Аконит

Леви и Фарлан доехали до какой-то деревни. Аккерман был мрачен, не желая даже представлять, что сейчас происходит с Изой, пока они ищут преступника. Этот Порко… Поплатится ещё. Хотя Леви прекрасно понимал, что виноват далеко не Галлиард. Лошади заржали и остановились а парни спрыгнули с седел и направились к трактира. Фарлан постучался и добродушно улыбнулся, когда дверь открыла девушка со светло-рыжими волосами, чем-то похожая на Изабель. Та, в свою очередь, серьезно их осмотрела. — Вам нужна помощь? — уточнила она у путников и тяжело вздохнула, — проходите, — за ее спиной виднелась пара десятков человек, вид которых оставлял желать лучшего — синяки на лицах и красные следы от ударов хлыстом на спинах, бледная от болезней и нищеты кожа, выпирающие кости из-за слишком долгого голода. Аккерман нахмурился, глядя на них, и злость вскипела в груди обычно холодного парня вновь, а вот Фарлан испытал глубокое сочувствие к ним. — Что здесь произошло? — уточнил он, качая головой. Девушка наклонилась за тряпкой и выжала ее, а затем подошла к совсем юному пареньку, чья спина выглядела хуже всего — царапин было больше пятидесяти, отчего кожа больше походила на шкуру тигра или же кота, шрамы почернели, а сама плоть была красной и опухла. Тот сжал челюсти, стараясь не закричать от боли, когда пропитанная лекарством жидкость начала впитываться в следы наказания, уничтожая проникшее заражение. Фарлан скривился от дрожи, что прошла по его телу, стоило только представить, что этот юнец испытывает, в то время как девушка невозмутимо водила тряпочкой, ведь знала, что иначе будет только хуже. — Наш благородный герцог ведьму искал, — буркнула она, слегка сжимая белую ткань в руках от злости, отчего жидкость с новой силой вылилась на израненную спину и парень простонал от боли, — прости, — тут же сказала она и вздохнула, — некоторых спасти не удалось. Ублюдок. Лучше бы убили его лично. — Петра, не говори так, — тут же перебил один старик, а вот Леви, кажется, понял, к чему идёт, да и Фарлан, а потому Чёрч подошёл к рыжей и коснулся ее плеча. — Можно тебя на разговор? — уточнил он. Та нахмурилась, и все же согласилась. Девушка повела ребят на верхний этаж, чтобы никто не слышал их разговора. Она вставила медный ключ в замочную скважину и тот щёлкнул, а дверь отворилась и свет попал в небольшую запыленную комнату. — Поселить вас могу только здесь. Простите уж, не прибрано, — пыль поднималась от деревянного пола и кружилась в воздухе на свету. Леви сморщился. Сколько лет здесь не прибирались? Фарлан же перешёл сразу к делу. — Мы не заселяться пришли. Нас герцог тоже обидел, — блондин заметил заинтересованность на лице рыжей и продолжил, — потому… Просим тебя о помощи. Ты единственная, кто может ее оказать. Наша подруга… Ее приняли за ведьму и подстрелили. Сейчас ей уже помогает лекарь, но на нас объявлена охота. — И чтобы остановить ее — нужно лично явиться к этому свинье. Втроём, — холодно заметил Леви. Петра нахмурилась, размышляя. — А это идея…- спустя минуту молчания сказала она, а в глазах загорелся странный огонек, словно какая-то идея зажглась в сердце, — пошли, — в этот раз она точно не промахнется. И теперь настало время сомнений Фарлана. Больно легко она согласилась… — Ты же понимаешь, что… Что именно мы собираемся сделать? — Мне это неважно. Хочу лично с ним встретиться и посмотреть в глаза, а затем высказать все, что я о нем думаю. Парни переглянулись, а затем все же согласились. Рал назначала за старшего того самого старика, который оказался ее отцом, а затем троица села на лошадей и направилась в сторону дворца. Главное сейчас было — добраться без происшествий. А путь был долгий. И первое время новая компания ехала молча. Леви бы с радостью продолжил ехать так, только вот у Фарлана были другие планы и он развязал раздражающую беседу, на которую Петра охотно согласилась. — Так за что именно ты его не любишь? — уточнил Чёрч. Он знал, что буквально у каждого в ближайшей сотне верст были свои мотивы желать смерти Вилли Тайберу, однако именно эта девушка была больно радикальна в данном вопросе — казалось, таким образом можно было завести ее куда угодно, и она бы сделала все, коль была уверена, что делает это во вред герцогу. Петра шмыгнула носом и недовольно вильнула головой, отчего пряди переместились за ухо, обнажая бледное, как и у других жителей того селенья, лицо. — Он казнил моего жениха, — произнесла она и зрачки девушки сильно сузились, стоило ей вспомнить тот момент, а вены на висках проступили от ярости, — тот день я не забуду никогда. Холодный мощный ветер склонял кроны деревьев в черствой черной земле, заставляя преклониться перед эшафотом, на который вывели молодого парня со светлыми кудрявыми волосами. Тот смотрел в землю, игнорируя палача, что уже проверял острие топора. Все, чем были сейчас заполнены его мысли — попытки узнать, где именно он допустил ошибку. Вывод был очевиден. Нигде. Герцогу просто показалось, что народ больно много себе позволяет в последнее время, и решил казнить местного священника, который несёт ответственность за духовную порядочность мирного населения. Оруо не сопротивлялся, когда его арестовывали, и со смирением принял участь. Зато не приняла его молодая жена, которая на коленях молила не убивать его и клялась выполнить все, что только эти люди пожелают. Однако те лишь посмеялись и вытолкнули отчаявшуюся девушку, крик которой, казалось, слышала вся деревня. На казнь она пришла. И смотрела на мужа, мысленно молясь, чтобы топор не убил его. Однако молитвы были тщетными. Ледяной металл сверкнул в воздухе и голова со стуком упала на деревянный пол, оставляя за собой кровавый след. Истошный крик вырвался из груди девушки через полминуты после произошедшего и она схватилась за свою шею, пошатнувшись. Ужас от произошедшего сильно исказил мир вокруг, сузив его до маленькой тесной точки, которая душила Петру, и даже слезы не спасали от боли, давящей на грудь. Девушка, мрачная, смотрела на землю, а парни вдруг остановили лошадей и Петре пришлось сделать то же. Петра покачала головой, чтобы вернуться в реальность. — Почему мы остановились? — удивлённо спросила она. Ком в горле пропал, сменившись уже привычной пустотой, а разбойники начали стелить место для сна. — Поздно уже, — ответил Фарлан, понимая, что лимит лексики Аккермана на сутки уже исчерпан, — лошади устали. Завтра продолжим путь. Девушка задумалась и кивнула, тоже постелив себе спальное место, а Леви тем временем погладил свою кобылу и протянул ей яблоко, которое она с охотой съела. Аккерман кивнул и сел у костра, пока остальные укладывались спать. Он и на стреме посидеть может.