верхней части здания. Беллатрикс успокоительно вдохнула и напомнила себе, что это только первая встреча из многих. Она не стала говорить Гермионе, да она и не могла, но от этой встречи зависело очень многое. Эта первая встреча. Она любила Дельфи до конца света и обратно, сделала бы все необходимое, чтобы защитить ее, чтобы она была счастлива, но даже она должна была признать некоторые вещи. Дельфи могла быть... трудной в общении. Мнительной. Она была непоколебима в своих взглядах, что не могло быть возможным для человека, которому всего восемь лет. Маленькая девочка составляла мнение почти на месте и редко, если вообще когда-либо, меняла его. И вот теперь ей было сорок шесть лет, и у нее была восьмилетняя дочь, которая видела в мире больше плохого, чем некоторые взрослые. Ее воспитание стало печальным следствием короткого пребывания в тюрьме и непоколебимой приверженности Тома строгим правилам и ужасным мнениям. Ее маленькая девочка научилась заботиться о себе так, как не должен заботиться ни один ребенок. Но теперь она была на свободе, свободна от закона и всех своих прошлых ошибок, под полной опекой своей дочери. И на грани того, чтобы предложить красивой женщине почти вдвое моложе себя переехать к ней. Это было заметное изменение темпа ее жизни четыре года назад. Вместо холодной стальной скамьи она теперь сидела на дерьмовом диване в дорогом детском саду, в дорогом городе, наполненном слишком большим количеством дерьмовых людей. Она надеялась, желала, молилась, что ее дочь полюбит Гермиону так же сильно, как и она сама. По правде говоря, Беллатрикс любила в своей жизни, наверное, четверых человек, двоих, когда ее сестры были совсем девочками, и ей нужно было, чтобы Дельфи поладила с Гермионой. Она ждала этой встречи несколько недель, и теперь было решено: победи или умри. – Мамочка! – раздался в пустом вестибюле высокий голос дочери, когда девочка вырвалась из рук воспитательницы и помчалась прямо к тому месту, где она сидела. В последний момент Дельфи попыталась подпрыгнуть, пытаясь влететь на колени Беллатрикс, но вместо этого оказалась наполовину на массивном черном диване. – Милая, – Беллатрикс обняла девочку, а затем откинулась назад, чтобы усадить ее на диван, – Я хочу тебя кое с кем познакомить. Глаза девочки загорелись, когда она заглянула за угол плеча Беллатрикс и посмотрела туда, где скромно сидела Гермиона. – Дельфи, это Гермиона. Девушка, о которой я тебе рассказывала? – Дельфи сузила взгляд, переключаясь между ними, ее маленькие глаза смотрели жестко и подозрительно. – Привет. – приветствие Дельфи было коротким и отрывистым, ее маленькое тельце подалось назад, пока она не оказалась между подлокотником дивана и бедром Беллатрикс. – Привет, Дельфи, я Гермиона, – она протянула руку в профессиональной манере и улыбнулась так ярко, как только могла, – Рада наконец-то познакомиться с тобой. Твоя мать рассказала мне все о тебе. – Все хорошее? – Дельфи наклонилась вперед и слабо ухватилась за конец пальцев Гермионы, после чего один раз грубо встряхнула их и отступила. – Конечно, много хорошего! Надеюсь, она рассказала тебе то же самое обо мне. – Мама сказала, что ты работаешь с Драко, – Дельфи наклонилась вперед, как бы заговорщически прошептав свой вопрос, в то время как Беллатрикс осталась бороться под своим неудобным углом, чтобы помахать на прощание работнику, который сбил ее с ног. – Да! Мы оба работаем в правительстве, твой кузен – мой очень хороший друг. – А как насчет Нимфы? – О, – лицо Гермионы слегка побледнело, – Я работаю с ней не так часто... – Мама говорит, что ты с Нимфой встречались, и она сказала, что недостаточно хороша для тебя. Беллатрикс почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица с той же быстротой, которую можно было бы ожидать от перерезанной сонной артерии. Это не было секретом, отношения Гермионы с племянницей были настолько открытыми, насколько это вообще возможно в Англии. Но это была не совсем желанная тема для разговора; Нимфа в итоге разбила сердце Гермионы, разорвав его, чтобы отправиться на трапецию за вечно унылым Ремусом, мужчиной почти вдвое старше ее. Хотя, по ее мнению, она не может жаловаться на последнее. Даже если казалось, что она делала это, и достаточно часто, чтобы Дельфи это запомнила. – Да неужели? – Гермиона откинулась назад, чтобы одарить Беллатрикс сладковатой улыбкой: – Что еще твоя мама говорила обо мне? Дельфи уселась обратно в свое маленькое углубление и задумалась, ее лицо было перекошено, так как она думала так сильно, как только может думать ребенок ее возраста. – Она сказала, что когда ты была в доме тети Энди на летней вечеринке, у тебя была самая большая... – Нет, нет, нет, абсолютно нет! – Ну вот! Посмотри на время, нам пора, – Беллатрикс подхватила Дельфи на руки, вставая с дивана, – Пойдем, питомец, – она поставила дочь на землю и положила руку ей на голову, – Мы же не хотим опоздать, в конце концов. Гермиона одарила ее чеширской улыбкой, стараясь не оставать от них, ее глаза были тяжелыми, а лицо наполнено весельем. – О, – она пристроилась рядом с Беллатрикс и соединила их руки, – Думаю, я отлично полажу с Дельфи.