Засыпая без тебя

Это был один из тех моментов, когда книга не доставляла удовольствия. Сюжет был интересный, слог прекрасен как и идея, но удовольствия Александр не получал. Все потому, что уже которую неделю он хандрил. Москва не появлялся у него почти месяц из-за занятости и от этого Саше было очень грустно. Питер даже собирался съездить в столицу чтобы увидеть Мишу хоть пару минут, но тот отговорил его, сказав, что все равно не сможет найти достаточно времени для нормального общения. А Мишу увидеть хотелось. Хотелось так сильно, что в груди все сжимало от боли и тоски. Хотелось обнять крепко-крепко, погреться в теплых объятиях, которые прогоняли все плохие мысли. Хотелось поцеловать нежно, чтобы выразить все чувства поцелуем. Хотелось за руку держать или прижиматься к теплому телу, лёжа на кровати. Хотелось почувствовать близость. Знать, что Миша здесь, что он рядом. Что он прогонит все страхи и кошмары. И что сам сможет отдохнуть после тяжёлых рабочих дней. Но вместо этого Саша заворачивался в одеяло и обнимал подушку, свернувшись в калачик. Правда, это не давало того тепла, которого жаждали тело и душа Романова. Снова становилось тоскливо. Дождь за окном тоже не добавлял радости. Серые тучи выражали собой всю хмурость настроения, а дождь, должно быть, тоже тоскливо по кому-то плакал, раз ронял тяжёлые капли на асфальт уже который день подряд. Весело не становилось совсем. Москва уже полдня не отвечал на пожелание доброго утра и даже не просмотрел его. Под именем отображалось удручающее "Был в сети вчера" и Романов решил больше не заходить в их переписку, чтобы совсем не упасть в депрессию. Дела тоже не шли. Точнее, не было ничего срочного, поэтому Питер решил отложить остальное до лучших времён. Все равно не сможет ничего сейчас сделать, думая только о Мише и как он скучает. Лучше в таком состоянии не делать ничего. Все равно не получится. Отвлечься не удавалось. Если в первую неделю можно было забыться выпечкой, чтением или просмотром телевизора, то сейчас не радовало ничего. Питер стал отображением грусти, хандры и депрессии. Хотелось только лежать, завернувшись в одеяло и уткнувшись в одну точку, рефлексировать. Или думать о Мише. Миша. Миша. Миша. Москва, когда долго не появлялся в жизни Романова, занимал собой все мысли. Куда бы Саша не подался, что бы не делал, всегда вспоминался Московский. У него была зависимость от столицы и, если честно, ему было на это плевать. Просто хотелось поскорее понежиться в желанных объятиях, услышать любимый голос, увидеть прекрасные глаза и улыбку. Хотелось Мишу. Всего и сразу. Но Александр получал только холодную постель, дождь за окном и тоску в сердце. Внезапно появилось желание наделать пышек. Вкусных, сладких. И пусть сахарной пудры будет так много, что она будет липнуть к пальцам. Желание горело в сердце так ярко, что Романов даже собирался тут же вскочить и побежать на кухню в порыве вдохновения. Но резко вспомнилось, что у него нет ни муки, ни сахарной пудры. А выходить из дома в такой дождь не хочется от слова совсем. И пришлось снова лечь на кровать и, замотавшись в одеяло, и дальше предаваться хандре. Не хотелось ничего. На второй неделе, желая заполнить пустоту в сердце, Романов предавался творчеству. Писал стихи, музицировал, рисовал. Иногда напевал старые песни. Но к выходным желание творить пропало совсем. Когда Миша написал, что не сможет опять приехать, Романов в последний раз предался творческому порыву и, нарисовав портрет любимого, понял что руки его больше не желают брать ни ручку ни карандаш. Третья неделя ознаменовалась началом отчаянной меланхолии. И приходом бессонницы. Александр просто боялся засыпать. На душе было так тоскливо, что невольно вспоминались времена блокады. А это всегда порождало кошмары. Которые некому было прогнать. Поэтому Саша не спал. Он только, дождавшись полного изнеможения, проваливался в темноту, обязательно оставляя свет включенным. Просто в один из дней, когда он забылся и заснул не включив хотя бы настольную лампу, Питер проснулся в темноте. Окно он оставил открытым и поэтому в комнате было совсем холодно. И тут его внутренние демоны вылезли наружу. Он снова оказался в холодной квартире, укрывшийся сырым одеялом без еды и возможности обогреться. И слепым. Не видящим ничего и никого. Тогда он начал кричать и, вскочив с кровати, бросился влево, где, как он помнил, был выход. Но выхода не было. Была только холодная стена, по которой он отчаянно начал шарить руками. Его спасло, что он подошёл именно к стене где был выключатель. Ему повезло, что он случайно натолкнулся на него рукой и смог включить свет. Ему повезло тогда выбраться из кошмара. Но после этого спал он только при включенной лампе. Тогда он написал Мише, когда он все же приедет. И, получив в ответ: "Нескоро", зашелся слезами. Просто стало слишком больно от тоски одиночества и холодных стен дома. Хотелось поскорее вернуть тепло в сердце. Хотелось просто отогреться. Звонить Московскому он не стал. Сам понимал, что тот делает это не специально и что не может приехать действительно из-за занятости. Но наутро он спросил, не лучше ли будет, если Питер сам приедет в столицу. На что и получил пояснение, что им вряд ли удастся нормально поговорить. Александр ждал одного. Новых выходных. И сообщения Миши "я еду". Он ждал, когда самый желанный сейчас человек наконец приедет к нему и обнимет, прижмёт к себе, поцелует и просто согреет. Он просто хотел наконец увидеть Мишу.