a nightmare

—Намджун, что ты делаешь? Оглушительная пощёчина растекается по щеке горячим красным пятном, заставляя омегу по инерции отвести голову в сторону от полученного удара. —Заткнись, дрянь,—гневно рычит мужчина, беря пискнувшего Чимина за волосы и швыряя на пол. Тот выставляет перед собой руки, которые мигом простреливает острой болью, как если бы он прыгал с забора на землю, рискуя сломать себе ноги. Но здесь ему, походу, собираются сломать не только ноги. Ким присаживается напротив испуганного парня и снова сгребает шевелюру в охапку, дергая назад, чтобы тот поднял лицо. Пак морщится. —Мне хотелось бы задать этот вопрос тебе. Какого хуя ты делаешь? Что, моего члена мало — решил на Юнги перейти, да? Захотелось разнообразия? Или ебучего экстрима, чтобы позлить меня и посмотреть, что из этого выйдет?—Пальцы альфы перетянули волоски в некоторых местах до выступающих слез, и юноша инстинктивно протянул руку к голове, чтобы убрать ладонь мужчины, но тот только сильнее сдавил, пресекая любые жалкие попытки. —Хорошо, сейчас увидишь... И наконец отпустил, позволив омеге ненадолго отдышаться от такой внезапной нападки. Тот поднял взгляд наверх. —Это...Это же неправда...Я не ходил к... Слезящиеся от страха и жалости к себе, от этих причинивших боль слов любимого человека глаза следят за каждым шагом альфы с ужасом, по коже пробегает крупная дрожь, ледяной пот противно пропитывает ткань почти порванной футболки, и тело кидает то в жар, то в холод. Ким лишь смеряет его презренным взглядом, фыркает и не верит этому бессвязному лепету. —Жалкий. Намджун выглядит невероятно пугающе, особенно когда покидает комнату, не говоря ни слова. Но, впрочем, ненадолго. Только омега поднялся на ноги, как его вдруг вновь схватили, но уже за шиворот, и бросили на колени, на которых тут же содралась кожа. Сам Намджун пристроился бедрами напротив отчаявшегося лица и ухватился за взмокшую чёлку одной рукой, однако омега упёрся руками в ноги альфы, наотрез отказываясь приближаться. —Раз ты так любишь члены,—начал мужчина, второй рукой наспех щелкая ремнем и спуская белье до колен. Пальцы пару раз провели по возбужденной плоти и моментально приставили багровую головку к губам. — Тогда ты однозначно будешь не против повторить все то же, что делал для Юнги. Давай, вперёд! Пак округленными глазами вылупился на Намджуна, снова агрессивно махая головой в разные стороны. Это, конечно же, Джуну никак не понравилось, и он с силой приблизил голову омеги к своему органу. —Соси, блядь. Чимин свел брови вместе, отчаянно шепча: "Нет, я не буду", и все пытался отодвинуться рывками назад, чтобы не выполнять эту мерзкую для него сейчас просьбу. Раздражённое цыканье и внезапный грубый толчок сквозь сомкнутые губы. Пак испуганно взвизгивает, но тут же получает пинок в живот, отчего его рот сам непроизвольно раскрывается, и член проходит глубже прямо до самой глотки. Парень давится. Его зубы больно царапают нежную кожу, что заставляет Намджуна скрипнуть челюстью, и тот снова пинает омегу в живот и дёргает за волосы. Опять. —Хватит, блять, мне тут представление с крокодилами устраивать. Спрячь свои зубы,—голову Чимина бесцеремонно насаживают на плоть, давящую головкой на стенку горла, рвотный рефлекс и кашель не заставляют себя долго ждать, и омега уже готов выплюнуть этот идиотский член изо рта, но к руке Намджуна присоединяется вторая, которая и помогает насадить парня ртом сильнее и грубее. И тут альфа, наконец, начинает двигаться, трахая рот Чимина быстро и с особенным чувством садисткого наслаждения. Бедный омега беспомощно отпихивает насильника от себя, за что получает пинки в живот и удары по щекам, а потом все внезапно прекращается. —Хуёво стараешься,—звучит стальной низкий голос сверху. Исчезает член изо рта, колючий ворс под коленями...Только руки в волосах рывком поднимают омегу наверх и вновь швыряют, но в этот раз на кровать, и снова дёргают на себя, поднимая парня на четвереньки. Чимин судорожно всхлипывает от пронзившей все тело боли, ощущает, как начинает колоть в носу, и не сдерживается. Рыдает, пусть и тихо. Он сглатывает ком в горле, мысленно молясь, чтобы все это кончилось. Но все только начиналось. —Че ты ревёшь, сука безмозглая? Больно от осознания, какая ты бездарная шлюха или ты, как ребёнок, которому не дали сладкое: хочешь, но не получаешь? Если да, то я готов это исправить. Пак с ужасом обнаруживает, как постепенно остаётся совсем нагим. В такой унизительной позе, с оттпыренным задом, заплаканный, разбитый и такой грязный. Омега попытался встать из неудобного сейчас положения, но его грубо толкнули в спину, заставляя упасть обратно. Он жмурится от тянущей боли в выпрямленных руках и затекших ногах и молится всем богам, лишь бы этот кошмар кончился. Он в шоке, он напуган до смерти, и сердце колотится в его быстро вздымающейся груди. Кто-нибудь, помогите... Намджун даже не тратит время на растяжку: —Всё равно омега, смазываешься каждый день, да ещё и к чужим альфам в постель забегаешь. Унизительно слышать такое. Особенно когда это грязная ложь. Головка члена, прижавшись к дырочке, толкается незамедлительно и крайне неожиданно. Чимин издаёт истошный крик боли, без остановки повторяя, чтобы Джун остановился, но тот даже бровью не ведет. Омегу тут же затыкают невероятно сильным шлепком по заду и уже вырывают клочок темных волос — так резко потянули на себя. —Завали ебало, шваль,—ядовито выплевывает альфа ему на ухо и кусает за шею, снова вырывая из горла омеги вопль. —Ты получаешь по заслугам, так что даже не смей выёбываться и умолять остановиться. Такую потаскуху, как ты, нужно просто выдрать до потери сознания, чтобы ни к кому, блять, не смог больше на член лезть. Чимин глотает воздух открытым ртом так беспорядочно, ценя каждый поток, попавший через пересохшее горло, и закрывает покрасневшие от слез глаза, постепенно смиряясь со своей участью. Надеяться на то, что Джун смилуется, даже смысла нет, так же, как и надеяться, что сейчас все кончится, и кто-то сможет помочь этому несчастному омежке. А между тем орган уже вовсю начинает вколачиваться насухую в сжимающиеся мышцы, и это снова пробивает Пака на крик. —ОСТАНОВИСЬ, НЕТ! НЕТ, Я НЕ ХОЧУ, НАМДЖУН! ОСТАНОВИСЬ!—Скребет руками простынь, отцепляет руки от волос, пытается двинуться вперед, чтобы слезть с члена, выворачивается, но его ударяют по щекам и давят на поясницу, прогибая ту до громкого хруста позвонков. Вновь рот раскрывается в вскрике, за который его снова и снова больно ударяют по уже покрасневшей коже. —Заткнись, сучара,—кричит альфа, сцепляя ладонь на шее омеги. Фаланги впиваются в выпирающую гортань, давя на неё с такой силой, что едва не слышится треск, и глаза Чимина застилает пелена слез, сквозь которую он не видит ничего, кроме размытого тёмного пятна перед собой. —Знай свое место, мразь распутная. —На...мдж.. —А-А-А! Омега распахивает глаза, подрываясь на постели и в панике хватаясь за свое горло. Сердце набатом бьётся о ребра, проваливаясь куда-то в живот, пока сжавшиеся от страха легкие раздуваются внутри, жадно поглощая воздух. В голове гудит пульс, перед глазами кромешная тьма, в которой не видно ничего. Перепуганный Намджун подрывается рядом словно по команде и тут же приближается к крикнувшему Чимину, на глазах которого уже блестели слезы. —Чимин? Чимин-и, солнышко моё, что случилось? Почему ты кричишь? Пак в неверии переводит ошарашенный взгляд на альфу, сонное лицо которого не выражает ничего, кроме искренней обеспокоенности и неподдельного испуга за младшего. Омега шарахается от парня, прикрываясь пододеяльником, и шепчет несвязанную чепуху, отодвигаясь все дальше и дальше к краю кровати. Ким улыбается снисходительно и все же подползает ближе, трепетно обнимая своего любимого. Тот дрожит в его руках, и Джун принимается успокаивать его нежными поглаживаниями и поцелуями. Чимин в растерянности. Он просто не может поверить в то, что приснившийся кошмар выглядел донельзя реалистично. Тот Намджун из сна, казалось, есть самый настоящий. И он также не мог поверить, что этот альфа может крепко обнимать его сейчас и успокаивающе гладить по спине, шепча какие-то слова утешения, в то время как недавно он едва ли не растерзал бедного юношу в клочья. —Я здесь, Чиминни, все хорошо, все хорошо...Не плачь, пожалуйста, не плачь.. —хаотичными поцелуями запечатывал Намджун эти фразы то в плечо, то в шею, пока Чимин в прострации смотрел куда-то на стену позади Кима, не в силах отойти от увиденного. —Тебе приснился дурной сон. Всего-навсего. Это все неправда, неправда...Все в порядке,—продолжал шептать Намджун, гладя нервно вздыхающего Чимина по лопаткам и пояснице. Да...хотелось бы верить...