Лето, тень дуба, она

Сакура отдëргивает Ино от зеркала и непреклонно тащит неведомо куда. Расчëска остаëтся выпавшей без заботы. — Сакура! — Ино на ходу подправляет размазавшуюся помаду. — Ты чего?! На руках Харуно чëрные перчатки, и хватка еë, конечно же, необычайна крепка. Ино некомфортно на людях с неготовыми волосами, плюсом солнце печëт пылко, приковывая внимание к светящимся золотом прядям. Но Сакура не слушает и сама ничего не говорит. Не забывая тяжко вздыхать, Ино сдаëтся и запинается за ней, как ребëнок, которого слëзно уводят от магазина игрушек. Когда они покидают жилую зону деревни и движутся в сторону неоднородного леса, Ино становится не по себе, но молчание она сохраняет, понимая, что иначе бесполезно. Ей смутно знакомы эти места, их заросли и цветочные разнообразия: здесь она нередко исследует соцветия с целью экспериментов над новыми ароматами. Возможно, тут они с Сакурой играли, будучи детьми, прячась в высокой тогда для них траве и запутывая смех в колосьях. Вот и гладкий невысокий холм, под которым они некогда сваливались от усталости и наперегонки считали трещинки в толстой коре дуба, возглавляющего местность. Примитивные качели, построенные когда-то ими самими, закручены на ветви за ненадобностью. — Может, объяснишь, наконец? — Ино скрестила руки, как только они освободились, на груди. — Присядь. Сакура надавила на еë плечи, и Ино смятенно приземлилась на траву. Кажется, Яманака могла вспомнить каждую шероховатость ствола, к которому незаметно примкнула спиной. Она приподняла ровную бровь. — Детство в одном местечке заиграло? — Скорее, наоборот. — Сакура улыбнулась краешком рта и сняла набедренную сумку. У Ино появилось ощущение, что еë скоро будут бить. Кхм, то есть отчитывать. Из сумочки неприветливо выглянул свиток. Сакура взмахнула им и распечатала... огроменную книгу. — Какого хера? — почти болезненно скривилась Ино. — Ты запечатала с собой книгу? Зачем? — Для тебя ничего не жалко, — не удержалась от издëвки Харуно и подкинула книгу так, словно она не весила совсем ничего. Чудесным образом поймав, Ино едва не подорвала руки, заточенные более для работы с подарочными букетами. — Вперëд, принцесса. Шутливое прозвище, пустившее корни ещë в детстве, не отвлекло (но заставило нечто зашевелиться в левом районе грудной клетки). — Вопрос всë тот же. — Ино перекрестила вытянутые ноги и разложила на них скучно-коричневую книгу, по весу равняющуюся лишь с утренними порциями Чоджи. — Напомни, будь любезна, какого хера? Сакура посмотрела самым ненавистным Яманака взглядом — тем, который без слов кличил еë беспросветной дурой. С грузным вздохом Харуно уселась напротив. Послеобеденное время пока сохраняло тень, сродни куполу обволакивающую девушек. — Тебе нужно больше учиться. В медицине на вес золота практика, но теория — основа основ. Ты всë чаще отлыниваешь, поэтому в этот раз я решила проследить, чтобы ты не занималась чем попало в часы положенных занятий, — не терпящим возражений тоном заявила Сакура, выставив указательный палец для важности. — То, что ты лучшая подруга Шикамару, не даëт тебе права ничего не делать. — Зануда, — надула щëки Ино. — Я вообще есть хочу и волосы уложить не успела. Сакура улыбнулась с показательно фальшивой добротой и без слов вытащила другой свиток. В нëм, разумеется, был контейнер с любимым Яманака рисом, запах от которого заманчиво просачивался даже несмотря на крышку. — Мама готовила. Как ты любишь. — А причëска? — сглотнув слюни, Ино вцепилась в последнюю ниточку спасения. Сакура сняла маску доброжелательности и закатила глаза, тут же прикрыв их от солнца. — Сама сделаю, раз тебе так невтерпëж. Ино недоверчиво на неë покосилась. Они поборолись взглядами ещë с минуту, пока Ино глазами не показала, что принимает поражение. Сакура с победоносной улыбочкой запечатала перекус на потом и сама раскрыла книгу на ногах Ино. — С первой страницы! — измученно простонала Ино, запрокинув голову, но Сакура подтолкнула еë затылок так, чтоб держала шею прямо. Она без всякого смущения села позади, оказавшись зажатой между непоколебимым дубом и ворчащей под нос Ино. Сакура устроила подругу между ног и распустила еë длинные волосы, заменяющие солнце, по худой и преувеличенно горбящейся спинке. — У тебя даже расчëски нет, — на грани разборчивости буркнула Ино, сдув непослушную чëлку. Сакура поймала подлетевший локон и медленным движением завела его за ухо, украшенное символичной серьгой. — Как-нибудь справлюсь. А ты читай вслух. Я знаю, что тебе так лучше учится. Харуно сняла перчатки. Ино признавать не хотела, но Сакура была права во всëм — как обычно. Непросто было прятать за ненастоящей скукой удовольствие чувствовать под собой мерно вздымающуюся грудь, дыхание в загривок или искусные пальцы вдоль волос. Руки, излечившие несчитанное количество жизней, кажется, и прямо сейчас лечили Ино. Она сама тушевалась попросить Сакуру обучаться вместе. Отношения наставницы и ученицы — одно, а совместное времяпровождение, которое они давно упустили, давало и вдохновение, и спокойствие. Хотя больше половины прочитанного Яманака пускала мимо ушей. Она старалась, правда старалась вчитываться и впитывать новые знания о разновидности противоядий, но как можно было? Подходящей заменой расчëске Сакура сочла свои пальцы. Ими она проводила по волосам, от которых несло натуральными цветами, приторными духами и множеством средств ухода, коими комната Ино была заставлена в таком же количестве, в каком у Сакуры по всему дому насчитывалось книг. Ино постриглась не так давно, ведь отпущенная длина стала помехой на заданиях. Но еë волосы всë ещë доходили до поясницы, нереально гладкие и практически шëлковые. Массируя их у корней, «чтобы голову твою хоть как-то подготовить к учëбе», Сакура ноготками задевала кожу и с робкой осторожностью приглаживала за ушами. Задняя часть шеи Ино покрывалась мурашками, но Сакура не видела. Она в целом не видела ничего, кроме моря шëлка на руках, такого податливого и соскучившегося по ласке. Периодические вздрагивания и вжимания голову в плечи Сакура списывала на прохладу тени, которая всë смыкалась вокруг них. Солнце безмолвно ползло по голубизне неба, подбираясь к девушкам всë ближе и тоже желая послушать Ино. От нечего делать Сакура разделила пряди на лучики, совмещëнные позже в три густые части, сплетающиеся между собой в сильную косу, берущую начало у самого лба. Ино иногда шипела, если Сакура делала больно, за что искренние извинения летели градом. Коса получилась тугой, красивой и будто бы опасной. Ино читала, пока в горле не запершило. — Тебе правда интересно? — скептически спросила она умостившую розовую голову ей на плечо Сакуру. Харуно кивнула, мазнув подбородком по мягкому плечику подруги. Ей и вправду было интересно, но не то, что Ино читала. В конце концов, Сакура знала весь этот материал наизусть — иначе Цунаде бы ей исправительных синяков наставила. Интересен Сакуре был голос Ино, лёгкий, воздушный почти, идеально сочетающийся с шорохом листвы над их головами. Интересно было то, как у самого уха этот голос иногда надламывался от беспрерывного чтения, как Ино брала короткую паузу, чтобы смочить губы юрким языком или поправить заплетенные волосы так, чтобы Сакуре не мешалось. Да, для Сакуры Ино была интересна. Она предпочитала называть это именно так. — Перерыв на обед, — подскочила Сакура, когда самой порядком слушать классификацию ядов надоело; когда попа начала затекать; когда руки, сомкнутые для удобства на голой холодной талии Ино, ощутили в животе блондинки необходимость перекусить. — Наконец-то, — зевнув, Ино сладко потянулась, и Сакура не удержалась от ответного зевка. Такие посиделки восстанавливали время друг с другом, потраченное на вражду из-за Саске. Саске... Приготовления мамы Сакуры действительно собирали слюнки непрекращающимся потоком. Одна беда: Сакура не предусмотрела, что засидятся они так, что солнце заползëт аж на середину дубового ствола, и себе покушать не взяла. Пар сохранившей тепло еды, в которую Ино совсем неженственно вгрызлась, вынуждал желудок Сакуры жадно сокращаться. Чавкая и щурясь в блаженстве, Ино открыла полный рот, чтобы поблагодарить сквозь полные щëки риса, и не смогла не приметить голодный вид подруги. Ухмыльнувшись и чуть не выронив половину положенного на язык, она подцепила палочками жареный лосось, сделала вид, что собирается его съесть, и в последний момент вытянула руку навстречу Харуно. Розоволосая небыстро очнулась. Точнее, только после того, как палочки ткнулись ей в губы и оставили блеск жира на них. Не пытаясь перехватить палочки, Сакура ртом сняла с них ароматный ломтик рыбы и схватилась за сжавшийся желудок. По окончанию трапезы за животы они схватились обе, довольно поглаживая их и припав к плечам друг друга. Древесная кора нагрелась. — Нужно продолжить, — сказала Сакура, прекрасно понимая, что пошевелиться им обеим никак. Ино протестующие толкнула еë лбом в плечо — язык, пресыщëнный вкусом домашнего риса, отказывался воспроиздводить слова. Сакура разрешила отдохнуть ещë минут пять. Отчего-то летние дни были больно коротки, и небо уже постепенно окрашивалось во всë более теплеющие тона. Пора цветения подходила к концу, последние цветочки были рассыпаны по холму неравномерно мелкими пастельными солнышками. Один из таких припрятался прямо под ладошкой Сакуры, маленький, тенелюбивый и розовый. Стебелëк сам надломился и нырнул ей в руку. Она благодарно погладила лишившиеся жизни хрупкие лепестки и повернулась к засыпающей на еë плече Ино. Цветочек прилëг за ушком девушки. Харуно позволила себе поумиляться совсем немного, затем дëрнула Ино за косу. Яманака подпрыгнула и упрëком уставилась на подругу. — Не спать, — специально звонко хлопнула в ладоши Сакура и впихнула Ино забытую книгу. Прежде чем Ино раскрыла еë вновь, она закричала. — Там же могут быть жуки, Сакура! — Она достала цветок из-за уха, поддерживая его одними ноготками, и выкинула куда подальше. Жест получился на удивление бережным. — Повезло, что ты не в команде с Шино, — вставила Сакура и подоткнула бок Ино, намекая, что от занятий это не освобождает. — Давай, до конца главы дочитаем и пойдëм. Примечательно, но главу они так и не дочитали. На предпоследней части голос Ино высох, глаза слиплись, и под веком только и делали что кружились перемешанные иероглифы. Сакура не выдержала первой и шумно захлопнула пособие. — Поняла хоть что-нибудь? — со слабой надеждой спросила она. Вместо ответа Ино клюнула носом ей между лопаток и устроилась на подруге, как на свежепостиранной подушке. Чтобы в качестве похвалы коротко погладить еë растрепавшуюся макушку, Сакура неестественно выгнула руку, но до цели достала и провела по чужой голове невесомо. — Такие короткие, — озвучила мысли Ино, когда кончики остриженных по плечи волос Сакуры закололи ей висок. — Так намного удобнее, но я иногда скучаю по их длине, — призналась Сакура, чувствуя, как жжëт подогретая солнцем щека Яманака через майку. — Как у тебя только терпения хватило отрастить их заново после экзамена на чунина? — Ради Саске, — бездумно прошептала в ткань одежды Сакуры Ино. От майки той отчëтливо пахло... ей. Как флорист, ежедневно работающий с запахами, Ино точно могла сказать, что в запахе Харуно было всë: и резкая больничная стерильность, и сталь медицинского стола, и сладкое душистое мыло, используемое регулярно. Пахло исключительно Сакурой и одновременно тем, как пахнут обычно все добрые люди. Харуно притихает, и слышен только шëпот дуба-сплетника, видевшего чересчур людских драм за своë существование. — Ино? — М? — Тебе до сих пор нравится Саске? Ино даже не поняла, что задержала дыхание, пока лëгкие не задрожали в предвкушении воздуха. — А что? — на толику грубо ответила она вопросом на вопрос, но головы не подняла. Сакура неопределённо хмыкнула, и Ино это не понравилось. — Мы давно не собирались вот так с тобой, — отвлечëнно взглядываясь в небо, нашлась Сакура. Как будто это должно было всë объяснить. И странно, но это действительно давало объяснение многим вещам. — Ты не хочешь, чтобы между нами больше кто-то стоял? — догадалась Ино, пересаживаясь так, чтобы спина опиралась на спину подруги. Яманака разлеглась почти вальяжно, зная, что Сакуру это должно взбесить, однако та молчала. Многозначительно молчала. — Мне казалось, его давно нет между нами. — То есть... он тебе больше не нравится? — с некой надеждой и намëком на улыбку в голосе уточнила Сакура. Ино не стала отвечать — боялась правильного ответа. — Надоело сидеть, скоро от жопы ничего не останется, — пожаловалась она и улеглась на траву так, чтобы прилипчивая светлая голова теперь покоилась на коленях Сакуры, где Харуно уже разложила оторванные травинки лесенкой (нервничала). — Уснëшь ведь, — тепло предупредила Сакура при виде так удобно разлëгшейся подруги. — Не. — Да. — Нет. Снисходительно усмехнувшись, Сакура вернула внимание небу, всегда успокаивающему, но сейчас такому скучному по сравнению с доверием, с которым Ино, не стараясь уменьшить свою тяжесть, прижималась к еë коленке и щекотала ресницами кожу. — А тебе он нравится? — Развернувшись к Сакуре лицом резко и так, как будто долго собиралась духом, Ино упрямо вперилась глазами в подругу. Но настоящей уверенности между голубых прожилок радужки не виднелось. Сакура даже не поняла, что сказала: — Он — нет. Можно было рассмотреть пошагово, как приведëнные в действие ЧП-режимом шестерëнки в мозгу Ино зашевелились, избавляясь от последних капелек сонности. Нахмурилась, зажмурилась, подтянула коленки. Сакура испугалась тому, что захотела сделать, поэтому и воплотила это до того, как успела передумать. Ино, как выяснилось, тоже потянулась за поцелуем. Это они поняли, когда больно врезались носами и автоматически оттолкнулись друг от друга. — Прости! — Нет, ты прости. — Ничего страшного. — Да, всë хорошо. Но хорошо ли? Ино прижала ладони тыльной стороной к щекам, прикрывая их стыдливую красноту, и с непреодолимым желанием огрызнуться поймала насмешливо-вопросительный взор сверху-вниз. — Что? Это просто закат. — Она почти отвернулась, но передумала. — Сама-то. Тут Сакура отвела взгляд, осязая собственный жар по скулам. Они помолчали, открывая рты в одно и то же время и так же одновременно их закрывая. Момент был, казалось бы, испорчен, и Сакура снова принялась возиться с травой, умело делая вид, что они — самый увлекательный компаньон. Она ненавидела, как Ино находила в себе смелость смотреть на неë в упор своими этими голубыми (небесными — всегда успокаивающими) глазами. — Пора тебе становиться более решительной, — тихо проговорила Ино, заведя вспотевшей ладонью прядь Сакуры ей за ухо, чтобы Харуно больше не пряталась за волосы цветом в самый красивый закат. Движение вышло рваным и неловким, и Сакура вложила всë своë терпение, чтобы пугливо не отстраниться, когда Ино подтянулась к ней вверх. В жалком сантиметре она приостановилась, поддевая ноготком подрагивающий в напряжении подбородок Сакуры. — Прекрати кусать губы и закрой глаза. Всë хорошо. Ино легонько надавила ей под нижней губой, призывая ту разомкнуться с верхней и стать идеальным местечком для собственного рта, терпеливого и максимально нежного. Яманака поймала губы Сакуры так осторожно, как могла, и сначала это всë больше походило на то, как котята тычутся носами при знакомстве, чем на полноценный поцелуй. Пока Сакура не нащупала кончик косы Ино и не притянула за него девушку к себе. Надо сказать, под этим дубом целоваться было неприлично удобно. Ещë это было сухо, но в самом хорошем смысле из возможных. Сакура чувствовала, как помада Ино скользит по губам, как запах цветов становится вездесущим и кружащим голову. Недолго думая, Ино села сверху и, упираясь руками в кору загнанного дерева, проявила себя понапористей, но всë ещë слишком нежно. Сакура могла точно различить момент, когда нижние веки закололо, и бусинки-слëзы запросились наружу. Она им не позволила и лишь крепче, держа талию Ино как нечто неприкосновенное, прижала подругу ближе. Короткие вдохи, которыми девушки обменивались, согревали и волновали. От губ Ино напоследок перешла к подбородку Сакуры, к чувствительному местечку под носом, к еë челюсти на грани с восприимчивой шеей, где проглядывалась судорожно сглатывающее горло. Ино поймала левый уголок губ Сакуры своими и подтянула его, с правым проделывая то же и поцелуями образуя на лице Сакуры улыбку. Отстранившись, Яманака поняла, что сама улыбается шире горизонта: — Достаточно внятный ответ на то, нравится ли он мне до сих пор? Неясно, каким образом среди этой скомканной болтовни о Саске девушки смогли разобрать то самое признание и понять друг друга, но этот момент стоит запомнить хотя бы по двум другим вещам. Во-первых, первый поцелуй Сакуры, оказавшийся намного лучше, чем она ожидала. Во-вторых, Саске, где-то шляясь с Орочимару и сам того не ведая, впервые и с треском проиграл девушке. Вернее, двум девушкам.